Его лоб покрылся испариной.

Это был ужасный кошмар, который он никогда не сможет забыть.

Ослабевший Раон сел.

Мокрым был не только его лоб.

Перед его тонких штанов весь промок.

Осознав, что это был всего лишь сон, он закрыл лицо руками.

— Ухх…

Он встал со своего места и побежал в ванную, его охватила тошнота.

Сам факт того, что что-то подобное назревало в его подсознании, вызвал у него только одну эмоцию.

Стыд.

Его долго тошнило и он изо всех сил хлопнул себя по щеке.

Он ударил с такой силой, что его щека покраснела.

* * *

До таинства исповеди оставалось меньше двух месяцев.

Это означало, что вскоре Агнес сбежит из дома графа.

По мере приближения этого дня Агнес становилась все более и более напряжённой.

С той самой ночи граф ни разу не посетил её. Однако это было началом её долгих бессонных ночей.

Потому что она боялась, что Раон откроет дверь и заставит её сделать это с ним.

Из-за того, что её чувства были на пределе, Агнес часто пугалась каждого тихого звука, поэтому она просыпалась по несколько раз за ночь.

Но, по какой-то причине, её веки сегодня вечером были тяжелыми.

Перед сном она выпила чашку жасминового чая, которую ей подала служанка, и видимо, это и было причиной ее сонливости.

Агнес постоянно пыталась стряхнуть с себя нахлынувшую летаргию, но в конце концов не смогла побороть дремоту.

Через некоторое время дверь спальни Агнес открылась.

Ничего не зная о том, что происходит вокруг, Агнес продолжала спать.

Раон подошёл к кровати.

Он посмотрел на святую, которая крепко спала.

Прислушиваясь к звуку её ровного дыхания, он поспешно снял с неё одеяло.

Она крепко спала в ночной рубашке, совсем не шевелилась — как труп.

«Ха… Дорогой Всемогущий Бог».

С краткой молитвой он взобрался на тело Агнес.

Член встал до такой степени, что, казалось, он вот-вот лопнет.

Поскольку под одеждой он был полностью возбужден, мужественность Раона, казалось, олицетворяла всю его похоть.

Аккуратно Раон потянулся к пуговицам сорочки женщины, застегнутой до шеи. Вскоре её пухлая грудь предстала перед графом.

Даже в кромешной тьме её розовые соски сильно привлекали его внимание.

Противоречивые эмоции отразились на лице Раона.

Он чувствовал непреодолимую вину за совершение преступления против этой женщины, тем более, что именно он подсыпал снотворное. И в то же время он испытывал отвращение к самому себе за то, что всё же испытывает такое желание к девушке.

«Как ты мог дать мне этот грязное чувство?»

Дыхание Раона становилось всё тяжелее и тяжелее.

Перед лицом непреодолимого желания его вина постепенно исчезла.

Прямо здесь и сейчас, всё, чего он хотел, это протянуть свои руки и дотронуться до груди Агнес.

Кроме того, увидев розовые соски, ему захотелось поднести рот к одному из них, ласкать его языком, как леденец, — пососать их целиком, один за другим.