«...»

Выйдя из Чхонвадэ после разговора с президентом, я погрузился в раздумья.

Сегодняшняя беседа дала мне немало пищи для ума.

Всё-таки, чтобы возглавить страну, нужно быть незаурядным человеком. Президент точнейшим образом подметил и то, что меня тревожило, и то, где я мог совершить оплошность. Когда тебе так деликатно указывают на узкие места, пыл угасает сам собой и ситуация не раскаляется.

Обычно я пересказал бы этот разговор, чтобы выслушать чей-нибудь совет, но на сей раз мне совершенно этого не хотелось.

Мне совсем не хотелось делиться мыслями, оставшимися с прошлой жизни, и теми переменами, которые я в себе ощущал.

Впрочем...

Если в нашей беседе и был хоть один момент, где президент, по-моему, ошибался, то лишь один:

«Он недооценивает, насколько сильно я привязан к этому месту.»

Я огляделся вокруг. Сеул, столица Республики Корея, смог полностью восстановиться после нападений магических зверей. Большинство монстров уничтожают ещё на дальних подступах к городу, а огромный приток людей вернул столице былое величие.

Этот город, вошедший в число ведущих мегаполисов мира, был именно тем местом, о котором я так страстно мечтал в прошлой жизни.

Когда ты преследуемый злодей, о благах и комфорте цивилизации приходится забыть.

Сколько бы ты ни доставал нужное на чёрном рынке, из-за упорной погони любой покой оказывается лишь краткой передышкой.

Чхон Мёнгук в то время отлично вел охоту за мной. И вот теперь этот самый человек метит в президентское кресло.

Когда я был Кровавым мастером, то давал себе клятву свернуть Чхон Мёнгуку шею при первой же встрече, а теперь помогаю ему — удивительно всё-таки поворачивается человеческая судьба.

Пройдя через все эти лишения, я лучше кого бы то ни было понимаю ценность цивилизованной жизни.

«И я ни за что не выпущу эту ценность из собственных рук.»

Так что столкновений, которых так опасался президент, с моей стороны не будет.

Государство — это единый живой организм. Пусть оно и неповоротливо, но пока оно прислушивается к моему мнению и берет его в расчёт, я готов поддерживать с ним партнерские отношения.

«К тому же погони мне уже до смерти надоели.»

Впрочем, с другой стороны, став намного сильнее, чем в прошлой жизни, я вряд ли снова окажусь в роли загнанной дичи. Скорее уж перебить всех врагов и захватить Сеул кажется куда более простой задачей.

…А ведь если подумать, это вполне реально?

С этой точки зрения, стоит ли вообще мучиться и сдерживать себя?

«Нет, пожалуй, это перебор.»

Подумав, что услышь президент мои мысли — у него случился бы удар, я направился к дому родителей. Из-за постоянных поездок меня в последнее время буквально силой зазывали к себе.

Однако стоит переступить порог и вдохнуть густой аромат твенджан-ччигэ, наполняющий дом, как все прочие мысли тут же улетучиваются.

Пусть по чистому вкусу твенджан-ччигэ от первой леди и превосходил мамин, но против вкуса материнской стряпни, пропитанного воспоминаниями детства, не попрешь — это непреодолимая стена.

Во мне до сих пор жило то отчаянное желание снова хоть раз попробовать мамин твенджан-ччигэ, которое терзало меня во времена, когда я был Кровавым мастером.

А тоска — приправа куда более изысканная, чем любые другие специи.

— Ты совсем толком не ешь, что ли? Почему так исхудал? Ешь давай, не скромничай.

— Да в последнее время дел невпроворот.

— И что за дела такие, что про еду забываешь?

— Хоть и не скажешь по мне, но я, между прочим, изо всех сил тружусь ради мира во всём мире.

Может, это влияние «Силовой ковки»? Раньше от подобных высокопарных фраз меня бы скрутило от неловкости, а теперь — хоть бы хны.

Мать пристально посмотрела на меня и тяжело вздохнула.

— На вид-то вроде совершенно нормальный...

— Что, я странно выгляжу?

— Да нет... Просто до сих пор привыкнуть не могу.

— К чему именно?

— Соседи вон всё переживают, найдут ли их дети хоть какую-то работу, а у меня сын — Сверхчеловек, которого знает весь мир.

Поведение матери и то, как она это произнесла, казались довольно неоднозначными.

Неужели иметь успешного сына-Сверхчеловека — это так странно?

— Не верится?

— Почему не верю, верю. Только привыкнуть трудно. Ты бы знал, какой переполох устроили соседи!

Мать пожаловалась, что из-за нескончаемых предложений сосватать меня и кучи разномастных просьб ей теперь даже с людьми нормально не пообщаться.

Надо будет в ближайшее время навести порядок в этом вопросе.

После ужина, попивая кофе, я разговорился с отцом.

— Политическая ситуация сейчас крайне запутанная.

Отец рассказал, что с тех пор, как я вернулся после своего исчезновения, политические и деловые круги погрузились в неконтролируемый хаос. В частности, после массовых арестов среди чеболей по делу об «оболванивании Пробуждённых» ситуация и вовсе не думала утихать.

Разве это проблема? Власть не терпит пустоты. Даже если всех преступников пересажают, на их место тут же найдутся другие.

— Правящая партия сильно пострадала, что стало подарком для оппозиции. Но я не думаю, что президент позволит так просто сменить власть.

— Вы так считаете, даже несмотря на то, что правящей партии сейчас тяжело?

— Тяжело партии, но не Чхонвадэ, разве не так?

Я не эксперт, но отец видел ситуацию очень точно. Президент говорил то же самое: правящая партия понесла урон, но Чхонвадэ стоит рассматривать отдельно.

Эта граница была проведена президентом намеренно. И отец это прекрасно понял.

— Вероятно, план президента связан с Чхонвадэ.

— Вы так думаете?

— Иначе он не позволил бы правящей партии оказаться на грани краха. Скорее всего, у него есть преемник внутри Чхонвадэ. И, вероятно, вы хорошо знакомы.

Отец, словно проверяя меня, внезапно назвал имя.

— Руководитель Чхон Мёнгук, верно?

— Верно. Вы поразительны.

— …Говорили, что эта затея одновременно маловероятна и при этом весьма перспективна, но я и помыслить не мог, что он действительно на неё решится.

Отец покачал головой, поражаясь решимости президента.

Я-то, наблюдая со стороны, просто думал, что это круто, но, похоже, его решение было куда более дерзким и рискованным.

— Как думаете, есть ли у руководителя Чхона шансы стать президентом?

— В обычных обстоятельствах я бы сказал «нет», но если это связано с тобой — шансы есть.

Что значит «связано со мной»?

Заметив мое недоумение, отец усмехнулся.

— Ты не осознаешь, какой премиальный статус дает твое присутствие. Это сила, способная в одночасье превратить человека без политического веса в кандидата в президенты.

Однако дружба со мной несет не только плюсы.

— Иногда это может стать фатальной слабостью.

Оппозиция тоже не дремлет и выжидает момента.

— Может, стоит попробовать наладить с ними отношения?

— Разве это возможно?

— Конечно, нет.

— Тогда давай действовать как раньше. У тебя пока неплохо получается.

— Хорошо.

— Кстати.

Отец, пристально глядя на меня, коротко цокнул языком.

— Мне жаль руководителя Чхон Мёнгука.

Почему он так сказал, он объяснять не стал.

*

* *

Моё личное желание — сначала выследить в Европе монстра уровня «плюс-плюс», а уже потом взяться за Громовую птицу.

Поскольку в схватке с Чхонмагапгви я столкнулся с массой трудностей, мне хотелось довести боевой опыт до совершенства на новом монстре уровня «плюс-плюс» и только после этого сойтись с Громовой птицей.

Возможно, я и переоцениваю Божественных зверей, но в моей памяти всё ещё свежа та сокрушительная мощь, которую явил Ёнъён.

Громовая птица должна быть существом того же порядка, поэтому я хотел встретиться с ней, будучи в полной готовности.

Интересно, проявит ли Божественный зверь инстинкт самосохранения, словно обычный магический зверь, если загнать его в угол?

И какова будет реакция Ёнъёна, трепетно относящегося к сородичам среди Божественных зверей, когда он увидит исход этой битвы?

От одной мысли об этом становится любопытно.

— Нужно, чтобы всё совпало по времени.

Вот только я не могу целую вечность ждать, пока в Европе появится монстр уровня «плюс-плюс.»

Я планировал подождать максимум год, совершенствуя себя, а потом принять решение.

На самом деле вероятность появления монстра уровня «плюс-плюс» в течение года — меньше 1%.

Если вспоминать прошлую жизнь, то в этот период в Европе монстров уровня «плюс-плюс» не появлялось вовсе.

Но поскольку мое появление вызвало множество изменений в мире, исключать такую возможность нельзя. Пока буду ждать, займусь освоением полученных даров.

— Неоднозначно.

Впрочем, желать появления монстра уровня «плюс-плюс» лишь ради собственного удовлетворения казалось мне немного странным.

Впрочем, сам факт того, что я задумываюсь об этом, — верный признак того, что я стал нормальным человеком.

Я решил не ломать над этим голову.

Я ведь не порождал Чхонмагапгви сам, как это сделали в Китае, а лишь собираюсь уничтожить магического зверя, если тот явится естественным путём.

Если не появится — тем лучше.

— Пусть он и не особо внушает доверие, но Берсерк сам со всем справится…

И всё же расслабляться нельзя: нужно прижать его и погонять от души, чтобы подтянуть его навыки охоты на магических зверей.

Если я отправлюсь в Европу, Монмона я оставлю здесь.

Задумка была проста: Берсерк готовит заслон против магических зверей, а Монмон охраняет семью непосредственно на месте.

Осталось лишь дождаться, когда Мандык и Квансим закончат воспитание Черёна, после чего привлечь Черёна к объединению даров.

Раз уж речь идет о «Силовой ковке», то, размышлял я, вполне удастся объединить «Мину» или «Контроль.»

Тогда освободится слот, и выбор станет шире.

Хотелось бы, чтобы Мандык и Квансим шевелились быстрее, а то всё это занимает больше времени, чем я рассчитывал.

Хм, если не считать этого, всё шло подозрительно гладко.

До тех пор, пока не прогремела новость, захватившая заголовки газет.

Оппозиция, которая раньше всех выдвинула единого кандидата в президенты, сделала шокирующее заявление.

<Кандидат в президенты от оппозиции Хён Ёнми: «Пробужденные нуждаются в контроле...»>

<«Безответственные действия пробужденных сеют хаос.» Решительный шаг кандидата Хён Ёнми!>

<Начало контроля над пробужденными? Предвыборная стратегия оппозиции, предвещающая масштабный хаос!>

Целью оппозиции был никто иной, как я.

Что это они задумали? Хотят попробовать меня на прочность?

*

* *

Новость, опубликованная оппозицией, в мгновение ока разлетелась по всей Корее.

Как ни крути, их целью был я.

Было неприятно, но вместе с тем возникло любопытство.

Я думал, что в правящей партии ко мне относятся хуже, так почему же бесится оппозиция?

Ли Сехи оценила это так:

— Оппозиция поставила на кон всё.

— Поставила?

— Да. Это стратегия, призванная сплотить вокруг них как можно больше людей, настроенных против вас. Подобный ход чётко делит всех на союзников и врагов, но им он казался самым перспективным.

Как пояснила Ли Сехи, оппозиция прибегла к этой тактике, осознав: сколько бы они ни изворачивались, стать ближе ко мне, чем правящая партия, им все равно не светит.

Это действие продиктовано враждебностью, возникшей из-за моего отношения к политике.

— Они рассудили так: если привлечь на свою сторону тех, кто считает, будто вы переступили черту, у них появится шанс вырвать победу.

«...»

— Господин Джунхо может в одиночку защитить Корею, но на выборах каждый голос равен одному.

— Впечатляет.

— Они нацелились не только на вас. Мы тоже понесли немало убытков из-за подобных методов.

Я подумал, что политика — это работа, требующая постоянной работы мозга.

Впрочем, теперь мне становилось понятно, почему они пошли на такой шаг.

Однако оставлять это без внимания я не собирался.

— Раз уж получил удар, надо контратаковать.

— Что? Вы хотите контратаковать?

— А что, просто смотреть на это?

— Ну, это ведь дела политиков… Если их не трогать, оппоненты сами всё подхватят…

— Ты думаешь, правящая партия вступится за меня?

«...»

На этот раз Ли Сехи лишилась дара речи. Верно, в правящей партии тоже не так много людей, которые меня любят, так что они не станут контратаковать оппозицию ради меня.

Значит, это проблема, которую должен решать я сам.

— Что вы хотите сделать?

— Не думаю, что стоит просто взять и уничтожить всех только потому, что мне неприятно.

— Это уж точно!

— Нужно использовать мирные методы, как подобает демократическому гражданину.

— У вас есть идеи?

Почему мне кажется, что она не верит в мою способность мыслить?

Когда я пристально посмотрел на нее, Ли Сехи неловко улыбнулась.

— Мне просто интересно, какой у вас план.

— Самое лучшее — донести до людей, что для них же выгодно, если правящая партия удержит власть.

— Да, конечно.

— Может, сказать, что если оппозиция придет к власти, начнется хаос?

— Это как-то...

Лицо Ли Сехи стало бледным.

Значит, это не вариант.

— Тогда как насчет пожертвований на политические нужды?

— В нашей стране установлены лимиты на частные пожертвования.

— А если это будут не деньги, а ценности?

Стоило мне обронить, что у меня припрятано около 50 сердец магических зверей 8-го уровня, как Ли Сехи лишилась дара речи.

Кстати, когда я хранил их дома, Юнхи тоже была в шоке.

— Сердца магических зверей 8-го уровня тоже нельзя! Они строго регулируются законом.

— Правда?

— Да. Вы представить себе не можете, на какие ухищрения идут чеболи ради уклонения от налогов. В своё время они пытались отмывать деньги, переводя наличку в ядра, так что и эту лазейку власти перекрыли. Кстати, поздравляю: с таким запасом вы официальный богач номер один в Корее.

Не думаю, что это титул, которым стоит гордиться.

Но надо же, регулировать сердца магических зверей… Я спросил наудачу, и оказалось, что монстры плюс-стадии тоже попадают под ограничение.

— А как насчет «плюс-плюс»?

— Уровень «плюс-плюс»? Он появлялся всего один раз... А! Неужели?

— Значит, это не подлежит регулированию.

Чхонмагапгви самоликвидировался, так что многого я не получил, но кое-что у меня осталось.

Это будет стоить целое состояние.

Раз это не регулируется, это идеальный способ показать мою волю.

— Да, конечно, проверки будут, но налоговая служба тоже под контролем Чхонвадэ.

— Значит, сделаем так.

Раз они начинают разжигать огонь за полтора года до выборов, значит, я им очень не нравлюсь.

Угрожать покинуть страну в случае победы оппозиции — банально до тошноты, поэтому я просто задействую все имеющиеся у меня средства, чтобы совать им палки в колёса.

В конце концов, даже если это незаконно, если Чхон Мёнгук победит, всё будет в порядке.

Разве не для этого мне дали депутатскую неприкосновенность?

—...Господин Джунхо, если я сделала что-то не так, пожалуйста, скажите сразу.

взмолилась Ли Сехи.