Поцелуй был таким яростным, словно её пожирали живьём. Можно ли это вообще назвать поцелуем? Это было насилие, высасывающее её жизненную силу, оскверняющее её чистоту и лишающее её всего, что у неё было.

Сквозь сжатые губы Ирел чувствовала его слюну, горькую, как крепкий ликёр, попадающую ей в рот. Вместе с ней проникала и его агония, неся с собой зловещую ауру смерти.

— М-м, ах…

Её терзала боль. Его необъятная сила, не знающая границ, вторгалась в неё, заполняя всё её существо.

— Открой рот. Шире, — приказал он, отбросив формальности, и его глаза сверкнули хищной яростью. Он изменил угол поцелуя, проникая всё глубже.

Его язык принудительно ворвался в её маленькие губы, неумолимо и непреклонно. Он притянул её язык, всасывая его до самого корня, обвив его, словно змея, переплетая и возбуждая свои желания в ней.

Его слюна действовала на Ирель как афродизиак. Голова кружилась, тело обмякло, но в то же время она чувствовала, что может вознестись куда-то, потеряв всё чувство реальности. Если она позволит себе поддаться этому ещё больше, она окончательно потеряет себя.

— Хватит… — умоляла она.

Задыхаясь, Ирел сумела повернуть голову в сторону, произнося последнюю отчаянную мольбу. Но его язык, скользнувший по её покрасневшим влажным губам, безжалостно проглотил и это.

— Почему? Боишься, что если мы продолжим, сама начнёшь умолять меня войти? — насмешливо спросил он, небрежно расстёгивая воротник своей рубашки. 

Затем, преднамеренно медленно, он дал своей руке скользнуть вниз и погладил выпуклость на своих брюках.

Он словно демонстрировал свой тяжёлый, напряжённый член.

— Ты такая мокрая, но не хочешь, чтобы я вошёл? Ложь тоже имеет свои пределы, — сказал он, прищурив глаза.

Он вытащил свой массивный член. Как только он спустил брюки, его член выскочил, истекая липкой жидкостью, и встал торчком к животу. Его размер и форма были поистине ужасающими, словно оружие, и Ирель, побледнев, покачала головой.

— Он не войдёт. Слишком большой, — прошептала она.

— Ты такая милая, когда капризничаешь, — насмешливо ответил он, не дрогнув, и схватил её за лодыжку. 

Затем ловко раздвинул её ноги, просунув между ними своё крупное тело.

— Ты такая красивая, что я готов кусать тебя до смерти, — прошептал он зловеще, прежде чем войти, и лизнул её мочку ухо. 

Затем он прижал свои зубы к этому маленькому участку кожи, аккуратно, но твёрдо прикусив его.

Ощущение его твёрдых зубов, соприкасающихся с холодной поверхностью её драгоценной серёжки, было странно дезориентирующим. Язык, скользивший по покалывающей от укусов мочке, заставлял её голову кружиться.

Пока она была отвлечена, он медленно толкнул бёдра вперёд. Огромная головка, размером с кулак ребёнка, коснулась между её раздвинутыми ногами.

«Это невозможно».

Член, давивший на её вход, был слишком большим и твёрдым. Казалось немыслимым принять такого монстра в своё нежное тело.

— Подождите, пожалуйста, — в панике Ирель попыталась его оттолкнуть. 

Но Баркан Ха Машт поднял голову и холодно предупредил её своими холодными, словно свет луны, глазами.

«Только попробуй ещё раз меня оттолкнуть».

Её рука, лежавшая на его плече, задрожала, не в силах сдвинуться – ни оттолкнуть, ни притянуть. Наслаждаясь этим трепетом, Баркан протянул руку.

— Ты хочешь меня обнять?

Он улыбнулся так невинно, будто не бросал на неё только что угрожающий взгляд. Его врождённая красота завораживала, и он взял её руку, обняв себя за шею. Теперь они выглядели как нежная влюблённая пара.

— Ты единственная, кто любит меня, — насмешливо произнёс он сладким голосом и поцеловал её дрожащие веки.

Затем крепко сжал её бедро и начал развратно тереться своим членом о её влажные половые губы, словно заявляя, что она теперь принадлежит ему.

— Не волнуйся. Сейчас ты узкая, но я буду трахать тебя, пока ты не привыкнешь к моему члену.

Твёрдая головка давила на вход её киски, словно готовясь пронзить её. Он двигался вперёд и назад, смазывая её своими соками, и её промежность покалывало от возбуждения.

Горячая округлая головка мягко давила на клитор и толкалась в её вход. Каждый раз, когда это происходило, её внутренности сжимались, словно приветствуя его член.

— Ах, м-м…

Её маленькие руки на его широких плечах дрожали. Почувствовав это, Баркан хихикнул, будто ему щекотно.

— Что, хочешь, чтобы я поскорее вошёл и начал двигаться?

От этих слов стыд, который она так старательно сдерживала, вспыхнул во всю силу. Лицо покраснело, щёки пылали, и Ирель не знала, что делать.

Если он увидит её в таком виде, то наверняка будет издеваться ещё сильнее. Подумав об этом, она невольно крепче обняла его за шею.

— … — Баркан, который, казалось, вот-вот войдёт в неё, неожиданно замер. Его взгляд опустился, на мгновение задержавшись на тонких руках, обхвативших его шею, его выражение было трудно прочесть. Казалось, он хочет то ли оттолкнуть её, то ли утонуть в её объятиях.

Но колебание длилось недолго. На его лице, лишённом эмоций, появилась ещё более яростная и циничная усмешка.

— Не торопи меня. Если хочешь выйти на встречу на своих двоих.

Его движения бёдрами, трущимися о её киску, стали ещё более развратными. Не в силах вынести это щекочущее ощущение, Ирель закрыла глаза и взмолилась:

— Пожалуйста. Если вы собираетесь это сделать, то поскорее…

Её охватывал ужас от мысли, что её семья может застать их в таком виде. Поэтому она заперла дверь спальни, но этот безжалостный завоеватель ворвался, разнеся дверь в щепки, как и в тот день, когда он появился и разрушил её жизнь.

Любой мог заглянуть через разбитую дверь и увидеть, как она развратно сплетается с этим воплощением похоти средь бела дня.

— Да пусть смотрят. Путь увидят, насколько мы горячи, — произнёс Баркан низким, тяжёлым голосом, облизывая губы. Но его глаза, смотрящие на растрёпанную Ирель, не выражали ни капли спокойствия и самоконтроля.

Его дыхание, падающее на её обнажённые ключицы, было грубее и горячее обычного. Сексуальность, исходящая из его нахмуренных бровей, была такой сильной, что могла развратить любого, кто на него взглянул.

— Попробуй умолять, — сказал он.

— Умолять? О чём… — сконфуженно спросила она.

— Умоляй меня трахнуть твою киску, — дерзко ответил он.

На мгновение Ирель не могла поверить своим ушам. Увидев её ошеломлённое лицо, Баркан прищурился и прошептал:

— Если промедлишь, кто-нибудь может прийти и найти тебя. Ты хочешь, чтобы тебя увидели в таком виде?

Его тон был мягким, но это было ни что иное, как принуждение. Под давлением неотразимой силы его голоса Ирель прикусила губу.

«Что мне делать?»

Но времени на раздумья не было. Мысль о том, что её семья сидит в гостиной, ничего не подозревая и тревожась за неё, пронеслась в голове, и её губы бессильно приоткрылись.

— Пожалуйста, войдите… в меня, — она просто не могла произнести то слово.

Даже от мысли о нём ей хотелось прикусить язык, и слёзы навернулись на глаза. К счастью, Баркан знал её пределы.

— Молодец, — сказал он, поцеловав её покрасневшие веки, и улыбнулся, как ядовитый цветок.

— Теперь, в качестве награды, я войду в тебя, — добавил он.

С этими словами он резко вошёл в неё своим толстым членом. Ирель ахнула, когда он насильно проник в её узкое отверстие, заполняя её.

Её внутренности растянулись до предела, словно собирались вот-вот разорваться. Его твёрдая головка раздвигала складки её стенок, вызывая крик одновременно и боли, и экстаза.

— Ах…!

Ирель тонко застонала, и в то же время из губ Баркана вырвался слабый стон. Он нахмурился, не веря в испытываемое им невероятное удовольствие.

— Что за… Внутри так… — пробормотал он сквозь зубы и крепко закрыл глаза. 

На его лице больше не было ни притворства, ни насмешки – только борьба за сдерживание чего-то.

Когда он открыл глаза, в его золотых зрачках осталась только животная похоть. В тот момент, когда она почувствовала, как его руки сжали её бёдра, он вошёл ещё глубже, до самого основания.

— Ах! — её и так узкое отверстие сжалось от удивления. Из Баркана вырвался стон, смешанный с болью и блаженством.

Сопротивление её тугого отверстия только распаляло его ещё больше. Не в силах ввести свой член до конца, он продавил её тело вверх по дивану.

Но вскоре его сильные руки схватили её и потянули к себе ещё сильнее, не желая отпускать её ни на дюйм.

— Ах, горячо. Как будто я горю в аду, но это безумно приятно, — из его горла вырывались хриплые стоны, такие развратные, что уши раскалялись от смущения, стоило только их услышать.

— Раздвинь шире. Ещё шире, — прорычал он, когда не смог войти полностью из-за её узости. Его голос, хоть и звучал властно и требовательно, был пропитан оттенком отчаянного желания.

Не в силах проигнорировать его умоляющий тон, Ирель нерешительно раздвинула ноги. Но этого было недостаточно, чтобы удовлетворить разгорячённого хищника.

Его большие руки схватили её лодыжки и раздвинули их максимально широко. Теперь её растянутый вход и покрасневший клитор были полностью обнажены. Баркан облизал их взглядом, и из его стиснутых зубов вырвалось тихое ругательство.

— Это сведёт меня с ума.

---

Команда — RoseFable.

Переводчик — Saimon.