Мы уселись на наших полотенцах, и c интересом разглядывали вид на Палм-Бич.

Мы сидели в теньке деревьев и кустарников, которые отбрасывая тень, защищали нас от солнца, но после всего этого напряжения, что только испытали нам было довольно жарко.

Мы выпили, по полбутылки холодной воды разделив между собой, и немного посидели рядом, молча обнявшись.

— Это был чудесный способ передохнуть от фотосъемок, — сказал я. — Мне очень понравилось то, что ты сделала.

— Правда? — спросила Кэти. — Я не до конца была уверена, что тебе понравилось.

— Но, так и есть, — успокоил ее я. — Я раньше никогда такого не испытывал.

Я поцеловал ее в щеку и сжал ее руку.

— Теперь, что ты хотела рассказать мне о Дженис?

— Ах, это, — рассмеялась Кэти. — Только обещай, что никому об этом не расскажешь!

— Конечно, — пообещал я.

— Ну, хорошо. Ты в курсе, что они с Роном только начали встречаться?

Я знал, что Рон был на два года старше нас, и что уже давно влюблен в Дженис, и так же подозревал, что он ей тоже нравится.

Я согласно кивнул.

— Так вот, вчера мы с ней, когда отправились перекусить в Молл, после того, как по разглядывали одежду, ну и тому подобное, Дженис спросила меня: — Ты правда встречаешься с Уиллом?

Я кивнула, что означало «Да».

Затем она спросила меня, что мы делаем, как именно мы целуемся. Но я не собиралась с нею многим делиться. Да, она правда хорошая подруга, но я вряд ли захочу рассказать о тех вещах, которыми мы занимаемся.

— Я чувствую то же самое, — подхватил я. — Я всегда считал, что ребята, которые рассказывают всем о том, что они делают со своими подружками, похоже, типа того, что они их не уважают.

— Да, я согласна, — сказала Кэти. — Кроме того, то, чем мы занимаемся наедине, очень интимное, и должно оставаться только между нами. Как бы там ни было Дженис спросила:

«Кэти, могу я узнать кое-что действительно личное?» Я снова утвердительно кивнула; решив, что она наверняка, хотела получить совет по поводу, как правильно целоваться или что-то подобное.

«Когда ты с Уилл целуешься, у тебя там становится влажно? Это произошло со мной несколько раз, и я напугана, что со мной что-то не так.» В общем вот о чем она так переживала. Ты же знаешь, её набожные родители, не разрешали ей посещать занятия по половому воспитанию, которые мы проходили.

Так что я не совсем понимала, что ей ответить, и насколько много она знает об этом.

Поэтому я согласилась с ней, что я тоже становлюсь мокрая, когда мы с тобой целуемся и обнимаемся. Затем я пояснила, что это ответная реакция наших половых органов, чтобы подготовить тело к предстоящему сексу, поэтому у нас выделяется смазка, чтобы член легче вошел в нас. Что это её еще больше напугало. — Но мы не хотим заниматься сексом! — воскликнула она. Чтобы успокоить ее, я объяснила, что это всего лишь подсознательная реакция, и так запрограммировано наше тело, как реагировать на эти вещи. Я привела пример, что, когда что-то нас пугает, наше сердце начинает биться намного быстрее. Во всяком случае, создалось впечатление, что она очень обрадовалась моему объяснению.

Затем она спросила меня, что еще мы делали, сказав: — Ты разрешаешь ему касаться тебя, когда он хочет положить руку на твою грудь? Что было бы, если бы она узнала, что мы прикасаемся друг к другу, подумала я, но я попыталась посмотреть на неё удивленным взглядом и сказать что-то вроде: «Дженис! Я не могу рассказывать такие вещи!» Потом она сказала, что не пытается совать нос в чужие дела, а просто хочет узнать, нет ли в этом ничего страшного и нормально ли это. Я сказала, что им нужно самим выяснить между собой что им приятно, а что нет. А не просто делать это, потому что другие делают.

Она казалось все еще была в замешательстве, а затем сболтнула, что прошлым вечером Рон просунул руку ей под майку, и ласкал ее грудь, и насколько ей это понравилось, и что его ласки заставили её стать по-настоящему «там» мокрой. Она переживала, что они сделали что-то ужасно неправильное.

Мне пришлось заверить ее, что нет ничего плохого в том, что они сделали, тем более, если это им обоим понравилось, так что всё в порядке. Когда же я добавила, что, когда ты делаешь это со мной, я тоже становлюсь вся мокрая, мне показалось что она стала выглядеть куда счастливее.

— Кэти, сексуальный-консультант, — усмехнулся я. — Ты рассказала ей, что делать, когда она вернется домой вся мокрая

— Бог ты мой, конечно же нет! Либо Дженис уже знает о мастурбации, либо она может узнать как-то об этом по-другому. Но я не собираюсь рассказывать ей об этом.

Я засмеялся.

— Ну думаю, она должна знать. А ты как считаешь?

— Думаю, что это так и есть, — ответила Кэти. — Но, если она не сможет понять, что нужно сделать, как только возвращается домой со свидания, вся мокрая и возбужденная, тогда это ее проблемы.

— По крайней мере, приятно осознавать, что когда я прикасаюсь к твоим грудям, ты начинаешь возбуждаться — сказал я.

Я подошел и положил руку на одну из ее грудей, нежно поглаживая мягкую кожу пальцами.

Ее соски начали твердеть.

— О, это меня начинает заводить, — прошептала она. — И на этот раз я не смогу остановиться…

— Хорошо, давай продолжим это позже, — произнес я, убирая мою руку с ее груди, и задал вопрос:

— Когда солнце достаточно взойдет, чтобы сделать остальные фотографии?

Кэти посмотрела на часы и ответила:

— Думаю, еще тридцать или сорок пять минут. Наверное, ближе к одиннадцати. Дай-ка мне пока солнцезащитный крем, я хочу еще немного намазаться, чтобы я не сгорела.

Я передал ей тюбик и смотрел, как она втирает крем в груди и бёдра.

Не то чтобы слишком была в этом надобность — её кожа уже покрылась прекрасным золотисто-коричневым оттенком — ведь её кожа легко загорала на солнце.

Возможно это было связано с её корнями — в её крови что-то было от индейцев, чего не скажешь по светлым волосам. Но бабушка её мамы точно принадлежала к коренному населению.

Не думаю, что когда-нибудь смогу вспомнить, когда она именно так успела загореть.

И, кстати, я заметил за собой, что начинаю слегка возбуждаться, когда смотрю на её тело, покрытое кремом, особенно разглядывая её грудь.

— Если хочешь, я могу тебе помочь, — предложил я.

— Знаю, что ты мог бы, — усмехнулась Кэти. — Но тогда у нас не останется времени сделать остальные фотографии. Держи, здесь ещё осталось немного крема, так что намажь и свое тело. Я не хотела бы, чтобы такой замечательный член весь обгорел.

Я взял тюбик и втер еще немного солнцезащитного крема в мое тело, уделяя особенно внимание члену, и бледной коже вокруг моего паха.

Я даже не мог себе представить, насколько болезненным бы мог стать солнечный ожог, и у меня не было никакого желания это узнать. Втирая крем в член, он немного встал, и Кэти глянув на него сказала:

— Если хочешь могу помочь. Он уже пришел в себя?

Я рассмеялся.

— А я подумал, что у нас нет на это времени?

— Да нет, мы не буден ничем заниматься, — хихикнула она. — Но мне можно хоть об этом помечтать, не так ли? После обеда у нас еще будет время, если конечно захочешь…

Я усмехнулся ей в ответ, что означало моё молчаливое согласие.

— Ну, хорошо, мы можем чуть-чуть по обниматься здесь, — предложила она. — Конечно, если ты этого хочешь…

Лежа рядом друг с другом мы начали целоваться.

Мой член откликался на каждое её прикосновение, потому что наши тела были полностью обнаженные.

Из-под скалы доносился шум океана, а теплые солнечные лучи играли на нашей коже.

Мы прижимались друг к другу, и я чувствовал, как грудь Кэти прижимается к моей груди.

Когда мы целовались, моя рука начала двигаться по ее спине, и лаская ее спину; опустился рукой к её нежным круглым ягодицам.

Я почувствовал, легкое возбуждение, но не такое сильное, как раньше. Скорее, я чувствовал теплое чувство удовлетворенности, близости, которое я раньше не ощущал.

Я задавался вопросом, чувствует ли Кэти то же самое; ее рука тоже ласкала мою спину и двигалась по моим ягодицам, не стараясь прикоснуться к моему члену мой член, и не пыталась прижаться пахом ко мне.

Я прервал наш поцелуй и спросил:

— Кэти, в этот раз все совсем иначе… Ты чувствуешь? Словно обволакивающее нас тепло и уют…

— Ну… кажется да, — согласилась она.

— Может быть, потому, что сегодня утром мы занимались кое-какими секс штуками? Такое ощущение, что я стал частичкой тебя…

Мы целовались и обнимались друг с другом еще какое-то время, пока Кэти не решила, что пришло время сделать еще несколько снимков.

Пока мы одевались, я подумал…

— Было бы забавно пофотографировать друг друга, когда мы голые и занимаемся разными вещами, как к примеру, сегодня утром… Хотя даже не знаю, где бы нам удалось их потом распечатать.

— Это могло бы быть весело; я смогла бы их разглядывать в кровати по ночам, — ответила она. — ведь купить их даже нигде их нельзя. Я сама проявила бы их и распечатала, у миссис Фрэнсис, но так как она пока что еще помогает мне, думаю, из этого ничего не выйдет.

Кэти часто с ней советовалась, а Миссис Фрэнсис, учила её, как правильно проявлять и распечатывать полученные фото, когда они возились с ней в её студии в Ньюпорте.

Я был согласен с её мыслью, действительно, было бы очень неловко, если бы она увидела некоторые фотографии Кэти со мной, которые мы имели в виду…

Одевшись, мы подняли наши сумки и снова вернулись через заросли кустов к маяку.