— Громовая птица сказала мне кое-что, мимо чего я не смог пройти.

[Что именно?], Сказала, что может возродиться.

Я лично свернул ей шею. Убедился, что она повернулась на 360 градусов. Более того, я вырвал её сердце и забрал Эссенцию божественного зверя.

Она лишилась источника жизни и силы, но всё равно может возродиться? Звучит невероятно, но, учитывая, что речь о божественном звере, я допускаю такую возможность.

В конце концов, я впервые убил божественного зверя.

Как и ожидалось, Ёнъён при моих словах вздрогнул.

Реагирует так, будто я попал в самую точку.

[А, это? Хм, как бы объяснить?]

— Сначала ответь, возможно ли возрождение.

[Если коротко — да, возможно.]

Ничего хорошего в этом не было.

[Но на возрождение уйдет очень много времени.]

— Насколько много?

[Думаю, она не возродится, пока правнуки твоих внуков не увидят своих правнуков.]

— Значит, это бессмысленно.

Фактически, возрождение невозможно. Она так яростно кричала, что я подумал, будто у неё припрятан козырь, но, как и ожидалось, ничего подобного. Беспокойство, зародившееся в глубине души, исчезло.

— Не знал, что божественные звери способны возрождаться.

[Способны. Но в таком случае они не могут использовать полную силу. Скорее всего, Громовая птица оставила лишь крошечное семя. Поэтому на возрождение уйдет много времени, а на восстановление сил — ещё больше.]

Я заметил, что к тому времени человечество может вымереть или покинуть Землю.

[К тому же, ни я, ни Хёна не будем сидеть сложа руки.]

— Ты позволил мне устранить её, а теперь говоришь такое?

[Ты ведь сам сражался и знаешь. Последствия столкновения божественных зверей трудно вынести, верно? Скорее всего, другие божественные звери пришли бы, чтобы остановить нас или напасть самим.]

Божественные звери — это своего рода ядерное оружие. Их столкновения влияют на всю планету, поэтому они стараются избегать конфликтов друг с другом.

Звучит как мания величия, но отчасти это правда.

Даже несмотря на то, что мы сражались в горной местности, после битвы она превратилась в холмистую равнину.

Обычно испуганные магические звери разбежались бы, но у Громовой птицы не было привычки держать их рядом, так что проблем не возникло.

[Так ты получил божественную силу Громовой птицы?]

Ёнъёну, видимо, было любопытно.

Я не собирался ничего скрывать, поэтому спокойно кивнул.

— Да.

[Ты можешь её использовать? Человеческое тело вряд ли выдержит божественную силу.]

Ёнъён, как и ожидалось, знал об этом.

— Да, моё тело почти разрушилось. Человеческий организм не приспособлен к такому.

[Я так и думал.]

— Есть способ это преодолеть?

[Эта способность изначально предназначена для божественного зверя. Она не подходит для людей.]

— Я спрашиваю, есть ли способ.

[Придется перестраивать тело, разве что.]

Значит, мне нужно стать похожим на божественного зверя?

Абсурд.

Когда я замолчал, Ёнъён осторожно добавил:

[Может, лучше просто избавиться от неё?]

— С чего бы?

[Ты что, собираешься её использовать? Говорю же, это нагрузка на тело! И будет больно!]

— Именно поэтому я получил Сверхрегенерацию. Теперь нужно найти дар для укрепления тела, чтобы выдерживать эту силу.

Если не найду среди пробужденных, поищу среди магических зверей. Процесс будет долгим, но раз этот дар позволяет игнорировать ограничения расстояния, его дополнение — не выбор, а необходимость.

[Ты невероятен. Обычно люди даже не пытаются взять то, что не могут удержать.]

— Скорее наоборот. Люди бросают вызов, даже зная, что могут погибнуть.

[Верно, в этом и заключается достоинство и недостаток человечества.]

Безрассудные вызовы создали нынешних людей, но иногда обладатели безграничного потенциала исчезают бесследно.

Впрочем, меня это не касается.

А если этот безграничный потенциал принадлежит злодею, его нужно вырывать с корнем.

А если он может возродиться, то тем более нужно раздавить его в пыль. Вырвать с корнем — единственный способ гарантированно избавиться от угрозы.

[Так как ты это сделал?]

— Что именно?

[Эссенцию. Я могу находиться здесь только потому, что ты контролируешь её, верно?]

Настырный малый. Ёнъён не собирался отступать, пока не получит ответ.

Не понимаю, почему ему так интересно, ведь это не секрет.

— Я подавил её волю и взял под контроль.

[Ты сам?]

— Да, а что?

[Ого...]

Ёнъён был поражен больше, чем когда-либо. Я до сих пор не понимаю, что в этом такого удивительного.

[Это невероятно. Ты взял под контроль источник силы божественного зверя! Это значит, что твой контроль Форса вышел за пределы человеческих возможностей и достиг нашего уровня!]

Не знаю, насколько это круто.

Я просто прижал того, кто пытался рыпаться, неужели это повод для такой шумихи?

Ёнъён начал кружить вокруг меня, заискивающе виляя хвостом.

Кажется, его отношение ко мне изменилось.

[Я тебя ничем не обидел, правда?]

Обид накопилось столько, что всех не перечесть.

Ёнъён вздрогнул.

[Нет, ну почему же. Я ведь много помогал тебе.]

С твоей точки зрения — возможно.

Но глядя на него, я осознал, что достиг уровня, когда представляю угрозу даже для божественных зверей.

[Если я чем-то обидел, прошу прощения. Давай жить дружно. Мы ведь друзья.]

При этом Ёнъён выглядел как настоящий подлиза.

Во многом это твоя заслуга, что я стал воспринимать божественных зверей как нечто незначительное.

[Хе-хе.]

Если бы он родился человеком, то запросто продал бы целую страну.

Может, мне стоит радоваться, что он родился божественным зверем?

*

* *

На следующий день я отправился в Чхонвадэ. Президент сиял, как распустившийся цветок.

— Добро пожаловать. Рад, что ты в порядке.

— Вы тоже выглядите отлично, господин президент.

В отличие от него, лицо Чхон Мёнгука было мрачнее тучи. Вряд ли это переутомление, ведь физически он выглядел даже лучше обычного. Видимо, его что-то беспокоит.

Может, стоит дать ему отпуск?

— Это всё благодаря тебе. Благодаря нефти, которую ты привез, жизнь людей стала лучше.

— Из-за этого? Не заметил особой разницы.

— Нефть сильно изменила мир. Может, ты этого не ощущаешь, но доступность нефти для малоимущих слоев населения кардинально меняет качество жизни.

Я не задумывался об этом, когда был в США.

В США нефти и так было в избытке. Я привез её, чтобы усилить своё влияние, но если это приносит пользу, то пусть будет так.

Конечно, президенту это нравится, ведь рейтинг одобрения растет.

— Когда нефть будет поступать постоянно, люди поймут, что будущее нашей страны зависит от тебя.

— Слишком уж хорошее отношение, не находите?

Может, потому что срок полномочий подходит к концу, президент так заискивает.

И Ёнъён, и окружающие — все меняют своё отношение.

Это и есть власть?

— Ха-ха, ты ведь сверхчеловек, способный охотиться даже на божественных зверей. Мой срок скоро закончится, нужно же наладить отношения. Чтобы ты вспомнил обо мне, когда я стану старым пенсионером, и заглянул в гости?

— Буду часто навещать. К тому же, я скучаю по твенджан-ччигэ первой леди.

Если подумать, твенджан-ччигэ, которой угощала Громовая птица, была неплоха, но классика всё же лучше.

— Моей жене это понравится.

— Я лишь сказал правду. Это самый вкусный суп, который я когда-либо пробовал.

— Ха-ха.

На губах президента заиграла довольная улыбка.

— Вижу, твои политические навыки растут. Твоё решение проблемы с оппозицией по поводу нефти было впечатляющим.

— Ничего особенного. Если место в совете заставит их замолчать, то пусть приведут того, кто подходит по способностям. Главное, чтобы компания развивалась.

Как я доверяю Ли Сехи и группе «Синсон», так и здесь: если человек поможет мне усилить влияние, мне неважно, кто его порекомендовал.

А если не понравится — вышвырну.

— Для того, кто обладает подавляющей силой, самое страшное — это когда противник действует по правилам. Вариативность — это метод слабых, чтобы противостоять сильным. Если такой могущественный человек, как ты, действует прямо и по правилам, слабые будут дрожать от страха.

Хм, слова президента были довольно глубокими.

Сильные страшны тем, что действуют по правилам.

В битве с Громовой птицей было то же самое. Я с трудом справлялся, потому что она использовала свои преимущества, а победил, когда нашел лазейку с помощью нестандартного подхода.

Значит, нужно придерживаться правил, но быть готовым к неожиданностям.

Даже не в смертельной схватке, я извлек урок.

— Запомню. Спасибо за совет.

— Благодаря тебе я доработаю до конца срока без «хромой утки.»

— Неужели всё так серьезно?

— Политика сейчас — сплошной бардак.

По его словам, и правящая, и оппозиционная партии сейчас в упадке, и только правительство на коне.

Поэтому шансы кандидата от правительства стать президентом очень высоки, и даже в конце срока у нынешнего президента сохраняется абсолютная власть.

Президент без «хромой утки.»

Случай беспрецедентный.

— И главным кандидатом стал руководитель Чхон.

Президент говорил с гордостью, но содержание было весьма серьезным.

Чхон Мёнгук ещё даже не объявил о выдвижении, но его рейтинг уже превышает 40%.

Удивительно то, что он — новичок в политике, который был лишь «серым кардиналом» в Чхонвадэ. Даже не глава администрации, а ниже, но его имидж, предпочтения и способности оцениваются крайне высоко.

Обычно, когда такие люди появляются в опросах, их рейтинг падает, но с Чхон Мёнгуком этого не произошло.

Может, политика — его призвание?

— Вы впечатляете.

— Всё благодаря президенту и вам, господин сверхчеловек.

— Наш руководитель Чхон ещё и скромен. Народ это ценит.

Действительно, самое страшное в Чхон Мёнгуке — это умение видеть общую картину. А с даром Симуляции он не совершает ошибок даже в самых сложных ситуациях.

Это и есть «правила сильного», о которых говорил президент. Раз кандидат Чхон не совершает ошибок, изменить этот расклад невозможно.

— Поздравляю. Вы станете президентом.

— Ха-ха-ха. Ещё не выбрали, так что расслабляться нельзя.

— Это верно.

— Но, кажется, всё получится. Ха-ха!

— Понятно.

Пока я поздравлял, а президент довольно смеялся, Чхон Мёнгук молча склонил голову.

*

* *

По мере приближения даты объявления о выдвижении лицо Чхон Мёнгука становилось всё бледнее.

Со стороны его будущее казалось блестящим: он — главный кандидат в президенты, в центре внимания СМИ, его достижения признаны, жизнь изменилась до неузнаваемости, но на самом деле… он страдал от хронического кровавого стула.

— Какое там «блестящее.» Что в этом хорошего? Только сумасшедшие могут считать это хорошим.

Чхон Мёнгуку каждую ночь снятся кошмары.

Будущее, где его голова разлетается от рук Чхве Джунхо.

Разве они не друзья?

Это пустые надежды.

Чхве Джунхо — человек, который может расправиться с кем угодно, если отношения испортятся, даже если сегодня они хорошие.

Его сила невероятна: самый молодой сверхчеловек, в одиночку убивший магического зверя 8-го уровня, затем «плюс»-стадии, «плюс-плюс»-стадии, и, наконец, охота на божественного зверя.

Фактически, рядом с ним находится неконтролируемый монстр.

И никто не знает, когда он взорвется.

И теперь это стало его ношей.

Но переложить это на кого-то другого нельзя.

Чон Джухо тоже тренируется, чтобы стать сверхчеловеком, и видно, что он пропускает его жалобы мимо ушей.

— Подлец. А я думал, мы в одной лодке.

Этот проныра воспользовался моментом, сбежал и теперь живет припеваючи под крылом Чхве Джунхо.

А ведь я думал, что мы разделим эту боль.

Лучшая месть, на которую он способен — это после избрания изменить конституцию, ввести возможность переизбрания и заставить Чон Джухо страдать 8 лет.

Это была последняя попытка Чхон Мёнгука, который уже смирился с тем, что не освободится от страданий.

— Ладно, лучше иметь товарища по несчастью, чем умирать в одиночку.

Чхон Мёнгук пустыми глазами смотрел на текст заявления о выдвижении.

Хотел сбежать прямо сейчас.

Но если он исчезнет, сможет ли следующий президент справиться с Чхве Джунхо?

Он уже проигрывал будущее в симуляциях.

Результаты были ужасающими.

Президенту от оппозиции сносило голову через месяц.

Президенту от правящей партии примерно через 2 недели ломали конечности, а шею сворачивали на 360 градусов.

А после этого — безумие Чхве Джунхо.

Самая большая проблема в том, что даже симуляция не может предсказать, как именно он выйдет из-под контроля.

Это пугало Чхон Мёнгука ещё больше.

Чхве Джунхо становился всё сильнее и быстрее укреплял своё влияние.

В Южной Корее, где есть такой Чхве Джунхо, единственным человеком, способным досидеть до конца срока, был он сам.

— …Пять лет я ведь смогу продержаться?

Неужели Чон Джухо тоже хочет стать сверхчеловеком, чтобы выдержать давление Чхве Джунхо? Наверное, нет.

Чувствуя, как перед глазами всё плывет, Чхон Мёнгук продолжил писать заявление.