«……»

Закончив разговор с Чхве Джунхо, Джеймс Рид вышел наружу и посмотрел на небо.

Беседа, завершившаяся лишь мгновение назад, была сплошной чередой шокирующих откровений.

Громовая птица. Это был секретный правительственный объект и легендарное создание — столь мощный божественный зверь, что поговаривали, будто он способен уничтожить США.

США предпочли не противостоять этому существу, а жить с ним в мире. Громовая птица была могущественным божественным зверем, мудрым созданием, которое поведало Америке множество тайн.

Однако у этой медали была и обратная сторона.

В отличие от прочих известных широкой публике божественных зверей, Громовая птица отличалась жадностью, и со временем ее требования к США росли.

Более того, возникло предположение, что Громовая птица может иметь связи с Лигой, что усиливало тревогу американских властей.

Если «Партию» еще можно было назвать объединением привилегированных кругов, то Лига являлась организацией, стремившейся сокрушить государственный строй и уничтожить страну.

Если сговор между Громовой птицей и Лигой окажется правдой, это означало, что сильнейшая угроза получает мощную поддержку.

.

«Ах, как же раскалывается башка!»

Продолжая размышлять, он обхватил голову руками. Как бы высок ни был его интеллект, никакой способ переломить нынешнюю ситуацию на ум не приходил.

Прежде всего необходимо доложить о предложении Чхве Джунхо руководству.

Однако в зависимости от того, в каком ключе преподнести эту информацию, многое могло измениться.

Поэтому вместо того, чтобы сразу отправлять отчет, Джеймс Рид решил посоветоваться с тем, кому доверял.

Этим человеком оказалась Анна Кристин.

Будучи непревзойденным переговорщиком и признанным экспертом по Чхве Джунхо, она наверняка смогла бы направить ситуацию в нужное русло.

Даже услышав о том, что он собирается схлестнуться с Громовой птицей, она сохранила на удивление спокойный вид.

[В конце концов, мы пришли к этому.]

— Ты ожидал этого?

[Учитывая его характер, он неизбежно должен был столкнуться с таким алчным божественным зверем. Я предполагала, что конфликт когда-нибудь произойдет, но всё случилось куда раньше моих прогнозов.]

— И как ты это видишь?

[Собираетесь включить мое мнение в отчет?]

— Сильные мира сего вряд ли обрадуются появлению дополнительных переменных.

[Верно. К тому же здесь придется учитывать и позицию «Партии.»]

Тем не менее все сходились в одном: изнутри система уже начала гнить.

Американские правители, с одной стороны, опасаются выходок Громовой птицы, но с другой — полностью зависимы от той выгоды, которую она приносит. Если попытаться резко избавиться от нее сейчас, трудно представить, какую бурю это вызовет.

И впрямь, в местах обитания Громовой птицы процветает культ, почитающий ее как божество, а благодаря отсутствию там магических зверей вовсю бушует псевдорелигия, провозглашающая эти земли земным раем.

[Но прежде всего нужно обдумать один факт.]

— Хватит ли у него сил одолеть божественного зверя? Что думаете вы, наблюдая за ним со стороны, Мачомен?

[Хватит ли у него сил одолеть божественного зверя? Что думаете вы, наблюдая за ним со стороны, Мачомен?]

— Это……л.

Значит, он обладал силой как минимум на уровне плюс-стадии. Но уступит ли ей божественный зверь?

Значит, он обладал силой как минимум на уровне плюс-стадии. Но уступит ли ей божественный зверь?

Прийти к однозначному выводу здесь было непросто, ведь ему еще не доводилось в полной мере прочувствовать истинную мощь таких созданий.

И всё же, во время спаррингов он воочию убедился в безграничной силе Чхве Джунхо. Ему было трудно представить, что этого парня кто-то сможет сломить и повергнуть.

Даже если противником окажется божественный зверь.

Разговор Джеймса Рида и Анны Кристин затянулся надолго.

Разговор Джеймса Рида и Анны Кристин затянулся.

*

* *

Я уже поговорил с Джолламэном и решил подождать, пока они обсудят всё с руководством.

Прежний я набросился бы на логово Громовой птицы без лишних раздумий.

Однако Громовая птица наверняка окажется самым сильным противником из всех, с кем мне доводилось сталкиваться.

К тому же это неизведанный враг, чья истинная мощь никогда прежде не раскрывалась.

Чтобы вступить в бой в полной готовности, необходимо устранить любые случайные переменные.

[А если Штаты откажут?]

Просто проберусь туда тайком и прикончу её, делов-то.

[Что за подход такой.]

Я просто имел в виду, что намерен подготовиться на совесть.

А пока Джолламэн везет ответ из США, я планировал дождаться благополучного возвращения отправленного в Саудовскую Аравию танкера с нефтью.

Если он вернется целым и невредимым, это повлечет за собой огромные перемены, так что я хотел хотя бы увидеть это своими глазами перед отъездом.

[Не такое уж плохое решение.]

Так Ёнъён оценил мой план разобраться с Громовой птицей.

[У этой птицы рыльце в пушку, из-за своей жадности она всем только мешает. Ты отлично подгадал момент.]

Раз ты и сам всё это прекрасно знал, мог бы и предупредить заранее.

[Ты же не спрашивал, вот я и молчал!]

…Какая же всё-таки вредная змеюка.

Как бы то ни было, методично готовясь к столкновению с Громовой птицей, оставшееся время я решил посвятить исправлению прогнившего нутра Берсерка.

У того, кто обзавелся семьей, неизбежно рассеивается внимание. Каким бы сильным ни было существо, это может стать его слабостью, из-за чего он не сможет раскрыть всю свою мощь и в итоге падет, находясь под давлением обстоятельств.

Но я считаю, что поддаваться на такое — вершина глупости.

Обладая силой, ты должен сам диктовать правила игры, а не трястись от страха перед еще не наступившими угрозами. Так ведут себя слабые, а не сильные мира сего.

[Но он-то слабый.]

Это по твоим или моим меркам.

И тем не менее уровень Берсерка вполне позволяет ему не бояться получить по шапке в любом уголке мира.

.

[Тут не поспоришь.]

Берсерк — ценный ресурс. Он — моя реальная сила и рычаг влияния. И раз уж наличие семьи делает его уязвимым, мне следует наставить его так, чтобы эта уязвимость исчезла.

Иначе я бы и сам не стал вытаскивать его к свету и позволять видеться с близкими.

Поэтому сегодня я обращался с ним еще жестче, чем обычно.

— Пока эта твоя гнилая сущность не выветрится окончательно.

«……»

Обычно он просто стонал, но на этот раз, извиваясь подобно зомби, кое-как поднялся на ноги.

Походу, сообразительности ему не занимать, раз он уловил смысл моих слов. Значит, моя задача — полностью перекроить его протухшее мышление.

Подобные проблемы лучше всего решаются с помощью грубой силы.

— Сильный имеет право наслаждаться благами, но останавливаться на достигнутом — это преступление. Потому что пока ты стоишь на месте, другие стремительно становятся сильнее.

Если он действительно хотел защитить свою семью, ему следовало не раскисать, а изо всех сил искать способы стать мощнее, используя любые средства.

Я подошел к плашмя лежевшему Берсерку и спросил:

— Дошло до тебя, что это значит?

— Головой… дошло, но тело отчаянно протестует.

Еще бы, с переломанными-то конечностями. Берсерк, наверное, и не догадывается, что именно из-за подобных речей я и считаю его волю слабой.

Раньше он горел куда большим жаром, бредя идеей заглянуть за грань «мига озарения.»

Стоило же вылезти на свет божий, как он тут же зажрался.

— Ты пострадал лишь потому, что слаб. Не хочешь быть мальчиком для битья — будь сильным, как я.

— Ты вообще понимаешь, насколько невыполнимые требования предъявляешь?

— Разве ты не собирался меня убить? Разве не хотел поймать «миг озарения»? Так почему бы тебе не поднапрячься, чтобы сократить разрыв в силе?

[Да и даров воровать, как ты, он не умеет. И плату за дружбу с меня не получает!]

Мир вообще штука несправедливая. Ему просто нужно задействовать все доступные средства и методы, чтобы стать сильнее.

Впрочем, возможно, всё дело в том, что на сей раз ситуация завязана на его семью.

Судя по всему, Берсерк разделял мои слова едва ли на 100%.

— Неужели одной лишь моей силы хватит, чтобы уберечь всех?

…Похоже, воспитательный эффект сработал не до конца, раз уж Берсерк выдал столь скептическую реакцию.

— Одной лишь твоей силы будет достаточно, чтобы к тебе никто не смел соваться. А если сомневаешься — заведи себе питомца, как я.

— Ты про Монмона.

В затуманенных скепсисом глазах Берсерка мельктел огонек. Ну да, в роли сторожевого пса Монмон был просто великолеплен.

Благодаря моим постоянным избиениям и спецпитанию он теперь был вполне способен тягаться с магическими зверями плюс-стадии.

Поселишь такого дома — и за безопасность можно не переживать.

Судя по всему, Берсерк не на шутку загорелся заполучить Монмона, но ему до этого еще расти и расти.

— И по-твоему, твоего мастерства хватит, чтобы приручить Монмона?

— Вряд ли.

— Вот именно поэтому я и говорю тебе: наращивай мощь. Будешь сильным — никто не посмеет бросить тебе вызов, да и собственную армию сколотить сможешь. Почему бы тебе вместо хандры не приручить какого-нибудь магического зверя вроде Монмона?

— И то верно…….

Кажется, перспектива завести ручного монстра убедила его куда сильнее всех моих долгих речей.

Даже не знаю, радоваться этому или нет.

[Главное же, что он всё понял, разве нет?]

Если смотреть по результату — то да.

Но меня почему-то слегка подбешивает, что на него подействовал пример с Монмоном, а не мои слова.

Как бы то ни было, раз у парня появилась конкретная цель, нужно направить его в нужное русло.

— Короче говоря, прежде чем заводить питомцев вроде Монмона, подтяни свои навыки до уровня, позволяющего его контролировать.

— Но у меня сейчас руки и ноги переломаны.

— У тебя разве не отличная регенерация? Побрызгайся целебным зельем и нападай снова.

«……»

Заслышав мои слова, Берсерк с обреченным видом полил себя зельем и поднялся на ноги.

Ишь ты, расклеился он.

А всё-таки крепок чертяка, одно удовольствие его лупить.

*

* *

Стоило появиться цели, как он преобразился. Эта наполненная смыслом борьба выглядела куда более живой и осмысленной.

Впрочем, на исход дела это никак не повлияло.

Но если судить по процессу, он заставил меня выложиться чуть сильнее обычного, так что для Берсерка это был неплохой рывок.

[Не перегибаешь ли ты палку?] — поморщился Ёнъён, глядя на поверженного Берсерка.

Признаться, я и сам вошел во вкус и слегка переборщил с силой. Но регенерация у этого парня всё равно на высоте. Подойдя к неспособному пошевелиться бедолаге, я щедро вылил на него сразу две бутылька целебного зелья.

Видишь, как я о тебе забочусь? Трачу на тебя аж два флакона дорогого зелья.

[Нельзя было обойтись одним?]

Всё-таки придирается этот змей.

Как бы то ни было, зелье сработало безотказно. Тот, кто еще секунду назад смахивал на труп, постепенно обретал человеческий облик.

В этот момент у входа в тренировочный зал раздался стук, и дверь отворилась. Кто это мог быть? Ведь во время наших с Берсерком спаррингов посторонние сюда не совались. Повернув голову, я увидел девушку с длинными конечностями, внешность которой контрастировала с ее миловидным лицом.

— Папа… Ой, мамочки! Ч-ч-чхве Джунхо!

Я впервые в жизни узнал одну вещь.

Оказывается, человеческие зрачки действительно могут принимать форму сердечек.

Сперва я понятия не имел, кем была подбежавшая к нам девчонка, но понял это, услышав голос Берсерка.

— Сохи…л.

— Папа! Ой? Почему ты весь в ранах?

Значит, эта девчушка и есть дочка Берсерка, Ли Сохи. Я знал только ее имя и детские фотографии, поэтому сразу не узнал.

Но что это ее занесло сюда?

Отвергнув помощь дочери, Берсерк пошатываясь поднялся на ноги.

— Обычные раны для спарринга.

— И это у вас называется «обычные»?

— Спарринг сверхлюдей есть спарринг сверхлюдей. Чем ожесточеннее бой, тем больше от него пользы.

Желая сохранить лицо перед дочерью, он отвечал с максимально невозмутимым видом.

Ну да, лупил я его знатно. Тем не менее всё это делалось исключительно ради его же блага, а не просто так.

[Врёшь.]

Между делом и мне перепало удовольствие, так что разве это плохо?

[Ты совсем о другом говоришь.]

Отмахнувшись от слов Ёнъёна, который вроде бы друг, но болеть почему-то предпочитает против меня, я перевел взгляд на Ли Сохи.

Лицом они не особо похожи, но вот врожденный талант, судя по всему, передался по наследству — чувствовалось, что она основательно поработала над собой.

Хм, хотя показывать дочке отца, избитого до полусмерти, наверное, не лучшая идея.

В следующий раз надо будет лупить его аккуратнее, чтобы не оставлять следов на тушке.

[Вау…….]

Наслаждаясь восхищением Ёнъёна, я наблюдал за воссоединением семьи, как вдруг замер, заметив, что Ли Сохи резко повернула голову в мою сторону.

Она же вроде называла себя моей фанаткой, не станет ли она теперь плохо думать обо мне из-за того, что я отлупил ее отца?

Однако реакция Ли Сохи быстро убедила меня, что перед лицом фанатской преданности подобные мелочи не имеют никакого значения.

— Господин Джунхо! Я ваша фанатка!

— А, эм. Большое спасибо.

— Вы невероятно круты! А то, как вы безжалостно подавляете злодеев, вообще выше всяких похвал. Глядя на вас, я и сама загорелась мечтой стать пробужденной. Я скупила всю мерчандайз-продукцию с вашим мерчем из каждого выпуска!

«……»

Считается ли это поводом для благодарности? Подходящего ответа у меня с ходу не нашлось.

При этом сам факт того, что кто-то поддерживает меня, следя за моими шагами, был мне вполне приятен.

Вот только к роли объекта столь бурного фанатизма я привыкнуть никак не мог.

Положение обязывает, но всё равно неловко.

Не обращая внимания на мое замешательство, Ли Сохи продолжала сиять от восторга.

— Ваша фраза «попался — готовься к худшему» стала моим жизненным девизом! Я тоже вырасту и стану такой же крутой пробужденной, как вы. Пожалуйста, продолжайте радовать нас своими подвигами! Как же я счастлива встретить вас вживую!

Прежде мне никогда не доводилось сталкиваться с настолько безусловной поддержкой.

Обычно все отношения строились на взаимном обмене выгодой, но принимать что-то даром оказалось довольно непривычно.

[Чего тут смущаться? Удели ей немного фанатского сервиса.]

Бросив многозначительный взгляд на злорадствующего Ёнъёна, я повернулся к девушке:

— Может, хочешь чего-нибудь?

— Сделайте со мной фото!

И вот так мне впервые в жизни пришлось заниматься фан-сервисом: я битый час фотографировался с Ли Сохи и раздавал ей автографы.

Чин Седжон мне, конечно, говорила об этом, но у меня и впрямь нашлись настоящие поклонники.

Из чистого любопытства я поинтересовался этим, и Ли Сохи воодушевленно выпалила:

— Да все ребята, с которыми я тренируюсь, фанатеют от вас! Наверное, умрут от зависти, когда я покажу им эти фото!

— Вот как.

— А вы не могли бы как-нибудь сфотографироваться и с моими друзьями?

— Ну…

[Чего ты тупишь, работай с фанатами.]

Я уже собирался отказать, как в памяти всплыли подначки Ёнъёна и наставления Чин Седжон.

Видимо, это и есть неизбежная доля кумира с армией преданных фанатов.

Сам-то я никогда раньше себя в роли звезды не пробовал.

— …Хорошо.

— Ура! Спасибо вам! Вы просто лучший! Мы в пух и прах разобьем всех в интернете, кто смеет вас оскорблять! Недавно тут фанаты какой-то поп-группы прицепились к вам из-за какой-то ерунды — за своими бы айдолами следили, а то лезут завидовать…

Её щебетание оказалось сильнее любой ментальной атаки.

Сражаться с тем же Берсерком было куда проще.

— Пожалуйста, перебейте побольше плохих парней в будущем!

— Обязательно.

— А теперь давайте сделаем еще фото!

Мы же только что сделали целую кучу снимков?

Несмотря на мои мысли, мне пришлось позировать для новой порции памятных фотографий с Ли Сохи.

Берсерк, к этому моменту уже полностью исцелившийся и снимавший их на смартфон дочери, переглянулся со мной — с моим крайне неловким выражением лица — и тихо захихикал:

— Хе-хе-хе!

…Ну погоди у меня.