Сама по себе столица Бельферни не отличалась особой блистательностью, однако осень преображала ее до неузнаваемости. Дорогу, выложенную из камня, укрывало ярко-красное полотно опавшей листвы, и эта картина, отпечатавшись в моем сердце, не могла не вызывать улыбки.

Прислушиваясь к хрусту сухих листьев под ногами, я посмотрела на Лехана.

- Хорошая сегодня погода, не так ли?

Осень отчего-то вселяла в меня приятное волнение. Прохлада ветра, жар далекого солнца, - все таило в себе безотчетную сладость.

Брат, приподняв уголки губ, ответил:

- Согласен. В последнее время было зябко, но нынешний день на удивление хорош.

- Сам Бог велит нам повеселиться, - торжественно заключила я.

Что-что, а жители Белуа были далеки от обыденных развлечений. Всему виной был мой упрямый отец. Будто случится конец света, если он уделит один день не работе, а отдыху. Выросшая под крылом графа Белуа и до последнего верившая в его правоту, я тоже не имела представления о том, как посвящать время праздности.

На перекрестке Лехан вдруг схватил меня за запястье.

- А? Что такое?

Свернув налево, брат размашистыми шагами двинулся дальше, проигнорировав мою растерянность. Чтобы не задеть лавки торговцев, беспорядочно раскиданные по узкой улочке, мне пришлось вплотную прижаться к Лехану.

- Куда мы идем?

- Я знаю одно место, которое может Вам понравиться.

Хаос, устроенный местными лавочниками, сбивал с пути, однако общая атмосфера оживленности, сдабриваемая завлекающими возгласами торговцев, несомненно околдовывала.

Лавочки здесь были хоть и ветхими, но миловидными, с вывесками разных форм и размеров, теснившимися одна на другой. Минуя продавцов, увлеченных разговорами друг с другом, я невольно подумала о Пятой авеню.

Пятая авеню и прилегавший к ней купеческий район, оба находившиеся во владении Руперта, выглядели иначе. Если исключить прилавок с пельменями, Пятая авеню являла собой образец той самой респектабельной улицы, по которой каждый день проезжал бы на карете Император Всея Бельферни. Там даже придраться было не к чему. Однако торговые заведения на Пятой авеню, солидные и безукоризненно сложенные, не влекли покупателей. Согласно указаниям принца, держатели местных лавок вели тщательную отчетность в бухгалтерских книгах, и на основании данной отчетности приходящим клиентам выдавали кредиты.

На этой же улице все было наоборот. Торговцы имели при себе лишь крохотные, с ладонь, блокноты, куда записывали имена покупателей, да и только. Здесь царствовали законы безусловного доверия и взаимной доброжелательности.

- Сюда.

Лехан остановился возле небольшого зданьица, выложенного из светлого кирпича, с изображенным на вывеске макарун, выглядевшим настолько аппетитно, что, казалось, умопомрачительный запах исходил от него, а не из лавки. Макарун – десерт, относительно недавно появившийся в столице, но быстро обрётший популярность.

Указав пальцем на вывеску, я воскликнула:

- Мы пришли есть макаруны?

- В этой чайной предлагают самые разные лакомства, сестра.

- Боже мой! Так чего же мы стоим?

Пусть меня уже было не назвать той любительницей сладкого, что и раньше, но от чаепития с десертом я никогда не откажусь. И как только брат понял, что его сестра, окончательно вымотавшаяся, нуждалась в сахарном утешении? Весь догадливостью в меня, не иначе.

В очаровательном саду перед чайной тут и там свисали с ветвей деревьев таблички с изображениями всевозможных пирожных. Пройдя сквозь сад, мы с Леханом подошли к двери, украшенной узором из гипсофилов.

- П-почему здесь нет ручки?

Меня смутило отсутствие ручки у двери, однако брат привычным жестом отодвинул перегородку, открывая вход в чайную. От моей же растерянности мне самой сделалось неловко, и я приложила ладонь к щеке. Похоже, Лехан часто тут бывал. С кем он приходил? С Рич?

Воспоминания о старой подруге посеяли в моем сердце смешанные чувства. Сложно было сказать, что творилось на уме у Беатриче Гортен.

- Ой, Дитрих, давно не виделись. - Видимо, столичные привыкли называть брата Дитрихом, его вторым именем.

К брату обратилась пожилая женщина, должно быть, владелица заведения. Она поставила корзину, полную хлеба, на прилавок, и двинулась к нам.

«Дитрих». Я покатала это слово на языке. Имя «Дитрих Белуа» звучало совсем уж незнакомо, в самый раз для богатой столицы.

- Мое почтение. - Лехан отвесил вежливый поклон.

- Какой джентльмен. Ну же, присаживайтесь, - расплылась в улыбке хозяйка чайной и поспешила отвести нас к столу. Наконец, владелица заметила и меня. Взглянув на мое лицо, она вдруг побледнела, и в ее чертах проступило невыразимое горе.

- Сисси?

- Что?

- Нет, ничего. С возрастом зрение подводит. Вы – подруга Дитриха?

- Нет, - возразил Лехан, однако пояснить, кто же я ему являюсь, не спешил. Это меня задело.

Понятное дело, мы не кровные брат и сестра, и Лехан давно об этом знает… Что же, он перестал считать меня своей семьей?

- Как только вы определитесь с заказом, позовите официанта. Я пойду раскладывать хлеб.

Быстро развернувшись, хозяйка чайной проследовала к прилавку, оставляя за собой шлейф манящего аромата свежеиспеченных булочек. Я схватила протянутое Леханом меню и принялась внимательно его изучать.

- Я буду белый чай. Лучшие чайные листья собираются с самих гор Ардела.

- И ни одного лакомства не закажете? – полюбопытствовал брат. Я в свою очередь с каменным выражением лица провела по всем наименованиям в секции «сегодняшние десерты», коих в меню составляло шесть штук.

- Возьму все.

- Все, Вы сказали?!

- Денег у меня предостаточно, не беспокойся.

Уверенным жестом я подозвала официанта.

- Записывайте. Грей кейк, клубничное желе, персиковый пай, сливочная бриошь…

Долговязый официантишка торопливо записал продиктованные мною названия десертов. Закончив, он спросил, поскребя затылок:

- Заказ придется подождать некоторое время. Вас это устроит?

- Более чем.

- Многовато на двоих будет. Мадам Жули не скупится на порции.

- Все в порядке. Я осилю.

Единственный плюс от проживания в императорском дворце – это крепкость моего желудка, снесшего многочисленные дегустации блюд, предназначенных для принца. Я нежно погладила свой живот, остававшийся после стольких сытных трапез плоским. По крайней мере, я в это верила.

Подперев подбородок рукой, брат с улыбкой окинул меня взглядом. Смех, слетавший с губ Лехана донельзя редко, делал его невероятно привлекательным.

- Лехан, в прошлом кое-что между нами произошло.

- Вы о детстве говорите?

- Нет, о твоем будущем. Когда ты немного повзрослел, то стал меня избегать. Почему?

Лицо брата исказилось в болезненной гримасе, меж бровями пролегла глубокая морщина. Я в замешательстве пробормотала:

- Эм… Что случилось? Этот вопрос неприятен тебе?

- Нисколько. Сестра, я Вам тогда чем-нибудь навредил?

- Что ты, нет! Ты никогда бы так не поступил. Никогда бы… - Лехан спокойно ожидал, когда я окончу свою мысль. – Думаю, это было связано с тем, что мы не кровные брат и сестра.

Возможно, нынешнему Лехану, не начавшему сторониться меня, не были известны причины того его поведения. Осознав, что я замучила беднягу бесполезными вопросами, я покачала головой.

- Не бери в голову.

- Вы бы предпочли, чтобы я не отдалялся от Вас?

- А? – Мои глаза расширились от удивления. Разве это не очевидно, что я не желаю видеть, как собственный брат меня чурается? От Лехановых слов мне сделалось грустно. - Да. Мне такое не понравится.

- Я понял, - с твердостью в голосе откликнулся брат. Сейчас он походил на солдата, призванного на войну, однако мягкость его взгляда успокоила меня. Так мог ответить только Лехан, мой младший братец.

- Угу. Спасибо.

- Ешьте, а не то еда остынет.

- Ну-с, начнем с пая. К торту перейдем, когда тот охладится.

Я с рвением маньяка воткнула вилку в свежеиспеченный пай, от которого валил пар.

Внезапно меня охватила печаль. Лехан, должно быть, перенес немало переживаний, прежде чем открыть мне тайну нашего родства. И он никогда ни словом, ни действием не намекал на то, что я не отношусь к Белуа. Вероятно, брат беспокоился о моих чувствах.

- Может, я скажу это не к месту, но все же… Я в порядке.

- Да. Я Вас понял.

- В прошлом у меня начали закрадываться сомнения насчет этого, но я решила не придавать этому значения.

- Насчет чего?

- Насчет того, что я не Белуа.