Висящий в воздухе Лун Дандан был окутан странным и загадочным светом. С каждым всплеском этого сияния его аура становилась всё сильнее. За его спиной смутно угадывался силуэт гигантского дракона, чрезвычайно похожего на Сяо Ба, но в отличие от последнего, этот дракон имел восемь голов.

— Анг-анг-анг-анг-анг! — одновременно взревели пять голов Сяо Ба. Его ранее лопнувшие чешуйки начали стремительно зарастать новыми, а тело становилось всё более мощным и внушительным. Две только что появившиеся головы начали излучать странный свет из глубины своих глаз. Вместе с тремя старыми головами, они источали волны пяти стихий: света, воды, огня, земли и ветра.

Пятиглавый Золотой Дракон! Нань Юй с изумлением наблюдал, как тело Сяо Ба, уже превысившее двадцать пять метров, продолжало стремительно расти и становиться всё более внушительным — у него даже дар речи отнялся.

Это что же выходит… Лун Дандан перешёл на седьмой ранг? Но ведь после заключения контракта с духовной печью Лунный Свет Безбрежного Моря, он не должен был пробиться выше пика шестого ранга, пока не передаст ей как минимум двести тысяч единиц духовной силы. А как тогда объяснить всё происходящее перед его глазами? Он был абсолютно уверен: Лун Дандан действительно прорвался на седьмой ранг! Более того, этот уровень явно не был обычным седьмым рангом. Его аура, свежеполученное Адамантовое Основание уровня Бессмертия, и этот Пятиглавый Золотой Дракон…

Если раньше Лун Дандан считался восходящей звездой Рыцарского Храма, то теперь этого определения уже было недостаточно. Теперь он — сверкающая звезда, которая, несомненно, озарит собой весь Рыцарский Храм.

— Брат! Брат! — в этот момент Нань Юй услышал голос Лун Кункуна. Обернувшись, он увидел, как тот, сидя на Адамантовом Основании, источающем белое сияние и подавляющем убийственное намерение, машет рукой Лун Дандану.

Услышав зов младшего брата, Лун Дандан медленно открыл глаза. Паря в воздухе, он поднял правую руку и мягко ударил по воздуху в сторону Лун Кункуна.

Кроваво-красный луч света сорвался с небес и обрушился прямо на Лун Кункуна.

— Да чтоб тебя, братец! Ты что, братоубийством заняться решил?!

Как только кровавое сияние окутало его тело, Лун Кункун почувствовал, как в него врезалось леденящее до мозга костей убийственное намерение. Это чувство было настолько жутким, что у него буквально немели конечности, а страх, сковывающий всё тело, резко усилился. Потому что убийственное намерение было направлено на него самого — оно подавляло его волю. И его духовная печь Вихря Элементов, до этого момента поглощавшая и подавлявшая всё давление страха, теперь будто бы оказалась запечатанной. Волна ужаса прокатилась по всему телу Лун Кункуна, и его лицо вмиг побелело.

Но именно в этот момент в глазах Лун Кункуна начали происходить изменения — в глубине зрачков на мгновение промелькнула слабая фиолетовая вспышка. В тот же миг волна ужаса, исходящая от Адамантового Основания, на котором он сидел, мгновенно застыла в воздухе. Казалось, будто оно столкнулось с чем-то поистине ужасающим и теперь пыталось потихоньку, незаметно, свернуться обратно.

Но в следующее же мгновение Лун Кункун крепко сжал рукояти обеими руками, и две полосы фиолетового света хлынули в Основание.

В этот момент Адамантовое Основание с оглушительным металлическим звоном взорвалось и Лун Кункун с грохотом рухнул обратно на пол.

Однако уже в следующую секунду Основание, источающее белое сияние, стремительно трансформировалось в боевую броню, которая обратилась вспять и начала крепиться к его телу — одна за другой бронепластины встраивались в его силуэт, поднимая его на ноги.

Тело Лун Кункуна несколько секунд оставалось неподвижным, но затем его аура резко взмыла вверх. Аура страха снова вспыхнула — и в его левой руке появилась тяжёлая бело-золотая гравированная форма щита, поверхность которого была покрыта странным узором: искажённое от крайнего ужаса лицо мужчины. Его боевые доспехи, созданные из Адамантового Основания, также отличались от прочих: на фоне обычной брони они источали бело-огненное сияние и имели зловеще-бледный платиновый отлив.

Зрачки Наня Юя невольно сжались. Да вы двое что, грабить сюда пришли?

Ладно ещё Основание Лун Дандана — оно просто много лет не находило достойного владельца, а теперь, наконец, снова раскрылось. Тут Нань Юй больше испытывал радость. Но вот это Адамантовое Основание, которым овладел Лун Кункун — совсем другое дело. Оно обладало крайне особым статусом. Это был прототип Божественного Трона Страха и Печали — одного из шести Божественных Тронов. Именно на его основе впоследствии был создан настоящий Божественный Трон Страха и Печали, которому удалось достичь уровня артефакта.

Поэтому это Основание имело высшее положение среди всех тридцати шести Адамантовых Оснований. Почти каждый рыцарь, получивший его признание, имел шанс стать обладателем Божественного Трона Страха и Печали и, соответственно, стать Рыцарем Божественной Печати Разрушения и Прощения.

На протяжении поколений все Рыцари Божественной Печати Разрушения и Прощения проходили проверку именно этого Основания. Оно служило им в тренировках, помогало накапливать силу и совершенствовать синергию, что значительно увеличивало их шанс получить сам Божественный Трон Страха и Печали.

Можно сказать, что это Основание — первое среди всех Адамантовых Оснований. Оно прошло закалку десятками поколений Рыцарей Божественного Трона и уже практически приблизилось к уровню Бессмертия. И что же? Теперь оно вот так легко оказалось в руках Лун Кункуна?

Причём, вполне очевидно, что признание пришло не только благодаря силам Лун Кункуна — скорее всего, это произошло с помощью Лун Дандана. А это ведь нарушение правил, не так ли? Хотя… раньше такого вообще никогда не случалось!

Вот и сидел теперь Нань Юй, испытывая настоящий вихрь чувств. Когда-то именно это Основание было его главной целью, его заветной мечтой. Потому что признание со стороны этого Основания означало шанс стать Рыцарем Божественной Печати Разрушения и Прощения. А кто сейчас занимает эту должность? Правильно — Верховный Наставник Святого Зала.

Как раз за мгновение до этого как он ещё думал, что Лун Дандан вполне может стать наследником нынешнего Главы Святого Зала, и вот — не прошло и нескольких секунд, как Лун Кункун будто изо всех сил машет рукой: «Я! Я! Я!»

Вокруг тела постепенно рассеивался красный свет, Лун Дандан сидел с закрытыми глазами и молча ощущал изменения, происходящие в его теле.

Сейчас он уже понимал, что произошло. Хотя он и представить себе не мог, что Духовная печь Красный Лотос Асуры воспользуется силой Адамантового Основания, чтобы провести над ним испытание и одновременно самому эволюционировать, но после этого совершенствования печь явно стала другой — по крайней мере, теперь её можно было не только самостоятельно активировать, но и наладить с ней контакт. В данный момент Лун Дандан смутно чувствовал, что его связь с этой духовной печью стала гораздо глубже, и он мог отчётливо ощущать, что духовная сущность печи значительно усилилась.

Ещё важнее было то, что вместе с эволюцией Духовной печи Красный Лотос Асуры он сам также совершил прорыв: под влиянием той страшной убийственной воли он прорвался сквозь ограничение, наложенное Духовной Печью Лунный Свет Безбрежного Моря, и достиг седьмого ранга. В состоянии элементального тела Лун Дандан отчётливо ощущал, что его физическое тело претерпело качественные изменения. Очень многое стало иным.

Он только что использовал убийственную волю, чтобы подавить Лун Кункуна, — и сделал это с единственной целью: пробудить в брате ту таинственную силу крови. Хотя они до сих пор не знали, откуда в Лун Кункуне взялась эта сила, но, судя по предыдущим случаям её пробуждения, она определённо была исключительной — ведь даже Бога-Демона можно было с её помощью уничтожить. Это не могло быть чем-то обычным.

И точно — когда под действием убийственной воли эта сила крови в теле Лун Кункуна сама собой пробудилась, ощутив смертельную угрозу, она сумела подавить Адамантовое Основание и позволила Лун Кункуну слиться с ним, стать его хозяином.

Разве это не милость небес? В тот самый момент, когда братьям жизненно необходима сила, им выпадает такая редкая возможность. Несомненно, с получением Адамантовых Оснований их мощь совершила качественный скачок. Они, наконец, догнали кузину.

Лун Дандан бросил взгляд на Лун Кункуна, а затем первым сел на землю, скрестив ноги. Его изменения были наибольшими: признание Адамантового Основания, эволюция Духовной печи Красный Лотос Асуры, прорыв до седьмого ранга. Всё это требовало закрепления, а также глубокого осмысления перемен в теле.

Лун Кункун, заметив это, тоже сел на месте в своей боевой броне Адамантового Основания, чтобы прочувствовать изменения в теле и ощутить отличия, которые принесло ему Основание.

Щит в руке оказался удивительно удобным: несмотря на внушительный внешний вид, на деле он ощущался лёгким, будто невесомым. Кроме того, в сознание непрерывно поступали странные сигналы, которые позволяли ему быстро понять суть возможностей этого Основания.

Настоящее сокровище! Просто невероятная находка! Восторг!

Цанхай, увидев, что Лун Дандан завершил прорыв, тут же обратился в поток света и слился с его телом, исчезнув из виду. В Святом Храме остался лишь Главный Святой Рыцарь Нань Юй, всё ещё пребывающий в растерянности.

А что ему оставалось делать? Он даже не смел пойти в Святой Зал, чтобы доложить обо всём — ему нужно было во что бы то ни стало охранять этих двух маленьких предков! Два лучших Адамантовых Основания оказались у них, а теперь взгляните — что это за существо перед ним? Пятиглавый Золотой Дракон, длина тела уже почти тридцать метров, сам как небольшой холм. И ведь от него исходит аура, сравнимая с девятым рангом магических зверей. Более того — это потомок Императора Драконов.

Ранее, когда они сражались против двух рыцарей Адамантового Основания, этот питомец буквально заставил того полу-дракона полностью прекратить сопротивление. А сейчас он ещё и совершил такой скачок в силе… Что тут говорить? Боюсь, даже десяти-ранговые гигантские драконы, встретившись с ним, не посмеют дерзить! Рыцарь Пятиглавого Золотого Дракона — разве не мечта?

……

Пустыня. Бескрайние выжженые просторы — куда ни глянь, только пески и безжизненные холмы.

И вот на самом краю этой пустыни, возвышается огромный каменный город, совершенно не вписывающийся в окружающий пейзаж.

Он построен из серо-чёрных глыб, выглядит внушительно — даже превосходит по размеру любой человеческий главный город, и только столица Федерации Храмов, Святой Город, может с ним сравниться.

Внутри этого города поток существ не прекращается, улицы полны движения. Но если приглядеться, становится понятно: эти "люди" вовсе не настоящие люди.

У большинства из них кожа синевато-лиловая или пепельно-серая, а в глазах мерцают разноцветные огни. Они снуют туда-сюда, но всё это проходит в гнетущей тишине — звуков почти нет.

Если приглядеться внимательнее, можно почувствовать, что в этом городе царит пронизывающая зловещая атмосфера. Она не давит на плечи, но пронизывает до костей ледяным холодом — будто вся жизнь из него ушла.

В центре крепостной стены находится огромная арка, над которой высечены три иероглифа, каждый более десяти метров в диаметре: Город Стихийного Бедствия!

На вершине высокой башни, в самом сердце Города Стихийного Бедствия, в этот момент стоят две фигуры.

Одна из них полностью скрыта под огромным плащом — невозможно разглядеть ни лица, ни даже силуэта.

Рядом с ним — женская фигура. В отличие от всего города, от неё исходило сияние жизни.

Но сейчас её глаза были пусты. Она смотрела вдаль, лицо застывшее, с выражением, будто оторванным от реальности.

— Поняла? — раздался странный, но по-своему приятный голос из-под капюшона.

— Поняла. Кажется, я тоже всё вспомнила… — отрешённо ответила женщина.

Голос фигуры в плаще внезапно стал холодным:

— Значит, они все должны умереть, не так ли? Этот грязный мир разве не должен быть очищен?

Женщина снова кивнула. В её глазах, наконец, вновь появился свет — но это был свет ярости. Она машинально сжала кулаки.

— Да, они все должны умереть. Все люди… все до единого должны умереть, должны умереть!

Её зрачки начали меняться, взгляд, полный ненависти, словно начал пылать. Её аура стремительно нарастала и трансформировалась. А фигура в плаще медленно подошла к ней, и вскоре две фигуры слились воедино.

Во всём Городе Стихийного Бедствия в тот же миг пронёсся бурный поток ауры, охвативший весь город. Все обитатели Города Бедствия подняли головы, а в следующее мгновение — одновременно пали на колени.

— Приветствуем Святого Владыку!

— Да, я вернулась! — холодный голос разнёсся по всему городу.

В одной из комнат — полностью каменной, но украшенной множеством драгоценных металлов, из-за чего она выглядела по-королевски роскошной, — у кровати стоял человек. Мужчина, человек. Он слышал этот холодный голос, и всё его тело мелко дрожало. Казалось, он сражается сам с собой. В его глазницах мерцало слабое пламя, но его руки были сжаты так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Не надо... Сяо Сюэ, ты не должна… — прошептал он.

— Не приходите. Ни в коем случае не приходите. Дандан, Кункун… вы только не приходите сюда…

— Я… тот человек?.. Нет. Я — Лун Лэйлэй. Я не он…

— Дети… не приходите. Не надо нас спасать…

В его глазах отразилась глубокая мука. И в следующее мгновение, словно приняв окончательное решение, в его взгляде вспыхнула решимость. Он резко вскочил и всей силой бросился в сторону, опуская голову, чтобы с разбега удариться об каменную стену.

Но именно в этот миг перед ним вдруг возникла стройная фигура. Белоснежная изящная ладонь встала перед его лбом. Рядом зазвучал приятный, но ледяной голос:

— Лун Лэйлэй, ты действительно… так сильно разочаровал меня. Ты и вправду собираешься быть трусом?

Перевод: = mESSiAh =