7 глава. Вам нельзя так делать [1]

«Ох... У-у-у!»

Пациент, которого мы видели ранее, теперь лежал под кроватью.
Он дрожал всем телом, покрывшись холодным потом.

«Кажется, у него сильный жар.»

Для человека, не являющегося врачом, ситуация выглядела пугающе.
Ведь человек дрожал.
Но я был другим.

Повторюсь, я видел пациентов и в худшем состоянии.
Быть профессором хирургии в Южной Корее — это вам не шутки.
Поэтому я спокойно подошел, но позади поднялся шум.

«Эй! Ты что творишь!»

Нет, на меня наорали.
Обернувшись, я увидел полного мужчину средних лет, который стоял во главе группы людей.

«А, я здешний студент.»
«Студент? Не видел тебя раньше, приятель.»
«Поступил сегодня.»

«Поступил. А, точно. Сегодня день прибытия новичков. Ладно, твоё рвение похвально, но отойди. Его должен осмотреть настоящий врач.»
«А, хорошо.»

Похоже, это был врач по имени Джемел или как-то так.
Говорили, что он учился в Париже.
В 21 веке медицина в Южной Корее значительно опережала французскую. А как сейчас?

Надеюсь, лучше, чем в Лондоне. Ублюдок.’

Я с надеждой посмотрел на Джемела.
Как опытный врач, Джемел не растерялся и подошел к пациенту.

«Сильно потеет. Это хороший знак.»

И спокойным тоном сморозил чушь.

«Почему это пот — хороший знак?..»

Пот, который наблюдался у этого пациента, не был вызван ни физическими упражнениями, ни жарой — это был холодный пот.
Сходу можно назвать множество причин холодного пота.
Рак, серьёзные инфекционные заболевания вроде малярии, нарушения обмена веществ и так далее.
Как ни крути, это не может быть хорошим знаком.

«Говоришь, живот болит?»

«Да.»

В любом случае, Джемел с невозмутимым лицом спросил ассистента.
Пациент перед ним, а он спрашивает не его, а ассистента.
Очень оригинальный метод диагностики, подумал я.

«Здесь болит?»
«А-а-а-а!»

И тут он просто надавил на живот пациента.
Чтобы точно определить, нужно было сначала попросить принять правильную позу.
Видимо, такие знания ещё не стали общепринятыми.

«Очень твёрдый. Мышцы свело.»

Джемел со вздохом покачал головой.

«Неси то самое.»

Он дал указание ассистенту.
Тот тут же умчался и вернулся с каким-то зловещим инструментом.
Он также принёс что-то вроде миски, и, как ни посмотри, эти вещи явно не предназначались для благих целей.
Но так как все хирургические инструменты выглядели подобным образом, я решил пока понаблюдать на всякий случай.
Джозеф тоже смотрел.

«Вау... Круто.»

Похоже, он думал совсем иначе.
Нельзя, Джозеф.
Говорить подобные вещи нехорошо.

Было ли хоть что-то медицинское в словах этого Джемела?
Он просто спокойно нёс чушь.

«Здесь скопилось слишком много крови, поэтому так получилось. Сначала спустим немного.»

Я подумал, что ослышался.
Спустить кровь?
Зачем спускать кровь больному человеку?
В эту эпоху даже анализы сделать невозможно?

«Так, коли сюда.»

Я всё ещё сомневался, но Джемел поднял острый инструмент и указал на живот пациента.
Не похоже, чтобы он учитывал анатомию.
Просто ткнул куда попало.

«Нельзя.»

Глядя на это, я невольно высказался.

«Что нельзя?»

К счастью, услышал только Джозеф.
Джемел и ассистенты были заняты тем, чтобы убить пациента... нет, спасти, так сказать?
В общем, из-за суеты они не услышали моего бормотания.

«Нет... Зачем кровь спускать.»
«Это же здравый смысл.»
«А?»
«Если где-то болит, нужно спустить кровь. Это из-за того, что кровь застоялась.»

«Нет...»

Этот здравый смысл искажён.
Теперь этот пациент умрёт...

Пхык.

Вопреки моим мыслям, Джемел воткнул инструмент в живот пациента.
Интересно, он хотя бы протёр иглу?

«Не протёр, конечно. Опять будет нести чушь про опыт и всё такое, блять.»

Значит, у пациента и так воспаление в животе, а его ещё и ткнули грязной иглой.
Разве это не убийство, если называть вещи своими именами?

«Ах, сегодня не повезло.»
«Может, потому что он не выпил вина?»

Тем временем ампутация, видимо, закончилась, и в коридоре тоже стало шумно.
Впереди всех стоял доктор Роберт Листон с ножом в руке.
Рядом бормотал ассистент.

«В любом случае, раз уж нам его пожертвовали, этого пациента тоже скоро вскроем.»
«Да. Передадим семье утешительную компенсацию.»
«Да, сделай так.»

А, умер.
Тот пациент умер.
На самом деле, это было ожидаемо.
Ошибкой было надеяться, что человек сможет перенести такую операцию без анестезии.

«Хм? Вон те двое — мои студенты?»

Пока я об этом думал, Роберт Листон продолжил говорить.
Как назло, он заметил нас двоих.

«О, доктор Джемел.»

Я думал, нас отругают, но, к счастью, он прошел мимо нас к Джемелу.
Похоже, они были довольно близки.

«Доктор Листон.»
«Кровопускание?»
«Именно.»
«Понятно.»

Два мэтра продолжали вести будничную беседу, пока пациент умирал.

«Живот болит?»
«Да. Он здесь уже неделю... И не поправляется.»
«А... Тогда надо попробовать кровопускание.»
«Верно.»

Нет, это не была будничная беседа.
Ни одного нормального слова.
Во-первых, то, что он неделю находился здесь в таком состоянии, уже было недопустимо.
Ладно, предположим, что сейчас невозможно сделать операцию.
Но хотя бы лекарства надо было дать?

«Опиум давали?»
«Конечно. Но когда действие проходит, ему больно.»

«Ага.»

А, давали.
Опиум... накормили опиумом.
То-то я смотрю, зрачки у пациента расширены.
Проклятые ублюдки.

«Кровопускание — важная лечебная процедура... Мои студенты могут посмотреть?»
«Конечно! А тот желтолицый друг тоже твой студент?»
«Да, верно. За него поручилась семья Листер.»
«А-а. Тот самый Листер. Понятно. У них вино хорошее.»

Два проклятых ублюдка предоставили нам ценную возможность официально наблюдать за сценой убийства.
Слова благодарности не вырывались.
Нет, мне это казалось просто ужасным.

«Ух... У-у-у.»

Пациент продолжал страдать.
Нет, казалось, ему стало ещё больнее, чем раньше.
И так был одной ногой в могиле, а теперь ещё и кровь пустили — неудивительно.

«Придётся терпеть?»

Хотелось вмешаться.
Конечно, не было гарантии, что я смогу спасти этого пациента, если вмешаюсь.
У меня ведь не было опыта в мире без анестезии и антибиотиков.

‘Но всё равно, это уж слишком...’

Но я не мог вечно стоять и молча смотреть, как на моих глазах происходит ужасное убийство.
Да, разве на Западе не принято активно высказывать своё мнение?
Когда я был на стажировке в Америке, студенты задавали вопросы, засунув руки в карманы, верно?

«Извините...»

Конечно, я не стал задавать вопрос, держа руки в карманах.
Я вмешался максимально.
Действительно, максимально вежливо.

«Да, что такое?»

К счастью, доктор Листон, то ли потому что был открытым человеком, то ли потому что получил (и ещё получит) много денег от нашего дяди, принял мой вопрос.

«Эм. Можно мне тоже осмотреть пациента?»
«А? Ты же только сегодня поступил?»

Он так мягко намекнул: «Что ты можешь знать?».
Видимо, несмотря на внешность, он был довольно мягким человеком.
Или дядя действительно дал очень много денег.

«Эм...»

Блять, какую бы отговорку придумать?

«В Чосоне, где я жил...»

Я только раздумывал, но слова вырвались сами собой.
Нет, причём тут вообще Чосон?

«А?»

Я сам удивился, что уж говорить об этих господах.
Особенно у Джемеля глаза округлились, будто он впервые слышал название «Чосон».

«Этой стране тоже уже 600 лет, так что медицина какая-никакая имеется.»
«Ого. Восточная медицина.»
«Разве они не дикари?»

Кажется, промелькнуло что-то грубое, но я продолжил.

«Мы общаемся с империей Цин... Так что уровень не такой уж и низкий.»
«О… Цин.»
«Там всё-таки довольно... а?»

Да, то, что я слышал ещё в старшей школе, оказалось правдой.
Империя Цин уже давно в упадке, но из-за давних предубеждений в Европе всё ещё считали Китай великим, так что ссылка на Цин сработала.

«На самом деле, не только это... Знаете женьшень?»
«Нет.»
«Женьшень?»
«Это корейское лекарство. В Цине его с руками отрывают. Медицина в Чосоне лучше, чем в Цине.»

Наверное, так и есть?
У нас ведь был учитель Хо Джун.
В общем, да?

Я лучше вас, ребята.

«А, верно. На самом деле Пхён хорош и в анатомии. Правда, не на людях... на креветках и лягушках. Мне самому было интересно, где он научился... Оказывается, в Чосоне... А? Он же здесь родился?»

Джозеф решил мне подыграть.
Под конец получилось немного странно, но это не имело значения.

«Я слышал, что мой отец был помощником врача в Чосоне.»

Ложь, которую невозможно проверить, мало чем отличается от правды.

«Пусть посмотрит. От осмотра пациент не устанет.»

Следом доктор Листон дал разрешение.

«Ладно, что ж. Если будут замечания, тоже неплохо.»

Джемел скривился, но всё же кивнул.
Наглец.

Сам кровопускание делает, а ещё кривится?
Подумал я про себя, но всё же вежливо вышел вперёд.
И сказал пациенту:

«Пациент, можете прилечь на минутку?»
«Пошёл вон! Желтомордый!»

Вау...
Перебор...
Я пытаюсь тебя спасти, а ты так?

«Послушайте, пациент, ложитесь, пожалуйста. Мой друг не стал бы говорить попусту.»
«Ух. У-у-у.»

Можно ли назвать это удачей?

Даже до того, как вмешался Джозеф, пациент был настолько измучен болью, что не мог толком сопротивляться.
Поэтому я сам уложил его на пол и согнул ему колени.
Затем задрал одежду и осмотрел живот.

‘Блять...’

Кстати говоря, эти ублюдки даже не оголили живот, прежде чем решить делать кровопускание.
И даже после того, как ткнули в живот, смотрели только на место прокола?
Всё было настолько запущено, что даже сложно было сказать, с чего именно начинать критику.

«Покраснения пока нет.»

В любом случае, глядя на живот, я подумал, что это уже неплохо.
Конечно, диагностировать перитонит на глаз сложно.
Но, по крайней мере, не было видно необратимых изменений.

«Где болит сильнее всего?»
«Живот! Сколько раз повторять!»
«Нет, живот тоже делится... низ, середина, верх. Где именно сильнее всего?»
«Э... Внизу?»
«Внизу справа или слева?»
«Э... Справа?»

Я продолжал задавать вопросы.
Глядя на пациента, я не видел лиц остальных.
Иными словами, я не заметил, как в глазах Джозефа и доктора Листона начал разгораться странный огонь.