27 декабря 1973, четверг

Я был в полудреме, и вспоминая, что нахожусь в старой спальне Дианы у Кэти дома, я перевернулся, чтобы посмотреть на часы возле кровати.

5:30!

Слишком рано для того, чтобы встать, но мне хотелось пописать, поэтому я тихо выполз из кровати, потом в зал, не желая никого побеспокоить. Я спустился на цыпочках по коридору и попытался без шума открыть дверь ванной.

Еще, не будучи полностью знакомым с домом, я уже начал открывать дверь, когда вспомнил о скрипучих петлях. Ну, теперь уже поздно, пришлось понадеяться, что я никого не разбудил.

Закрывая за собой дверь, я услышал шаги, тихо раздающиеся в коридоре.

— Это всего лишь я, — услышал я шепот Кэти.

— Доброе утро, — прошептал я в ответ, открывая для нее дверь. — И счастливого дня рождения, думаю, сейчас я могу подарить тебе поцелуй.

— Конечно, можешь, — сказала она, проскользнув со мной в ванную. — И надеюсь, что-то еще помимо поцелуя. — Она сняла пижамную рубашку через голову. — Но сначала, мне нужно хорошенько пописать.

Кэти бросила пижаму на пол и спустила штаны.

— Не стой там, глупый, — шепнула она мне. — Ты же тоже пришел сюда пописать, не так ли?

— Эм, да, так и есть, — сказала я, принимаясь снимать шорты.

Как и прошлым утром, Кэти оседлала унитаз, оставив мне достаточно места, чтобы я мог понаблюдать за тем, как из нее течет моча, и чтобы в свою очередь я направил поток между ее ног в чашу.

— Сегодня мы можем попробовать начать вместе, — предложила она. — Ты готов?

Я кивнул, встал прямо перед ней, и прицелился членом между ее раздвинутых бедер.

— На счет три? — сказала она, и я кивнул. — Раз… два… три. Начни, — добавила она, когда я услышал уже знакомый шипящий звук.

Через несколько секунд я присоединился к потоку.

Нам было видно, как две струи смешиваются чуть выше воды в чаше, и слышны звуки, когда они с журчанием устремлялись вниз.

Кэти, казалось, писала намного дольше, так как все продолжала после того, как я уже закончил.

Перестав писать, она наклонилась вперед, поцеловала кончик моего члена и улыбнулась мне. Вставая, она обхватила меня руками и своей грудью прижалась к моей.

Мы вскользь поцеловались, а потом она отошла от меня и надела рубашку.

— Пора возвращаться в постель, — прошептала она и покинула ванную комнату.

Я снова натянул шорты и заполз в кровать.

Теперь я был слишком бодр, чтобы вернуться ко сну, поэтому прочел еще немного из «Маленькой красной школьной книжки», в основном о наркотиках и тому подобном.

По крайней мере, этим я не интересовался — я даже никогда не курил обычных никотиновых сигарет.

И хотя доктора мне вводили инъекции при помощи иглы — что я терпеть не мог, ни за какие деньги мира не попробовал бы такое вещество, как героин.

Однако, читать было довольно интересно, все, что мы о них говорили, так это «не пробуй их, они реальное зло».

Не то, чтобы книга кардинально изменила мое мнение о них, хотя по силе убеждения даже близко не стояла, скорее объяснила, как наркотики меняли твое тело.

В книге обсуждались и другие темы: в большинстве своем о системах власти, что школы должны и не должны делать, родителях, законах и так далее.

Некоторые, казалось, не имели отношения к изложенной ситуации, но чтение было довольно занятным.

Я начал понимать, откуда Кэти почерпнула некоторые свои идеи и умозаключения, скрывающиеся за ее поступками.

Сейчас уже чуть перевалило за шесть тридцать, так что я решил подняться и по-быстрому принять душ, прежде чем остальная часть семьи проснулась.

Я положил книгу обратно в рюкзак и собрался пойти в ванную комнату, как дверь тихо приоткрылась.

Кэти прокралась внутрь и безмолвно указала на кровать, подразумевая, что я должен лечь на нее. Она сняла с себя пижаму и осталась в длинной футболке, которая опустилась ей почти до колен.

Когда я лег на кровать, она мигом стянула с меня шорты и верхом оседлала меня.

Я чувствовал ее киску, уже слегка влажную, прижимающуюся к моему члену, который стремительно увеличивался в размерах.

Она принялась слегка раскачиваться назад и вперед, потирая киской ствол моего члена. Приподняв футболку над грудью, она начала сжимать и ласкать их, дергая себя за соски, пока они полностью не отвердели.

— Можешь представить, что внутри меня, вот так? — тихо спросила она.

Я только кивнул головой, теряясь в ощущениях от прижимающейся ко мне киски.

— Я чувствую, как ты глубоко входишь в меня, — произнесла она, шепча мне на ухо. — А когда кончишь, я почувствую, как ты еще сильнее вонзаешься в меня. Вчера, прежде чем лечь спать, я прочла один невероятно сексуальный рассказ, в нем описывалась сцена, где женщина «объезжает» подобным образом мужчину. Я так возбудилась, ты тоже должен его прочесть.

Я чувствовал, что от возбуждения киска Кэти стала совсем мокрой, а мой член — полностью эрегированным и очень жестким.

Именно в этот момент Кэти слезла с меня и склонилась над членом. Более половины его она взяла в рот, а затем повернулась к двери.

— Мне так хочется остаться и продолжить, но с минуты на минуту встанут родители, — пояснила она и поспешно вынырнула в дверь.

Я натянул шорты обратно, чтобы прикрыть торчащий член, раздосадованный, но заинтересованный категорией читаемых Кэти книг.

До меня донесся звук включившегося по ту сторону стены душа, когда я надел футболку и вышел в коридор.

Напротив моей комнаты дверь спальни Девида все еще была плотно закрыта, но дальше по коридору, рядом с моей, дверь в комнату Кэти стояла открытой. Я мельком заглянул внутрь, в ней было пусто, видимо потому что Кэти купалась в душе.

Меня одолел соблазн проникнуть к ней в ванную, но я решил не в его пользу — остальные скоро должны были проснуться.

К тому же, завтра у меня дома будет куча возможностей принять совместный душ.

Поджидая очереди в ванную, чтобы принять душ, я вытащил чистую пару трусов, футболку и шорты.

Еще я достал из кармана сумки подарок на день рождения Кэти, чтобы отдать его ей за завтраком. Как раз в этот момент я услышал, что душ перестал течь, поэтому сунул подарок под рубашку, которая лежала на столе.

Когда Кэти появилась у меня в дверях, я заправлял постель.

— Если тебе надо, душ свободен, — сказала она. Затем вошла в комнату и приподняла свою футболку, обнажив киску. — Теперь я полностью чистая, — сказала она. — На случай, если захочешь одарить меня в честь дня рождения поцелуем.

Я вплотную подошел к ней и пробежался пальцами по киске. Между губ до сих пор было влажно.

— Я просто так могу это сделать, — сказал я. — Может сегодня одарить тебя несколькими поцелуями.

— Пожалуйста, — произнесла она, — мне это нужно.

Затем она вынырнула из моей комнаты, и я услышал, как за ней закрылась дверь.

Время принять душ, подумал я, и направился туда, взяв с собой одежду.

Через пятнадцать минут я спустился на кухню к завтраку. Кэти уже сидела там с родителями. Я поздоровался со всеми и сел за стол рядом с Кэти.

— Девид еще не встал? — спросил я.

— Думаю, это он сейчас в ванной, — сказала миссис Парсонс. — Мы гадали, кто из вас выйдет первым.

Я налил себе фруктовый сок, а миссис Парсонс передала мне тосты. К тому времени, как мой завтрак был наполовину съеден, в дверях появился Девид.

Немного добродушно поворчав о местных сонях, мистер Парсонс слегка постучал о свой стакан.

— Так, думаю, все знают, какой сегодня день, — сказал он. — Некоторые люди за этим столом достигли незначительной вехи в своей жизни, и, думаю, снаружи их ждут несколько подарков по этому случаю. С днем рождения вас обоих.

— Нет, сначала вы оба позавтракаете, — выдала миссис Парсонс, как только Кэти с Девидом повскакивали со своих стульев. — Уол, ты же понимаешь, что я хотела, чтобы они закончили трапезу, прежде чем мы все это начали.

— Ваша мать права, — сказал он. — Заканчивайте есть, а потом посмотрим что же снаружи.

Я никогда раньше не видел такого показа скоростного питания. Хлопья, тосты, молоко и фруктовый сок, казалось, исчезли в вихре ложек, тарелок и рук.

— Кто пойдет первым? — спросил Девид.

— Иди ты, сынок, так как твой ближе всех, — ответил мистер Парсонс.

Прямо за дверью стоял баллон для подводного плавания в комплекте с грузовым поясом, ластами, маской и трубкой.

Девид уже с год как мечтал заняться подводным плаванием, а теперь, когда ему исполнилось девятнадцать, он мог взять уроки и получить сертификат.

Я знал, что он получит, миссис Парсонс упомянула мне об этом, на случай, если я захочу что-то к этому добавить.

Диана с Роджером объединились, чтобы заплатить за уроки, а мы с Кэти собрали деньги, чтобы приобрести для него хороший нож дайвера.

Девид, вне всяких сомнений, пребывал на седьмом небе от счастья.

Он осмотрел все несколько раз, восклицая как же это фантастично, что предметы лучшие из имеющихся и что он не может дождаться, когда примется за исследования более глубинных скальных платформ, до которых не мог добраться, ныряя с трубкой.

Настала очередь Кэти.

Миссис Парсонс предложила нам всем заглянуть в небольшую кладовку в задней части гаража. Когда Кэти открыла дверь, она испустила такой визг. Внутри того, что когда-то являлось старым складом для горшков, мистер Парсонс организовал крохотную темную комнатку с раковиной, полками и увеличителем.

— Фантастика, я даже не ожидала, — воскликнула она. — Даже не знаю, что сказать, но спасибо большое.

Она по очереди обвила их руками, обнимая и целуя.

— Тебе придется все самой расставить, как захочешь, — сказал отец. — Но все должно работать, здесь есть даже стартовый набор бумаги и химикаты. Увеличитель может наносить краску, по крайней мере, мне так сказали, но для этого понадобится дополнительное оборудование.

— Цвет меня пока не волнует, — сказала Кэти. — Так или иначе, оборудование довольно сложное, но я могу пройти обучение и практиковаться на нем, а когда буду готова, перейду к цвету. Могу я начать сегодня?

— Конечно, но я еще многое не распаковал, поэтому вы с Уиллом можете все организовать, как хотите, — ответил он ей.

— Прогноз погоды был верным, — сказал я. — Похоже, в любую минуту польет дождь, поэтому неплохо было бы повозиться внутри, в темной комнате.

— Ладно, детки, но сначала вам придется убрать кухню, — сказала миссис Парсонс.

Мы вернулись внутрь и все вымыли за несколько минут.

Закончив, я вытащил подарок Кэти из кармана и вручил его.

— Утром я нашел его в своем рюкзаке, — сказал я ей. — И подумал, что он, должно быть, для тебя.

— О, спасибо, — сказала она и открыла коробочку.

При виде золотой цепочки с двумя переплетенными буквами ее глаза загорелись.

— О, это так мило, и по настоящему красиво, — воскликнула она. — А что это на ней, похоже на буквы?

— Две буквы «К» и «У», сомкнутые вместе, — сказал я. — Кэти и Уилл.

— Как же здорово, — произнесла она. — Мне нравится. Можешь одеть ее на меня?

Я расстегнул застежку и провел руками мимо ее плеч, чтобы застегнуть сзади. Длина вписалась идеально, подвеска висела чуть выше ее грудей.

— Кэти и Уилл прикованы друг к другу, мне нравится твой замысел, — шепнула она мне.

— На самом деле, я никогда не думал в таком ключе, — ответил я. — Но когда ты упомянула его, в нем оказывается скрыт подтекст, не так ли?

— М-м-м-м, да, и мне нравится думать об этом, — сказала она, подмигнув. — Не хочешь помочь мне разобрать одну темную комнату?

Следующие два часа мы провели раскладывая оборудование по ее желанию. Разнообразные банки и подносы были складированы на определенные полки под столом, в то время как некоторые книги и ее файлы с негативами, а также контрольные листы были размещены на книжных полках у стены.

Я не знал, для чего нужна добрая половина предметов, хотя некоторые — ванночки для обработки, таймеры и мерные флаконы — были для меня ясны.

Я натянул несколько веревок сверху верстака, где должным образом должны были сушиться негативы с фотографиями. Фотоувеличитель разместился в верхней части стола, а на стене за ним — небольшая доска.

Сейчас дождь лил вовсю и нам было слышно, как он барабанит по крыше гаража.

— Неплохой денек, чтобы поработать внутри, — сказал я ей.

— И правда, если бы в данный момент мы оказались снаружи, то вымокли бы до нитки, — ответила Кэти.

— О? Я думал, тебе нравится, когда мы «мокрые». А еще я знаком кое с кем, кто сегодня утром был таким мокрым, — напомнил я ей.

— М-м-м-м. Люблю намокать таким способом — вернее обоими — с тобой, — ответила она. — Хотя, несмотря на то, что я сейчас в помещении, сегодня у меня еще есть возможность намокнуть.

— Знаешь, что это значит теперь, когда мне девятнадцать? — сказала Кэти. — Простая математика. — Она написала на доске странное уравнение.

π4i √u > 19

Я посмотрел на него: совершенно бессмысленное.

— А ты еще мнил себя математическим гением, — сказала она. — Все просто, прочитай слева направо: Прежде чем я извлеку тебя из-под корня (*трахну, займусь сексом, избавлю от девственности), будет больше девятнадцати.

— Прежде чем я извлеку тебя из-под корня… — Секунду-две я выглядел озадаченным, а затем до меня дошел смысл. — А, да, конечно. Будет больше девятнадцати? Типа совершеннолетие, ага.

— А сейчас мне уже девятнадцать, так что ты законно можешь заняться со мной сексом, — сказала она. — То есть, хочу сказать, если бы мы оба этого хотели. — Кэти стерла «формулу» с доски.

— У нас хотя бы есть место, где мы можем на законном основании запереться, — сказал я. — И если ты сразу же не откроешь дверь, можно будет сообщить, что мы проявляем фотографии.

Кэти засмеялась.

— Думаешь, я об этом уже не подумала? Сейчас все, что мне нужно сделать, так это найти несколько негативов, которые я хотела бы проявить, чтобы все проверить.

Кэти протестировала оранжевую и красную лампы в комнате, затем закрыла дверь и задернула две плотные шторы, чтобы поглотить последнюю полоску света. Следом Кэти заперла дверь и выключила основной свет.

Внутри оказалось довольно темно, но у нас не заняло так много времени, чтобы привыкнуть к темноте, тем более, что мягкий оранжевый свет позволял видеть определенные предметы.

— Оранжевый свет прекрасно подойдет для проявки черно-белых фотографий, — сказала она. — Давай посмотрим насколько темно вообще без света.

Кэти повернула выключатель безопасного оранжевого света и комната погрузилась во мрак. Даже после того, как наши глаза привыкли, было совершенно темно, так как свет от двери почти не проникал внутрь.

— Итак, похоже, все замечательно, — сказала она. — Я только открою дверь, береги глаза.

Комната наполнилась светом, когда дверь открылась, даже несмотря на то, что снаружи лил проливной дождь.

Вернувшись в дом, мы приготовили себе кофе и отнесли его в гостиную, где родители смотрели телевизор.

— Мы все настроили, — сообщила она родителям. — Это так здорово, спасибо за то, что соорудили ее ради меня.

— Что означает, что большую часть работы ты можешь проводить дома, — сказала ей мама.

— Так будет намного удобнее, — сказала Кэти. — Я хочу проявить несколько фотографий, чтобы ознакомиться с увеличителем.

С чашками кофе мы направились обратно в темную комнату, где Кэти закрыла дверь и снова задвинула плотные шторы.

Пролистав папки с негативами, она выбрала несколько пленок. Положив их на световой короб, который был встроен в верхнюю часть стола, я увидел, что на них изображены различные вариации низких, переплетенных пляжных кустов.

— Попробуем начать с вот этих, — сказала она. — В них много контраста и текстуры.

Кэти отмерила определенные химические реагенты, наполнила ими несколько подносов и включила безопасный свет.

— Хорошо, выключи основной свет, — произнесла она.

Мы выждали минуту-две, чтобы глаза подстроились под слабый свет. Она уже поместила первый негатив в слайд фотоувеличителя, переключила свет и внесла некоторые коррективы, в то время как я держался в стороне, не желая ничего испортить.

Когда она наконец осталась довольна настройками, то положила лист фотобумаги на подставку увеличителя и включила основную его лампу. Как только звуковой сигнал таймера сработал, она выключила свет и опустила лист бумаги в одну из ванночек.

Я мог видеть, как изображение медленно проявляется на бумаге, когда реагенты начали взаимодействовать с открытыми частями бумаги.

Как только проявка была закончена, она переместила лист во вторую ванночку, затем повесила, давая высохнуть.

— Выглядит довольно неплохо, — сказал я ей.

— М-м, — поддакнула она, — полагаю, для первого раза неплохо.

Кэти еще что-то настроила, а затем проявила второй, и, наконец, третий снимок. Включив основной свет, она осмотрела все фотографии сквозь увеличительное стекло, а проверив различные настройки на фотоувеличителе, вытащила руководство и прочла один из его разделов.

— Что ж, думаю, все работает как надо, — сказала она. — Он немного отличается от тех, с которыми я работала, но настроить его оказалось не так сложно. Позволь мне проявить еще один снимок, а потом мы сможем воспользоваться темной комнатой в других целях.

Вернувшись к мягкому оранжевому безопасному свету, Кэти сделала завершающий снимок. Когда изображение проявилось на бумаге в лотке проявителя, я снова был поражен тем, как картинка медленно проступает, словно по волшебству.

По окончанию процесса Кэти повесила его сушиться.

— А теперь приступим… к поцелуям в честь дня рождения! — хихикнула она, развернувшись ко мне лицом.