– Клянетесь именем рыцаря?

– Если Вы не возражаете против имени убогого рыцаришки, с превеликим удовольствием поклянусь.

Намеренно приравняв свое незнатное происхождение к убогости, Луиз лукаво улыбнулся и, взяв мою руку, оставил на ней легкий поцелуй.

В нашу эпоху, где каждый второй служил в армии, а магия стала разменной монетой на рынке, клятва рыцаря давно утратила свою значимость. И императорский пес явно не тот человек, который может возродить достоинство рыцарского обета.

Пока Луиз с блаженной улыбкой смотрел на меня, я подтолкнула брата с подругой, намекая, чтобы мы делали отсюда ноги.

- Это сэр Луиз Баден? – очнулась Рич, молчавшая до этого весь разговор.

Я неохотно кивнула.

- И он близок с Ее Высочеством Лаферт?

- Хм, можно и так сказать.

Личный эскорт и преданный слуга – таково было положение Луиза. Особого доверия к его словам и обещаниям я не питала, однако клятва рыцаря не причинять вреда Лехана не могла не вселить в меня чувство, что я одержала маленькую победу.

Улыбка, промелькнувшая на моих губах, вызвала у брата недоумение, и он сощурился.

- Вы относитесь к сэру Бадену с теплотой?

- Не думаю, что это подходящее слово. Мы просто знакомые.

- Со стороны выглядело так, будто Вы ругали мальчишку.

- А сэр Баден в душе и есть мальчишка, пускай тебя не путает его взрослый облик.

Лехан усмехнулся, восприняв мои слова за неудачную шутку. Я же, припомнив голосистые вопли Луиза, когда ему доставалось по шапке от Руперта, с уверенностью кивнула:

- Честное слово.

- Он – безжалостный хищник, сестра.

- У каждого человека есть и другая сторона, братец.

Я повернулась к Рич, полностью погруженную в свои мысли. Полагаю, новость о том, что Луиз имел плотное знакомство с принцем, потрясла ее. Возможно, мне не стоило делать вид, будто я была на короткой ноге с единомышленником Руперта.

Человек что монета, имеет две разные грани. Люди по своей натуре страшные эгоисты, но свой эгоизм они тщательно скрывают. Вот, к примеру, Рич. Она, жаждая внимание Лехана, вынуждена проявлять ко мне доброту, оставаясь при этом настороже.

Я надеялась, что Рич не терзалась глубокой ненавистью ко мне. Насколько же ее злило мое присутствие и много ли любви она испытывала по отношению ко мне? Быть может, сердце подруги раскололось на двое, и одну половинку снедала ревность, а другую – нежность?

- Рич.

- Да?

- О чем ты задумалась?

- Ох, пустяки. Ни о чем таком важном.

- Я считаю нас подругами.

Рич ничего не ответила.

Оставив Луиза позади и продолжив бесцельно прогуливаться по Брюш-Базару, мы, сами того не замечая, достигли последних ларьков. Торговые палатки утопали в подступающем мраке, окрашивающем небо в темно-синие тона. Маленький городок внутри города, где вместо домов взгляд встречал киоски и шатры, наспех сделанные из прутьев и ткани. Рич, которую я знала, никогда бы сюда не пришла.

- Лари.

Тонкий голос подруги прервал тишину. Мы обе находились позади Лехана, и свет фонаря выхватывал из темноты очертания его спины. Широкие плечи, поза солдата, готового в любую секунду кинуться на защиту того, что ему дорого… А мой брат ведь уже созрел для любви. В его возрасте, в возрасте тринадцати лет, наши родители обручились, а спустя год, в четырнадцать (забавно, мне ведь сейчас столько же), они сыграли свадьбу.

- Да, Рич?

- Разве мы переставали быть подругами хоть на минуту?

Я скривилась, будто мне насильно запихнули в рот ложку меда. Тошнотворная приторность в голосе Рич свидетельствовала о ее лицемерии.

- Нет, конечно. Наша дружба не прекращалась ни на миг, - состроила я невинную улыбку, прикинувшись дурочкой.

Все я прекрасно понимала. Никогда мы не были подругами. Туманные воспоминания о наших играх и детской непосредственности, не скованной правилами высшего общества, заволокли мне память. В те времена казалось, что связь между нами была невероятно трогательной и ценной.

Поскольку наш разговор слышал Лехан, я не стала прямо отвечать, что я думаю о нашей «дружбе», однако от Рич не ускользнул истинный смысл моих слов. Ее лицо погрузилось во мрак.

Она считала меня соперницей в любви. Она знала о замыслах своего отца, намеревавшегося предать доверие моей семьи. Она, горя желанием заполучить Лехана, противилась замужеству по расчету, однако же именно ее попытки распустить слухи о том, что дочь Белуа обесчестили бандиты, чуть не бросили тень на наш род.

Рич противоречила самой себе, и я отчаянно ее не понимала.

Наверное, стоило бы дать развиться привязанности подруги к моему брату. В этом случае гортеновские планы пошли бы под откос. Однако меня терзали смутные сомнения, что Лехан испытывал хоть какую-то симпатию к своей воздыхательнице.

Я обеспокоенно посмотрела на лицо брата. Он был еще так юн. Рич вовсю увивалась за ним, но ее нежность не трогала его сердце.

Глубоко вздохнув, я потянулась, разминая плечи.

Чтобы изменить финал, надо держать в голове всех действующих лиц. Но все-таки моя жизнь – не писанина на бумаге, и голова моя отлетала от туловища с весьма явным хрустом, поэтому мне необходимо было досконально изучить взаимоотношения между Леханом и Рич.

Я желала брату искреннего счастья. Мне хотелось бы видеть его взросление, от долговязого мальчишки до мужчины преклонных лет. И дабы это стало явью, надо избавить брата от любого человека, который бы мог его предать.

Прикосновение Лехана к моей руке вывело меня из раздумий. Нам пора было завершать прогулку и искать для Рич экипаж.

Из-за новой обуви мои ноги отекли, и я вымученно улыбнулась:

- Что такое?

- Я бы хотел сходить с Вами в еще одно место.

- Какое место?

- Я провожу Рич до кареты, а Вы пока присядьте, сестра.

Точно догадавшись о моей усталости, брат усадил меня на скамью, а сам протянул руку Рич. Та кротко вложила свою ладонь в его, и они медленной поступью направились к экипажу.

Пускай нахождение Рич рядом с Леханом напрягало меня, я не могла не почувствовать гордость за брата. Учтивый рыцарь торжественно сопровождает даму до кареты. Это зрелище производило приятное впечатление. Ох, мой братец так быстро растет…

- До встречи, Рич.

В ответ подруга кивнула мне в знак прощания.

Глубоко погрузившись в мысли о том, кем мне приходится Рич, я пальцами начала растирать ногу, ставшую ватной от долгой ходьбы. Бедные мои ноженьки, совершенно одеревенели, но признаться честно, боль от этой свинцовой тяжести в ногах казалась мне приятной.

Отправив Рич домой, Лехан возвратился ко мне. Сев рядом со мной, он аккуратно взял мою ногу и переложил на свое колено, стараясь не задирать юбку.

- А? Что такое?

- Вам не удастся расслабить ногу подобным массажем.

С этими словами брат неприятно надавил на мою лодыжку. Мое лицо мгновенно исказилось. Заметив, что я стараюсь скрыть боль, Лехан тихо хихикнул.

- Больно?

- Нет.

- Обычное растирание тут уже не поможет.

- И когда ты это понял?

- Когда Вы начали хромать.

- Я хромала? – пораженно уставилась я на брата. Лехан в ответ пожал плечами, не переставая разминать мне ногу. Поразительно, но с каждым нажатием его уверенных рук мне становилось все легче. В военной академии преподают курсы массажа?

- Лехан, мне уже лучше. Давай поймаем экипаж.

- …Отец в столице.

- Снова?

Мой отец нечастый гость в Сан-Фанью. Он покидал родовое гнездо только ради важных аристократических встреч либо ради аудиенции с Императором. Но сейчас его путешествия сюда стали чуть ли не регулярными.

- …Он желает встретиться с Вами, сестра.

- Нам с ним не о чем говорить.

Внезапно осознав, что мое поведение походит на поведение взбалмошной девчонки, я крепко сжала губы.

Честно говоря, я не знала, как вести себя с отцом. Должна ли я поблагодарить его за то, что он взял меня, бедную сиротку, на свое попечение? Или мне следовало рассердиться на то, что всю свою жизнь я росла в неведении? Или полагается оплакивать тот факт, что мои родители мне вовсе не родители?

Нет. Эмоции здесь ни к чему.

Пускай я в одночасье оказалась сиротой, семью я не потеряла.

Я ведь и до новости о своем истинном происхождении бесчисленное количество ночей чувствовала себя одинокой. Рассвет раздирал мне глаза, и я утопала в унынии, глубоко ощущая, что меня покинул весь мир. Было время, когда темной ночью я слышала только собственное дыхание, и наступление нового дня казалось мне нескончаемой пыткой. Белуа я или нет, одиночество будет следовать за мной по пятам, ибо мне слишком хорошо запомнилась реальность, в которой я лишилась дорогих моему сердцу людей.

А нынешнюю опустошенность можно преодолеть. По сравнению со скорбью от потери близких небольшая грусть по поводу секрета моего рождения была совершенно незначительной.

- Отец хочет, чтобы я его навестила?

- Да. Он весь испереживался.

- Как думаешь, ему понадобится нюхательная соль, когда он все узнает, хе-хе?