После трёх скучных уроков, посреди которых Мисао несколько раз меня будила, я шёл по внешнему коридору учебного этажа в направлении крыла кабинетов клубов. Хотя в наше время благодаря мозговым чипам можно напрямую загружать интересующую информацию и большинство учеников находит уроки чрезмерно скучными, взрослые, лишь силами собственного мозга прошедшие через ад экзаменов прошлого века, думают иначе, так что во многих школах универсальные чипы запрещены. Согласно этим правилам, на главном входе в школу установлены детекторы, и каждый год по несколько учеников попадается и подвергается наказанию в виде принудительной деактивации чипов.

Если следовать этому правилу, чип Мисао, имплантированный в мой мозг, является серьёзным нарушением — нелегальным устройством. Но в день поступления Мисао взломала и проанализировала систему сканирования, и это хлопотное правило для меня превратилось в лёгкий ветерок.

Пройдя несколько минут по изогнутому коридору, повторявшему дугу башни-колонны, я свернул в появившийся слева проход и вошёл в зону, где сосредоточились технические и научные кружки. В начале этого коридора ещё выстраивались кабинеты крупных активных кружков — ухоженные и чистые. Но чем ближе к центру башни-колонны, тем страннее становилась обстановка. Пройдя через противопожарную дверь, я попал в совершенно другой мир. Тусклый свет, громоздящиеся повсюду на проходе непонятные устройства — было трудно поверить, что это внутренности новой школы, открывшейся всего восемь лет назад. А на дверях слева и справа всё чаще встречались таблички с малопонятными названиями вроде «Клуб исследования искусственной жизни» или «Комитет противодействия школьной охране».

Я переступал через проложенные повсюду провода и двигался к центру этого хаоса. Пройдя семьдесят метров от внешнего кольца, я наконец достиг конца коридора. В его конце находилась дверь моего «Клуба компьютерных исследований». Хотя справа был громоздкий механический замок, по взмаху пальца Мисао, словно радуясь возвращению хозяина, индикатор послушно сменил оранжевый цвет на синий, а дверь плавно отъехала.

Внутри комната, в отличие от коридора, была очень опрятной. На полках у правой стены аккуратно стояли компьютеры, от антикварных до новейших моделей, а слева располагалась зона для приёмов с диваном и журнальным столиком. Окон в комнате не было. Здесь, в глубине Хекса-бейс Тауэр, за толстой укреплённой перегородкой находилась центральная ось, куда обычным людям вход воспрещён.

На столе в глубине комнаты располагалась огромная панель с множеством дисплеев. Экраны, подчиняясь указаниям Мисао, которая быстро подключилась к здешнему терминалу и начала выходить в глобальную сеть, один за другим отображали разделённые на множество мелких задач изображения.

— Эй, скоро Сяньхуа придёт. Переключи дисплеи в режим маскировки, — сказал я Мисао, убрал свои вещи и уселся на диван. Услышав её «Ладно-о-о», я мельком взглянул, чтобы убедиться, что содержимое экранов вернулось к базовому рабочему столу, и закрыл глаза.

В этот самый момент в огромном рабочем пространстве чипа Мисао внутри моего мозга загружалось множество данных из сети. Хотя Мисао просматривала её со сверхвысокой скоростью, отбирая и систематизируя, я не ощущал и малейших признаков этой деятельности. Если задуматься, это довольно странно.

Согласно техническим данным чипов EM, их базовая производительность как универсальных компьютеров в то время не была передовой. Они лишь помогали в повседневной жизни. Хотя почти всё пространство памяти использовалось для сохранения воспоминаний и личности и свободного места должно было оставаться немного, нынешние способности Мисао, несомненно, превосходят даже новейшие модели компьютерных чипов. Я спрашивал Мисао о пределах её возможностей хранения данных и вычислений, но она сказала, что и сама не знает.

Чип EM был опытным образцом, не вышедшим на рынок, и после болезненного провала весь проект канул в Лету. Поэтому не исключено, что в нём есть особые, неизвестные мне функции. Или, может, произошли какие-то непредвиденные изменения.

Но я уже очень давно перестал задаваться этими вопросами. Как бы меня это ни волновало, я не могу вскрыть собственную черепную коробку. Для меня чип — всего лишь сосуд и важна только существующая в нём Мисао. Раз я могу меняться, то и Мисао, наверное, тоже изменилась. Главное, чтобы это могло продолжаться вечно...

Перевернувшись на диване, я положил руки под голову и с тёплым чувством в груди уставился на парившую в воздухе и погружённую в море информации Мисао.

Внезапно она подняла взгляд и посмотрела на меня. Её щёки слегка порозовели. Казалось, она заметила утекшую волну моих эмоций. Я поспешно отвёл взгляд, делая вид, что ничего не было.

Мисао бесшумно пронеслась по воздуху, остановилась прямо надо мной и, наклонившись, заглянула мне в лицо.

— Чт... Что такое?

«Хи-хи...»

Я смотрел на её немного смущённую улыбку.

«О чём думал, братик?»

— Не скажу...

«Нечестно», — она надула губки. В смотрящих на меня глазах Мисао почему-то была влага, отдающая теплом.

Мисао мягко протянула обе руки и кончиками пальцев дотронулась моих щёк. В мою кожу передалось слабое ощущение, похожее на лёгкое движение воздуха.

Нервные окончания, отвечающие за осязание и температуру в конечностях, соединены с продолговатым мозгом ниже мозгового ствола, так что установить соединение с чипом Мисао невозможно. Однако нервы, связанные с чувствительными окончаниями лица, соединены с центральной нервной системой выше. Мы с Мисао потратили немало усилий, чтобы открыть этот канал. Хотя и очень слабо, но теперь можно ощущать «прикосновение».

Мисао погладила мою щёку и медленно приблизила своё лицо. Одна из прядей её собранных по бокам волн мягко свисала, и в мои ноздри проник сладкий аромат, заставив сердце биться быстрее. Мисао мягко закрыла глаза, и я последовал её примеру.

В этот момент у входной двери раздался лёгкий электронный звук открывающегося замка. Мисао резко подняла покрасневшее лицо и тут же исчезла из виду.

— Зачем исчезать... Тебя же всё равно никто не увидит.

Я со вздохом приподнялся. Тут же дверь плавно отъехала со звуком мотора, возвещая о визите другого обитателя этой комнаты — а в данном случае нарушителя.

— Доброе утро, Такэру-кун!.. А, у тебя лицо красное. Не простудился?

— Нет.

Я кашлянул и уселся поудобнее. Сяньхуа прошла через комнату широкими шагами и села рядом со мной, убирая свои вещи и поворачиваясь к всё ещё открытому входу. А затем сказала:

— Входи скорее! И дверь за собой закрой.

Из-за тени двери робко высунула голову ученица с детской внешностью. Судя по цвету галстука, она, должно быть, первогодка средней школы. Наверное, она боялась, что её привели в самую глубь этого логовища.

Собравшись с духом, девушка вошла в комнату и, осторожно переступая через провода на полу, направилась к нам. Сяньхуа правой рукой указала на гостевой диван по другую сторону стола перед нами. Девушка с напряжённым лицом слегка поклонилась нам. На её стройном теле была немного мешковатая форма, а аккуратно подстриженные до плеч волосы украшала сверкающая заколка цвета морской волны. Длинные ресницы, большие глаза, опущенные, казалось, от беспокойства, но если бы она улыбнулась, наверное, была бы очень милой... Я прервал свои мысли. Если бы вновь появившаяся и справа от меня с интересом разглядывающая девушку Мисао обнаружила эти лишние мысли, даже не знаю, что бы она потом сказала.

— Итак... — Сяньхуа хлопнула в ладоши и бодро произнесла: — Сначала давайте представимся. Я Хуан Сяньхуа, первогодка старшей школы и президент этого клуба. А это мой подчинённый...

Хотя мне не очень-то хотелось, чтобы меня называли подчинённым, под её подстёгивающим взглядом мне пришлось представиться:

— Микура Такэру, третьегодка средней школы.

«А я его сестра, Микура Мисао», — добавила Мисао, хихикая. Конечно, ни Сяньхуа, ни гостья её не услышали.

— А-а... Я... Арита Юки... Первогодка средней школы...

Назвав своё имя, девушка вдруг замолкла. В её больших глазах заблестели слёзы. Она какое-то время смотрела на меня, а затем издала звук, похожий на стон:

— Умоляю... Пико... Пожалуйста, помогите мне найти Пико!

Ошеломлённый, я посмотрел на лицо девушки по имени Юки и наконец вспомнил, о чём Сяньхуа говорила утром на монорельсе. Кажется, это была просьба найти пропавшую кошку. Видимо, её зовут Пико.

— А-а... Прости, но я не эксперт в поиске домашних животных...

Мои слова прервала Сяньхуа:

— Нет-нет, кохай, ты как раз эксперт. Хоть это и питомец, но не настоящий, а чиповый.