Пятница, 23 ноября 1973 г.

Как мы с Кэти и договаривались, мы провели последующие дни не встречаясь.

Я готовился к предстоящему экзамену, занимаясь на пианино по несколько часов каждый день, хотя это и было скучно, но это так было нужно.

Мы каждый вечер разговаривали друг с другом, о вещах, которыми занимались на протяжении дня.

Дождевые тучи, которые рассеялись днём в понедельник, снова вернулись проливным дождем, так что мы все равно не смогли бы видеться.

На самом деле, размышляя о нас двоих, возможно, это только приведет к более не обдуманным действиям, в том числе к тому же, что мы могли разглядеть в той книге «Радости секса», что была у Кэти.

Если брать во внимание, куда все зашло в понедельник утром, так что я все еще переживал, что, несмотря на наши намерения, мы все равно каким-то образом окунемся в секс.

Единственной хорошей новостью на этой неделе для меня оказалась, новость, об отмене наших семейных планов — ежегодного летнего отдыха на северном побережье.

В течении нескольких лет мы арендовывали коттедж в одном из маленьких прибрежных городков, примерно в 400 километрах к северу от Сиднея, где три недели, ничего не делали, кроме как, что плавали, рыбачили и отдыхали.

Обычно мне это нравилось, но в этом году мне не хотелось оказаться так далеко от Кэти.

Кроме того, я находил то место довольно скучным; там все, что можно было делать, так это плавать и рыбачить, а рыбалка мне вообще не была по вкусу.

Когда мой отец во вторник вернулся с работы, он сказал нам, что у него плохие новости.

У его начальника на работе случился сердечный приступ, и, хотя приступ не доконал его, он не будет работать в течение нескольких месяцев.

Генеральный инженер попросил моего отца занять место начальника, пока он выздоровеет, и это означало отмену поездки на побережье.

Брат и сестра расстроились этим положением вещей, но моя мама пообещала им, что попытается сгладить ситуацию и найдет им чем заняться.

Мне едва удалось скрыть радость, потому что я больше не должен был находится на таком большом расстоянии от Кэти.

В четверг вечером Кэти позвонила раньше обычного.

Мы обычно звонили друг другу не раньше десяти, но в тот вечер, она позвонила после восьми, как только мы с папой вернулись с вечерней пробежки.

— Уилл, — сказала она, — тебе хотелось бы отправиться со мной завтра на маяк Барренхо?

— Конечно, — ответил я, — звучит заманчиво.

— Хорошо, подожди, сейчас я расскажу все подробно, — сказала она.

Оказалось, что Служба национальных парков проводит большой фотоконкурс для всех желающих, чтобы опубликовать фотографии различных парков штата.

Кэти хотела сфотографировать старый маяк, коттедж сторожку и отослать их.

Это означало, что кто-то, а именно я, должен был помочь ей отнести необходимое фотооборудование до маяка.

Это не представлялось прямо уж большой проблемой: только сумка для фотоаппарата и ее штатив.

Для этого нужно было встать в семь, что, по ее словам, было лучше временем для фотосъемки. Поэтому мы договорились встретиться около её дома в двадцать минут шестого, чтобы поймать автобус, который шел в пять тридцать до Палм-Бич.

— О, кстати, — сказала она, перед тем, как мы собирались уже повесть трубки, — я узнала новую уморительную историю о Дженис. Я расскажу её тебе завтра, и ты будешь долго смеяться.

Дженис Коллинз была одной из дочерей преподобного Коллинза, церковного священника, и одной из близких подруг Кэти.

Дженис была миловидной, но, на мой взгляд, довольно невинной и наивной.

Я мог только догадываться, что будет представлять из себя эта история, возможно что-то связанное с Дженнис и её бойфрендом Роном.

В пятницу, мой будильник разбудил меня рано утром; я спокойно позавтракал и собрал вещи.

Я решил взять с собой свой фотоаппарат, это был простенький 35-мм фотик; ни у кого не было такого же фантастического, как у Кэти. В её фотоаппарате, были разные линзы, что представляло возможным делать превосходные снимки.

Я пришел Кэти сразу после 5:15, и она уже ждала меня возле задней двери.

Я положил ее пляжное полотенце и еще одну бутылку с водой в мой рюкзак и взяв штатив камеры мы пошли на автобусную остановку.

Солнце только начинало всходить над океаном, когда автобус направился к Палм-Бич.

Кэти была в восторге от возможности испробовать какие-то новые фильтры или какой-то объектив, точно сказать не могу, потому что я не соображал в отличии от неё во всех этих технических тонкостях фотосъемки.

Она говорила, что-то о раннем утреннем свете, или о солнце, или о ясном небе после последних нескольких дождливых дней, или о том, что сделало бы эти фотографии лучшими.

По крайней мере, думаю, именно это она пыталась мне втолковать.

Ну, а я был просто счастлив сидеть рядом с ней и держать ее за руку, пока она пыталась объяснить все это мне.

Около шести мы вышли из автобуса в конце парка.

Мы должны были преодолеть около километра по песку, прежде чем подняться на мыс, поэтому мы, быстро попив воды пошли дальше.

Мы шли по краю Питтуотер песчаной косы, держась за руки, время от времени указывая на интересные зрелища: рыбу, выпрыгнувшую из воды, или на нечто, что могло быть одним из волшебных пингвинов с острова Льва, плавающих рядом с берегом.

Вскоре мы достигли дороги, которая вела наверх к вершине маяка.

Дальше, чтобы подняться, понадобился бы полноприводный автомобиль, но мы, остановившись, сделав по глотку воды начали подъём.

Было не так далеко от маяка, но дорога была очень крутой.

По крайней мере, мы поднимались прохладным утром, если бы мы вздумали проделать в полдень, мы довольно бы вспотели.

Даже сейчас, когда мы взбирались наверх, нам стало очень жарко и с нас лился пот, и я был счастлив, что захватил с собой ещё одну бутылку воды.

Мы были уже на полпути к вершине, когда Кэти попросила передохнуть.

— Давайте остановимся на минутку, Уилл? — Спросила она. — Мне нужно пописать, и мы смогли бы спрятаться вот за этими деревьями.

— Конечно, — ответил я, — думаю, я тоже пописаю чуток, пока есть возможность.

Мы отошли в сторону на несколько шагов, оказавшись среди густых кустов, где нас никто не мог бы заметить. Хотя вокруг не было ни души.

Кэти передала мне сумку с камерой, а я повесил ее на ветку дерева.

После дождливых последних дней земля была еще влажной, поэтому я не хотел оставлять его на земле. Кроме того, я не знал, в каком направлении польется моча Кэти, и я мог уже представить визг Кэти, если бы мы намочили камеру.

Кэти сняла шорты и протянула их мне.

Их я также повесил на ближайшей ветке.

Затем она спустила трусики и бросила их мне.

— А ты хочешь пописать? — поинтересовалась она.

— Ну, не очень, — ответил я, — но, думаю, перед подъемом лучше это сделать.

Я расстегнул шорты и вытащил мой член.

— Пойду пописаю под дерево, — сказал я принимаясь писать.

— Ты всегда так выглядишь милым, когда писаешь, — хихикнула Кэти. — и тебе гораздо легче сделать это. Когда ты закончишь, можешь помочь мне, когда я буду писать?

Я согласно кивнул, и когда закончил мочиться, встряхнув последние несколько капель с моего члена и засунул его обратно в штаны.

Я встал сзади Кэти, и приобняв её, раздвинув ноги слегка присел на корточки.

— Я очень торопилась утром, как только проснулась, — сказала она, — и я не хотела, чтобы мы задерживались, поэтому и не успела пописать.

Она приставила руки по обе стороны от ее киски, и слегка прогнувшись, сказала:

— Вот оно!

И из её киски полилась тоненькая желтая струйка.

Должно быть, ей очень хотелось писать, потому что мгновенно из неё полился мощный поток, разбрызгиваясь в разные стороны.

— Блин! — воскликнула она. — Да я писаю себе на ноги!

Она так сильно писала, что моча лилась прямо по её ногам.

— Я не могу остановиться, — воскликнула она, — моча льется куда попало!

Наконец, она взяла струю под контроль, приостановив поток на некоторое время.

Переведя дыхание, она опять принялась писать, но теперь струя была более тоненькой, и моча лилась прямо по её киске, падая на землю прямо между ног.

— Вот так получше! — сказала она. — Тем не менее, она все ещё продолжает течь по моим ногам! А я забыла захватить салфетки. Ну, что же это такое, вся моя киска теперь намочилась!

— Не волнуйся, — сказал я, — скоро станет жарко, и ты даже не поймешь, что уже все высохло. И если что, мы сможем поплавать позже.

Кэти закончила мочиться и поднялась на ноги.

Она посмотрела вниз на образовавшуюся большую лужу между её ног и сказала:

— Я не подозревала, что мне придётся так сильно писать. Просто когда я шла сюда, подумала о тебе, потому что была уверена, что тебе нравится смотреть, как я писаю, как это уже было на днях.

— Ну, может быть, — согласился я. — Да, мне нравится смотреть, как ты писаешь. Когда ты писаешь, ты так сексуально выглядишь.

Кэти рассмеялась и протянула руку забрать у меня свою одежду.

— Придется мне надевать шорты и трусики прямо на мокрую киску, — сказала она. — Это конечно, не в первый раз, помню, как ты описал всю меня.

— Тебе не понравилось? — усмехнулся я.

— Нет, совсем нет, — ответила Кэти. — Мне нравится, как ты писаешь на меня, делая меня по-настоящему мокрой. И я говорю не только о моче. Она быстро обняла меня и оделась.

Мы продолжили дорогу на холм и находились сейчас на самой крутой части подъема.

Уже становилось по жарче, и я заметил два потных пятнышка вокруг подмышек Кэти.

Я тоже вспотел, и был рад, что Кэти захотела совершить подъем, не свет не заря, а не средь бела дня.

Немного запыхавшись, мы добрались до вершины, и Кэти меряя шагами поляну, с минуту или две размышляя, где бы установить штатив.

Наконец, она нашла место, которое ей показалось правильным, и поставила сумку с камерой на землю.

— Думаю, здесь будет правильный угол. — сказала она. — Можешь расставить штатив?

Я снял рюкзак и поставил штатив.

Я сидел на влажной траве, наблюдая, как она устанавливает фотоаппарат.

Казалось, она хотела захватить солнечный свет, отражающийся от стекол верхней части башни. После того, как все было настроено, и сдвинув штатив еще на несколько футов в одну сторону, она выглядела довольной.

— Теперь нам просто нужно подождать, пока солнце окажется под определенным углом, — сообщила она. — Пожалуйста, можно ещё немного попить?

Я передал ей бутылку, и она сделала большой глоток.

— Уф! Этот подъем оказался потяжелее, чем я себе представляла. — сказала она. — Ну, хотя бы спускаться будет полегче!