- Целоваться или обниматься?!- Она недоверчиво фыркнула.

- Знаю, знаю, - сказал Ник. - В это трудно поверить. Я полностью понимаю твой скептицизм. Но это просто очень весомая часть наших отношений. Она отсасывает мне, даже когда я говорю по телефону, черт возьми! Это безумие, но это правда. Мы вроде как не можем перестать это делать.

Анушка вздохнула.

Она все еще была очень возбуждена, хотя и не так сильно, как раньше. Ее тяжелое дыхание успокаивалось, хотя она продолжала ласкать и мять свою огромную обнаженную грудь.

- Я не говорю, что ты совсем спятил. Я разговаривала с ней, и она вроде бы говорила то же самое. Но мне не легко это принять пока что. Предупреждаю, мне потребуется много времени, чтобы привыкнуть к такому уровню комфорта и доверия, где мы все могли бы так тусоваться, если мы вообще доберемся до этого места.

- Я полностью понимаю это. И я клянусь прямо сейчас, что не буду пытаться давить на тебя. Хотя... Я не могу не признать, что был бы не прочь увидеть тебя голой!

- А-ха!

- Что? Я просто пытаюсь быть честным.

- Да, но ты солгал мне раньше. Ты сказал, что Мэгги ушла из комнаты, когда все это время она была там, прямо между твоих ног!

- Верно, - ответил он, разочарованный тем, что она вспомнила об этом. - Я не говорил, что мне всегда удастся быть честным в 100 процентах случаев - никто не идеален - просто я очень стараюсь. Ты тоже соврала, что поднималась по лестнице. Ты все еще поднимаешься сейчас? Потому что я все еще слышу, как ты тяжело дышишь.- Он ухмыльнулся, но добродушно.

Анушка почувствовала прилив смущения. Она фактически прикрыла свою киску и соски, как будто он мог видеть через телефон. Но она быстро поняла, как это глупо, и опустила руки.

- Мне бы не хотелось это объяснять. - Однако она решила, что дальнейшие комментарии по этому поводу будут звучать просто неубедительно. Кроме того, она считала, что он изо всех сил старается быть честным, и это подталкивало ее к тому же.

- Давай я попробую еще раз, - сказала она, глубоко вздохнув. - Послушай. Я возбуждена, ясно? Дело не в тебе, так что не надумай чего! Все дело …во всем этом! Все это сексуальное безумие! Я не притыкла говорить о таких вещах ни с кем, кроме Хилари, и уж тем более с тобой! Я пытаюсь пойти тебе навстречу в некоторых вещах, но это все равно, что сходить к зубному.- Она добавила еще более яростно: - Пожалуйста, не дразни меня этим, или мне придется убить тебя!

Ник вспомнил их первую встречу.

- Я уже знаю, что фактически живу в долг, учитывая то, что ты чуть не сбросила меня с балкона. Каждый дополнительный день моей жизни-это благословение, пока ты не решишь прикончить меня навсегда!

Она рассмеялась, потом подыграла ему.

- Чертовски верно! Я твой личный Темный Жнец!

Они вместе посмеялись над этим.

Затем она резко сменила тему.

- Эй. Как так получилось, что ты так хорошо умеешь поддерживать разговор, пока Мэгги... ну ты знаешь... Пока она делает свое дело? Я хоть ничего и нее вижу, но я слышу, что ты дышишь довольно тяжело, и я слышу много звуков, которые можно описать только как сексуальные и непристойные!

Это было правдой. Мэгги все еще упорно отсасывала сыну. Мало того, по мере того как разговор становился все менее откровенным в сексуальном плане, Мэгги сосала и прихлебывала все громче, чтобы убедиться, что Анушка остается сильно возбужденной.

Это срабатывало. Анушка убрала руки от половых органов когда испугалась около минуты назад, но ей все еще было так жарко и волнительно, что она снова принялась ласкать себя.

Ник не хотел хвастаться своей выносливостью, поэтому ответил:

- Хороший вопрос. Это своего рода загадка и для меня. Я не знаю.

Удивив даже саму себя, Мэгги оторвала губы от его стояка. Но в отличие от предыдущего телефонного звонка, она сделала это с намеренным чмокающим звуком. Она должна была говорить тихо, так как ее рот был очень близко к телефону. Тем не менее, она была слишков взвинчена.

- О, маленький лжец! Прости, Анушка! Я знаю, что не должна говорить сейчас по телефону, но я просто должна что-то сказать! Он не нарочно врет, просто он слишком скромный, чтобы сказать тебе правду!

Услышав голос Мэгги, уровень возбуждения Анушки резко возрос. Она была абсолютно уверена, что Мэгги там, но, услышав ее голос, все стало еще более реальным и непристойным. Она практически могла представить, как Мэгги вытирает сперму и слюни со своего подбородка, что, собственно, Мэгги и делала в этот самый момент.

- По правде говоря, - продолжала Мэгги, - он обладает невероятной природной выносливостью, и с каждым днем становится все лучше и лучше! Кроме того, он достиг кульминации не так давно, и это дает ему больше выносливости. Я могла бы привести тебе еще несколько причин, но я не хочу быть слишком пошлой. Суть в том, что он честен и заслуживает доверия, за исключением того, что время от времени он чувствует себя слишком скромным, что ставит его в безвыходное положение, заставляя недоговаривать или говорить не всю правду.

Помолчав, она добавила:

- Извини, что вмешалась! Простишь меня?

Ник сказал:

- Конечно!

Мэгги рассмеялась.

- Я знаю, что ты простишь меня, тупица! Никогда в истории человечества мужчина не был расстроен голой женщиной, когда она делает короткую передышку, поле такого интенсивного минета! - Она засмеялась еще больше. - Мой вопрос был обращен к Анушке.

- О, прости, - пробормотал он.

Анушка сначала вздрогнула, услышав слова Мэгги, но потом расслабилась и улыбнулась. Комментарии Мэгги были странными и сексуальными, но все же успокаивающими.

- Никаких проблем, Мэгги. Спасибо за разъяснение. Ник, я понимаю, что ты чувствуешь себя обязанным быть скромным, но я приму правду вместо скромности в любой день недели.

- Сынок, ты это слышал? - спросила Мэгги. - Иногда можно быть излишне скромным. А теперь, если ты меня извинишь, Анушка, мне пора вернуться к работе. - Она хихикнула. – На сколько я помню, у нас есть только около 20 минут до школьного звонка, и я должна заставить его кончить до этого!

Наступило долгое неловкое молчание, когда Мэгги снова взяла в рот его широкую головку. Мэгги сделала все возможное, чтобы быть очень громой, делая это. Она эротично застонала, обхватив его губами, и это звучало как трудная, но удовлетворительная борьба.

Анушка как можно дольше задерживала дыхание, чтобы все хорошо слышать. Она пожалела, что у нее нет какой-нибудь видеосвязи, чтобы наблюдать обнаженную грудастую бомбу, напрягающуюся, борющуюся и плачущую. (На самом деле Мэгги в тот момент не плакала, но после ее рассказов о слезах борьбы и радости, Анушка предположила, что она плакала.)

Вместо того чтобы войти в ровный подпрыгивающий ритм, Мэгги продолжала издавать все непристойные и хлюпающие звуки, какие только могла, зная, что Анушка слушает очень внимательно.

Ник не специально старался быть громким, как его мать, но она сосала с таким талантом и силой, что он не мог не стонать громче и похотливее, чем обычно.

Анушка находила все это настолько возбуждающим, что не могла удержаться от того, чтобы не поласкать свои интимные места еще сильнее, чем раньше. Она немного потрогала свой клитор, но решила, что это слишком опасно, так как она не хотела, чтобы Ник знал, насколько она возбуждена. Она вернулась к агрессивным ласкам своей огромной груди обеими руками.

Молчание тянулось так долго, что становилось неловко. У Ника были заняты руки, сжимая свою ЛК-мышцу и стараясь не кончить. Анушка почувствовала, что именно он должна была что-то сказать.

Как раз перед тем, как Мэгги замолчала, она упомянула, что ей нужно заставить его кончить перед уходом в школу, так что это все еще было на уме у Анушки.

Анушка спросила:

- И так, Ник?

- Да?

- Это правда, что ты кончил вчера восемь или девять раз? И примерно столько же за день до этого?

- Возможно, - согласился он. - Я не подсчитывал количество раз, если честно. Но это было очень много!

- Ух ты!- Сказала Анушка с большим энтузиазмом, чем ей показалось. Продолжая ласкать свою необъятную грудь, она резко переключила тему на то, что ее очень интересовало: порку. - Кстати, о прошлой ночи, о чем ты думал, шлепая Дебру по заднице? Она тебе не подружка. Ты не имеешь на это никакого права! Зачем ты вообще это сделал?!

Прежде чем он успел ответить, в дверь Анушки постучали. Это была Рушика, ее мать.

- Анушка, что ты там делаешь? Пора идти в школу. Сейчас же!

Руки Анушки то ласкали ее груди, то прикрывали их. Она посмотрела на часы на прикроватной тумбочке и увидела, что до начала учебного дня оставалось 20 минут. К счастью, ее мать несколько преувеличивала и была очень осторожна.