Служитель, пытавшийся напугать Агнес, теперь смотрел на Раона, а всё его тело тряслось.

В отличие от ужасно напуганного слуги, Раон не колебался.

— Вставай, Агнес.

Она послушно вскочила на ноги и бросилась к человеку, которого боялась больше всего во всём этом особняке.

Как только она приблизилась к нему, Раон обнял её.

Звук сердцебиения, исходящий из его сильной груди, странным образом успокоил Агнес.

Было ли это потому, что теперь Раон защищал её, или потому, что она действительно сошла с ума, но ей казалось , что она в безопасности в его объятиях.

Когда Агнес вернулась к нему, Раон медленно опустил клинок, однако выражение его лица оставалось бесстрастным и холодным.

Одним элегантным движением Раон приказал стражникам рядом с ним действовать, и они шагнули вперед, чтобы задержать слугу. Сам дежурный выглядел так, будто вот-вот намочит штаны.

Волнение быстро улеглось.

Агнес прослезилась, увидев, что раздавленный птенец всё ещё лежит на земле.

Но лишь на мгновение.

Раон протянул свою большую руку и медленно погладил щёку Агнес.

Она окаменела, однако не смогла устоять перед прикосновением Раона.

— Грязно…

— …?

— Ты вся в грязи, я не могу этого вынести.

Раон медленно вытер кровь со щёк Агнес.

Всякий раз, когда его пальцы касались её нежной кожи, Агнес дрожала, как от ожогов.

Их окружение было совершенно неподвижным, и в глазах Агнес было только лицо Раона.

Наконец, он развернулся.

Глядя, как его спина постепенно отдаляется от неё, Агнес слабо запротестовала.

— Я… я не грязная, граф.

Оставшись совсем одна, Агнес похоронила неподвижное тело птенца.

Она молилась.

«Пожалуйста, родись сильным в следующей жизни, дитя…»

* * *

Ванные процедуры Агнес длились намного дольше, чем обычно.

Несмотря на то, что она уже намылила всё своё тело, она не думала выходить из ванной.

Это была роскошь, которую она редко могла позволить себе раньше, и поэтому наслаждалась каждый раз. Однако прямо сейчас она не могла избавиться от неприятного чувства внутри себя.

— Ты вся в грязи, я не могу этого вынести.

Слова Раона продолжали звучать в её ушах.

Каждый раз, когда она вспоминала их, в глубине её сердца чувствовалась странная тяжесть.

Как бы она ни протестовала, что она не грязная, Агнес не могла скрыть тянущую ее тревогу.

Даже если бы она обильно обрызгала себя духами, ей казалось, что её тело всё равно будет испускать неприятные запах.

Ванная была полна пара из-за того, что она долгое время находилась в ней.

Подумав, что старшая горничная может отругать её, Агнес поспешила уйти.

Осторожно выйдя из ванны, она встала перед зеркалом и,вытерев мутное зеркало одной рукой, уставилась на своё обнажённое тело, которое не прикрывала ни одна нить.

Совершенно обнажённая, её кожа была бледной и гладкой, и её внешний вид нельзя было назвать грязным или неряшливым.

Но было то, что беспокоило её.

Та часть её тела, на которой не было волос там, где они должны были быть.

Только отвратительные шрамы.

Осторожно потянувшись вниз, она провела ладонью по своему самому чувствительному месту.

Всякий раз, когда она прикасалась к рубцам шрамов, она ощущала фантомные боли прошлого.

Её муж был мягким и добрым человеком, однако имел развратные сексуальные предпочтения.

В их первую супружескую ночь муж порезал её половой орган бритвой.

Она была порезана острым лезвием, из раны текла кровь. Однако, поскольку её муж был ослеплен желанием, его не волновала боль, которую пришлось пережить Агнес.

Позже он сжег её плоть огнём из спички, озвучивая, как он желает, чтобы на этой части Агнес вообще не росли волосы.

Агнес билась и боролась, когда её охватила боль, однако он привязал её руки и ноги к спинкам кровати, лишив возможности сопротивляться.

С тех пор садистские действия её мужа продолжались снова и снова, делая так, что её интимное место со временем накапливало всё новые и новые раны. Ей было невыносимо смотреть на них.

Вспоминая о том времени, Агнес почувствовала, как кончик носа учуял запах горящей плоти.

Она покачала головой, надеясь, что сможет сбежать от этих ужасных воспоминаний, и медленно вытерлась полотенцем.

Возможно, благодаря стойкому аромату роз, который ощущался во всем ее теле, она почувствовала небольшое облегчение.

Вытершись, она вернулась в спальню. Она нашла на столе чашку с жасминовым чаем, от которой все еще поднимался пар.

Это был чай, от которого она всегда чувствовала себя такой сонливой.

Она смутно помнила, что ей снились хорошие сны, когда она в последний раз пила это, чувствуя себя так, словно шла по облаку.

Без малейших сомнений она смаковала чай и погрузилась в глубокий сон — как всегда.

Сегодня ночью Агнес снова была на руках у её ночного посетителя.