В этот самый момент на борту военного корабля Морского Дозора…

Борсалино, адмирал флота, более известный под прозвищем Кизару, лениво потягивал чай. С газетой в руке, закинув ногу на ногу, он удобно устроился в шезлонге, всем своим видом излучая расслабленность, граничащую с откровенным бездельем. Время от времени с его губ срывались протяжные, удивлённые возгласы, полные деланого ужаса:

— Ну-у-у, какие стра-а-ашные~ А-а-а… и этот тоже ничего себе~ Нынешняя молодёжь, такая пуга-а-ающая~ — он сделал глоток. — М-м-м… чаёк сегодня зна-а-атный~

Говоря это, он искоса взглянул на массивную фигуру, застывшую рядом.

— Дядька, может, будешь повнимательнее? Мы вообще-то заключённого конвоируем! Что это за отношение?! — Сэнтомару, командир научного отдела Дозора, здоровяк с гигантским топором за спиной, с беспомощностью взирал на расслабленную фигуру адмирала.

— Ну-у-у, Сэнтомару-кун, я и так проявляю чудеса-а-а бдительности. Обычно в это время я уже вижу деся-я-ятый сон~ Всё равно никто сюда не су-у-унется~ — протянул Кизару своим обычным, слегка тягучим голосом, всем своим видом демонстрируя нежелание утруждаться.

Он даже мельком глянул на Куму, стоявшего неподалеку, и с видом вселенского смирения покачал головой.

Сэнтомару, воззрившись в небо, тоже погрузился в раздумья.

«Солнце ещё не село… Рабочий день толком не кончился… А он уже баиньки собирается?..»

Подумав об этом, Сэнтомару лишь махнул рукой, прекращая бесплодные препирательства. Он взвалил топор на плечо и принялся патрулировать палубу.

Что до Бартоломью Кумы, то он неподвижно стоял на палубе, неподалёку от Кизару. Мыслей о побеге или сопротивлении не возникало. Казалось, он принял свою участь с пугающим фатализмом. Словно такова была его природа – не идти наперекор.

Кума смотрел на багровеющий диск заходящего солнца, и сердце его сжималось от смешанных чувств.

«Бонни... справится ли она одна?.. Вир... придёт ли он? Вряд ли. Против адмирала... что он сможет? После той схватки он и сам, должно быть, тяжело ранен. Уйти от двух адмиралов – такое даром не проходит. Если честно... лучше бы не приходил. Иначе он лишь разделит мою участь».

Но стоило мыслям вернуться к Бонни, как в глубине души Кума ловил себя на отчаянной надежде: а вдруг Вир всё же явится? Что, если у него и впрямь есть какой-то выход?

Сердце Кумы разрывалось от противоречий. Часть его души жаждала спасения, но сам он от него отказывался. Возможно, дело было в сделке с Мировым Правительством. Ведь они спасли его дочь. Нарушить слово? Нет... на это он пойти не мог.

— Эй, здоровя-я-як~ чайку не желаешь?~ — вновь раздался расслабленный голос Кизару.

Кума лишь молча покачал головой, не меняя выражения лица.

— Ах-х-х… — протянул Кизару, отхлебнув ещё. — Кто зна-а-ает~ Может, этот твой Вир и впрямь явится за тобой~ Ты ведь спас немало его люде-е-ей~

Но Кума хранил гробовое молчание. Лишь спустя долгое время наконец раздался его низкий, глухой голос:

— Нет. Я буду соблюдать соглашение с Мировым Правительством.

Голос Кумы был твёрд. И до абсурда принципиален. Впрочем, Кизару знал – этот гигант всегда был таким. Снова смиренно покачав головой, адмирал вернулся к чтению газеты.

Тем временем, примерно в пяти километрах по курсу корабля…

Внезапно, словно материализовавшись из воздуха, появился Вир.

— Чёрт побери! Вымотался так, словно очередями из пулемёта палил без остановки! — Вир без сил рухнул на парящую в воздухе стальную платформу, напоминая выброшенную на берег рыбу. Однако уже через мгновение он вскочил, полный энергии, словно и впрямь был готов отбарабанить ещё одну ленту.

— Мерзкое ощущение. Точно говорю, нельзя эту штуку использовать подряд, а то и помереть недолго, — ворча, Вир уселся поудобнее.

В поле его зрения медленно вырастал силуэт огромного корабля. Гигантскую эмблему Морского Дозора на его парусе невозможно было не заметить.

«Ага. Без сомнений. Это он. Не ожидал, что мои навигационные навыки окажутся настолько точны! А я, кажется, прирождённый навигатор!» — самодовольно хмыкнул Вир.

Но на линкоре Сэнтомару, несший вахту на носу, едва не подпрыгнул от изумления. Его лицо перекосилось, когда он заприметил неподалеку одинокую фигуру в белом. Схватив подзорную трубу, он прильнул к окуляру... но когда опустил её, место, где только что виднелся незнакомец, уже пустовало. Сэнтомару не сомневался – ему не показалось. Слишком опытен он был, чтобы списать всё на обман зрения. Он тут же сорвался с места и бросился на корму – доложить адмиралу!

— Дядька! Дядька! У нас проблемы! — крик Сэнтомару эхом разнёсся по кораблю.

Но, добежав до Кизару и увидев развернувшуюся перед ним картину, Сэнтомару застыл на месте, а глаза его полезли на лоб.

Кизару по-прежнему невозмутимо восседал в шезлонге. А прямо рядом с ним, нагло ухмыляясь, стоял парень в белом. Вир?!

«Какого дьявола? Этот парень ведь враг! Почему дядька болтает с ним как со старым приятелем? Сражаться нам или как?!»

За спиной Сэнтомару уже сгрудилась почти вся команда. Дозорные растерянно переглядывались, не понимая, атаковать или ждать приказа.

— А вот и ты-ы-ы~ Как бы-ы-ыстро, юноша~ Прямо как я-я-я~ — на лице Кизару играла его обычная ленивая ухмылка, будто он всё это время ожидал появления Вира. Хотя на самом деле это была лишь его природная невозмутимость, граничащая с ленью.

«Думаете, я глупец? Или этот мальчишка? Он посмел заявиться ко мне средь бела дня, вот так запросто! Да если бы я спал, он, чего доброго, забрался бы ко мне под одеяло! Такая наглость! Неужели не ясно? Этот тип явно ничего не боится. Арестовать? Зачем лишние телодвижения? Расслабимся и посмотрим, чего этому наглецу нужно. Если просто поболтать – можно и чайку вместе выпить. А вот если задумал что-то ещё… Ну, тут уж я не могу позволить ему своевольничать».

— Эй, адмирал, не скромничайте! Куда уж мне до легендарного «Трёхсекундного» Кизару! — парировал Вир, чьё умение отпускать колкости было отточено до совершенства.

Лицо Кизару мгновенно посуровело.

Вир, чувствуя себя как дома, соткал из потрескивающих молний стул и небрежно на него опустился. Усевшись, он без церемоний схватил чашку со свежезаваренным (и нетронутым) чаем Кизару и сделал большой глоток. Это ещё полбеды. Но выражение крайнего отвращения на его лице… А остатки чая он и вовсе демонстративно выплюнул на палубу.

— Тьфу! Адмирал, я, конечно, вымотался, пока сюда добирался, но что это за пойло? На вкус – как помои! Кто, чёрт возьми, это заваривал? Бурда какая-то. Ни цвета, ни аромата, ни вкуса – абсолютный ноль! — Вир принялся громить чай с видом заправского сомелье.

Лицо Кизару потемнело ещё сильнее.

«Ладно бы предыдущая чашка... Но эту-то заваривал я сам! Ты!..» — Кизару на мгновение потерял дар речи. Он всегда считал себя верхом бесцеремонности. Но этот юнец? Рядом с ним Кизару выглядел смиренным монахом. Это было всё равно что вломиться на званый ужин, без приглашения усесться за стол, сожрать всё подчистую, перевернуть стол ногой, а потом заявить хозяевам: «Какая гадость! Отвратительно готовите!»

Всё, о чем сейчас мог думать Кизару, было одно: «Какая непроходимая наглость! Иногда мне самому хочется вызвать Дозор на этого паршивца!»