Несмотря ни на что, Тхэсик произнёс это с широкой ухмылкой. Видно, радовался, что подвернулся новый заработок.

Тогда заговорил Кан Минджэ.

– Хотелось бы, чтобы вы навели справки об одном человеке.

– О, это уж точно по моей части. Устал уже повторять. О ком разузнать?

– Зовут Им Хёно, ему 38 лет. Ещё семь лет назад они с Чон Ёнджуном-сси держали ресторан западной кухни «Viva Pasta» у университета Хангук. С Чон Ёнджуном-сси они, по его словам, сонбэ и хубэ по старшей школе Хансу.

– Хм, конкретнее, чем я думал. Номер телефона тоже есть?

– Да, только я позвонил, а ответил кто-то другой. Фотографию я скинул вам сообщением. Они там вместе с Чон Ёнджуном-сси, снимали на старый телефон, так что качество плоховатое.

– Ну, фото-то можно и по выпускному альбому сверить. Плоховатое так плоховатое, неважно.

Тхэсик самоуверенно кивнул.

С такими подробными сведениями Тхэсик уж точно всё выяснит.

– По дороге я спросил Чон Ёнджуна-сси, и он сказал, что жизнь закрутила и после свадьбы он ни разу с ним не связывался. Поэтому не знает, работает ли ещё их Viva Pasta...

– Если бизнес был общий, то и вложились пополам?

На мой вопрос Кан Минджэ кивнул.

– Да. После женитьбы Чон Ёнджун-сси уже не мог вести с ним общий бизнес. Поэтому ему вернули столько, сколько он вложил, а на остальное взяли кредит. Так он рассказывал.

– И обошлось без ссор?

– Сказал, тот без возражений дал добро. Мол, они просто не общаются, а так он очень хороший хённим. И если мы подозреваем Им Хёно-сси, он просит этого не делать.

Пока нет даже ниточки к тому, чьих это рук дело, подозревать приходится всех кругом.

Даже ту младшую сестру, с которой он пришёл в контору, держась за руки.

Однако, судя по тому, как он вступался за Им Хёно, он ещё верил в людей.

К сожалению, мир то и дело таких личностей подставляет.

– Тогда для начала разузнаю про этого Им Хёно. Как связаться, где живёт, где работает, всё такое, верно?

– Да. Рассчитываю на вас.

Оба расплылись в улыбках и пожали друг другу руки.

Тхэсик ещё раз перечитал то, что записал, пока говорил Кан Минджэ, и бодро поднялся.

– Ну, теперь всё? Вы оба ели? Я вот думаю китаёзной жрачки заказать. Составите компанию?

Стоило Тхэсику договорить, как Тэчхоль мигом подбежал, откинул крышку раскладушки и замер наготове.

Будто по первому же приказу был готов набрать китайскую забегаловку и продиктовать заказ.

– О, давайте. Мне чапчхэ-пап [1].

– Адвокату Кану чапчхэ-пап. Мне юсансыль-пап [2]. А вам, адвокат-ним?

– А мне Кук Чонвона.

– Чего?

Решив, похоже, что я ляпнул что-то невпопад, Тхэсик и адвокат Кан обернулись ко мне.

– Кук Чонвона, говорю. Твоего друга.

– Моего друга Кук Чонвона? ...Кук Чонвона? Э? Адвокат-ним, а откуда вы его знаете?

Тхэсик ошарашенно уставился на меня.

– Адвокат-ним, вы ко мне человека приставили? Откуда вы знаете, что мы с Кук Чонвоном неделю назад пили соджу под макчхан [3]?

В прошлой жизни меня с «Кук Чонвоном» тоже познакомил Тхэсик.

Правда, встретился я с Кук Чонвоном гораздо позже.

Насколько я помнил, они знали друг друга примерно с тех пор, как Тхэсик открыл сыскное бюро. Так что сейчас они, по идее, уже вполне общались.

Хотя я и не думал, что они виделись даже на прошлой неделе.

– Юсансыль-пап съем в другой раз, а с Кук Чонвоном мне надо бы встретиться.

– Зачем вам Кук Чонвон, адвокат-ним? Ему, кроме этого, больше нечем на хлеб зарабатывать. Если вы и его хотите куда-нибудь засадить, то, будь это даже вы, адвокат-ним, я как друг не могу...

– Ты, кажется, всё время забываешь, что я не прокурор, а адвокат.

– А, точно.

Я бросил Тхэсику ключи от машины, которые Кан Минджэ положил на стол.

– Навестим Кук Чонвона. Показывай дорогу.

* * *

Тхэсик провёл машину через оживлённый квартал и свернул в петляющие переулки.

Отъехали недалеко, а людей разом поубавилось.

С трудом протиснувшись между машинами, плотно стоявшими у обочины, мы вскоре остановились перед обшарпанным торговым зданием.

– Вот здесь мы с Кук Чонвоном на прошлой неделе ели макчхан. Не то чтобы очень вкусно, зато дёшево.

На первом этаже была макчханная. У входа стояла уличная вывеска, которая, казалось, вот-вот рухнет.

Кроме неё, там были скобяная лавка и маленькая пивная, но выглядело всё не слишком чисто.

Кан Минджэ вышел из машины вслед за мной и огляделся по сторонам.

– Кто такой этот Кук Чонвон, что мы ради него аж сюда приехали?

– Встретишь – узнаешь.

Тхэсик первым вошёл в здание.

На потолке у спуска в подвал висела погасшая неоновая вывеска караоке-бара.

Стены были сплошь облеплены песенными каталогами для норэбана [4] от разных фирм и прочей всячиной.

Сейчас стоял март 09-го, а самыми свежими значились песни февраля 08-го. Похоже, за заведением почти не следили.

Или оно вообще не работало.

– Эх, этот засранец Кук Чонвон не разорётся, когда узнает, что я притащил кого-то на его территорию? Он хоть и дохлый, как килька, но если уж начнёт беситься, то такое устраивает, что охренеешь.

Так бормотал Тхэсик, остановившись перед входом в караоке-бар.

Когда я кивком велел ему открыть, Тхэсик вздохнул и пнул дверь раз, другой.

Железная дверь громко залязгала от ударов.

Так громко, что Кан Минджэ зажал оба уха.

Вскоре послышался топот, будто кто-то бежал, и дверь приоткрылась.

– Мы не работаем. Идите в другое место.

Это неприветливо бросил худой, неряшливого вида мужчина.

Кук Чонвон, судя по всему, только проснулся и даже глаза толком не разлепил. Он не узнал даже Тхэсика.

Он хотел снова закрыть дверь, но Тхэсик вставил ногу в щель.

– Слышь. Глаза-то разуй. Солнце в зените, а ты всё ещё дрыхнешь, мать твою.

– А? Чан Тхэсик?

Только тогда Кук Чонвон протёр глаза, выковырял из уголков засохшую корку и посмотрел на нас.

Когда я впервые увидел Кук Чонвона, у него были длинные волосы, а сейчас они доходили только до плеч.

Он, видно, их отращивал, и мне всерьёз хотелось сказать, что длинные волосы ему не идут.

Хотя для него я был незнакомцем, и он бы подумал, с какой стати я лезу с советами.

– А кто этот нереально красивый тип у тебя за спиной? Тебе он явно не ровня. Киноактёр, что ли?

Кук Чонвон спросил Тхэсика крайне ревниво.

Тхэсик покосился на меня и шепнул Кук Чонвону.

– Скажи честно, я ведь красивее?

– Хорош пиздеть. Короче, чего надо?

– Этот господин хотел с тобой встретиться. Долго ещё будешь держать нас на улице? Отойди. Я знаю, что твоя берлога жуткий бомжатник, так что стыдиться нечего.

Тхэсик рывком распахнул дверь, и Кук Чонвон, не удержавшись на ногах, плюхнулся на пол.

Кряхтя, тощий Кук Чонвон встал, злобно уставился на Тхэсика и пробормотал:

– Одна тупая силища, и всё. Чёртов ублюдок. Когда ж эта скотина сдохнет. Эх, не знаю, кто вы такой, но проходите.

Внутри было темно, и Кук Чонвон включил свет.

Загорелась одна оранжевая лампочка, и стало достаточно светло, чтобы различать предметы.

Караоке-бар здесь, судя по всему, уже не работал, но внутри был самый настоящий норэбан.

На том, что, видимо, когда-то служило стойкой, горой громоздились стаканчики с лапшой, а промышленный холодильник был набит соджу в пакетах.

– Короче, красавчик, по какому делу вы хотели меня видеть? Смотрю, вы намного младше меня, можно на «ты»?

Кук Чонвон спросил меня об этом, прикуривая от спички.

– Он старше тебя на шесть лет, хамский ты ублюдок, старших не уважаешь!

Тхэсик врезал Кук Чонвону по голове и швырнул на пол сигарету у него изо рта.

Кук Чонвон разинул рот. Похоже, его больше поразило, что я старше, чем затрещина Тхэсика.

Я невольно усмехнулся.

Удивительно, но разговор слово в слово повторял нашу первую встречу в прошлой жизни.

– Кхм-кхм. Прошу прощения, хённим. Можно же называть вас хённим?

– Какой ещё хённим, это адвокат-ним. Зови его адвокат-ним. Я тебе щас!

Не знаю, с чего Тхэсик, который обычно звал меня хамлом, взялся изображать старшину. Но не мог же я бесконечно терять время на пустую болтовню.

– Смотрю, ты на шесть лет младше меня, можно на «ты»?

– А, да. Адвокат-ним.

Кук Чонвон, как-то незаметно ставший почтительным, покорно кивнул.

– Ничего особенного, просто хочу, чтобы ты проанализировал одно видео. Хорошо бы поднять качество.

– Хм, поднять качество, значит. Задачка сложноватая. Точно скажу, когда как следует посмотрю видео, но до десяти минут минималка от миллиона вон, а дальше цену называю я. Скидок не делаю. И сроки тоже скажу, только когда посмотрю, в каком состоянии видео. Но пятнадцать дней как минимум дайте.

– Будет у тебя пятнадцать дней, ты две недели пробалдеешь, а в последний день всё сделаешь разом, так? Одного дня разве не хватит?

Услышав мой вопрос, Кук Чонвон вытаращил глаза так, что те, казалось, вот-вот выскочат из орбит, и уставился на меня.

Потом зло покосился на Тхэсика.

– Ты разболтал? Жить надоело?

– Нет? Ну ёпт, вот сейчас-то я реально ни при чём! Адвокат-ним, откуда вы это знаете?

– Наугад сказал.

Кук Чонвон тяжело вздохнул и поднялся.

И, обернувшись ко мне, спросил:

– Видео принесли?

Когда я вынул из внутреннего кармана USB-флешку и показал ему, Кук Чонвон коротко кивнул.

– Пройдёмте сюда.

Кук Чонвон прошёл по коридору, вдоль которого теснились кабинки, и зашёл в самую последнюю, с надписью «VIP».

Света там не было, но светились мониторы, которыми был заставлен огромный стол из норэбана.

Более того, выстроенные рядами за мониторами системные блоки до рези в глазах полыхали синими и красными огнями.

Я пробыл здесь всего ничего, а мне уже казалось, что зрение садится.

Повсюду валялись пакеты из-под снеков и смятые пакетики соджу, на недоеденной лапше в стаканчиках цвела плесень. От одного взгляда на это мутило.

В прошлой жизни, когда мы встретились, вроде бы такого не было. Мне что, теперь любоваться этим только потому, что мы познакомились на несколько лет раньше?

– Уэк!

Кан Минджэ огляделся, и его в самом деле скрутил рвотный позыв.

– Давайте видео.

Кук Чонвон пристроил зад на пятачке, едва уцелевшем среди мусорных куч, и протянул мне руку.

Я положил флешку ему на ладонь, он вставил её в системный блок и открыл видео.

– О, это ж! Видео Чон Ёнджуна? Слышь, я ж тебе его вчера скинул, придурок. Сам же меня задолбал, чтоб я его раздобыл!

Кук Чонвон захихикал, а Тхэсик вздохнул.

Тхэсик определённо вспомнил, как прикрылся Тэчхолем, и теперь его мучил стыд. Но его жалким отговоркам я с самого начала не верил.

– Кстати. Что здесь надо анализировать? Раз адвокат, я думал, какая-нибудь запись с CCTV для суда, а вы, случаем, не любитель порнушки?..

– Вы за кого нас принимаете? Нет. Чон Ёнджун-сси наш клиент. На видео могут быть зацепки, поэтому мы и хотим поднять качество и посмотреть.

Стоило Кан Минджэ, сердито пыхтя, это сказать, как Кук Чонвон потёр колючую щетину на подбородке.

– Хм-м. Чон Ёнджун же вроде как отпирается, что он ни при чём. Вы его защищаете, что ли?

– Да, ну. Так вышло.

– А что конкретно вы хотите рассмотреть? Тогда на этом куске и сосредоточусь.

– Э-э, хотим установить, кто тот мужчина, который снимает видео. И что это за место на видео...

– Просто подними качество у всех двадцати четырёх минут и отдай.

Кук Чонвон посмотрел на меня так, будто услышал невесть что.

– Чего? Слушайте. Адвокат-ним. Вы, видно, не в курсе, но в нашем деле, знаете ли, существует закон неизменности исходника. Будь у меня хоть руки от бога, если видео снято в плохом качестве, то и восстановить его выйдет только до какого-то предела.

– Сдаётся мне, ты прикидываешься, что не сможешь, чтобы поторговаться.

– ...Чего?

– Ты же можешь? Одного дня, о котором мы говорили, конечно, мало. Но если вычесть время на сон и еду, за неделю ведь управишься? Навыков у тебя на это хватит.

– Чего? Не, не...

Кук Чонвон, кажется, всерьёз растерялся.

Он только повторял «не, не» и смотрел на меня.

А потом рикошетом досталось Тхэсику, стоявшему рядом.

– Бля! Кто он вообще такой?! Чан Тхэсик, ты ему всё растрепал, да? А? Я-то думал, впервые за долгое время клиента подогнал, а ты мне такую подлянку устроил?

– Да не я это, долбанутый! Я ему про тебя ни слова не говорил! Он просто сегодня вдруг попросил с тобой познакомить, вот я его и привёл!

– Тогда откуда он всё знает? Это ж, блядь, перебор какой-то?

Кук Чонвон, явно сбитый с толку, принялся мелко обгрызать длинные грязные ногти.

– Не волнуйся. Заплачу щедро. Если результат будет хороший.

– ...Правда?

– Директор Чан. Я хоть раз задерживал оплату или платил не полностью?

Тхэсик помотал головой.

– Хм, раз этот жмотский засранец так себя ведёт, наверное, можно верить. Сперва давайте предоплату, миллион вон.

Он по-прежнему не доверял людям и первым делом требовал предоплату.

В прошлой жизни он объяснял это тем, что однажды уже обжёгся. Видимо, и сейчас успел обжечься.

Я так и думал, поэтому заранее заехал в банк и всё подготовил.

Я достал из бумажника чек на миллион вон.

Кое-как сдвинул в сторону пакеты из-под снеков на столе, освободил место и подписал чек.

– Даю ровно неделю. Остальное заплачу, как только получу видео, но за каждый день просрочки буду вычитать по двести тысяч вон, так что сам следи за сроками.

– Чего? Где это видано? Нет, ну смешной же тип. Я хотел ему поблажку сделать, раз он красавчик, а он вон как. Кто вам разрешал вычитать по двести тысяч?

– Так не опаздывай.

– Не, это, конечно, так... Но с такими условиями на меня давить будет, как вообще работать-то? Не возьмусь я при таких условиях.

– Да? Тогда давай я прямо сейчас стукну в окружную управу, чтобы тебя прикрыли? Какой здесь округ был? Ёндынпхо?

– Прошу прощения. Свяжусь с вами через неделю.

Он проговорил это, одним плавным движением придвинув чек к себе.

Я кивнул.

Больше мне здесь делать было нечего.

Мы и так потеряли много времени, пора было возвращаться в контору.

– Доброго пути, адвокат-ним.

Кук Чонвон, ставший покладистым, проводил нас не только до дверей караоке-бара, но и до самого входа в здание.

Когда Тхэсик тронулся с места, я раскрыл телефон.

На экране высветилось новое сообщение от Чон Ёнджуна.

[Адвокат-ним, это Чон Ёнджун. Адвокат Кан, похоже, подозревает Хёно хёна... Меня это очень тревожит... Хочу верить, что это не он... Но в любом случае, хочется, чтобы всё как-нибудь уладилось. Всё ведь уладится, правда?]

По тексту было видно, как сильно он переживает.

Вряд ли Чон Ёнджун отправил мне это сообщение сразу.

Наверняка он долго колебался, отправлять или нет, тщательно подбирал слова и только потом отослал.

Хоть бы что-нибудь нашлось: на видео ли, у Им Хёно ли.

* * *

– Адвокат-ни-им, вы здесь?

Через три дня после того, как я поручил Тхэсику дело, он снова без предупреждения заявился в контору.

– Тхэсик-сси!

Кан Минджэ, как раз готовившийся уходить с работы, радостно его встретил.

Раз он так тепло встречает того, кто помешал ему уйти с работы вовремя, Кан Минджэ, видать, тоже заразился трудоголизмом.

– Я уже уходить хотел. Опоздай вы чуть-чуть, застали бы пустую контору.

Тхэсик плюхнулся на диван, и Кан Минджэ, посмеиваясь, сел напротив.

Судя по всему, Тхэсик принёс то, что разузнал про Им Хёно.

Он следил взглядом, как я подхожу, и посмеивался так, будто ждал, что его похвалят.

– Нашёл Им Хёно?

– А то. Только он в довольно хреновом состоянии.

С этими словами Тхэсик положил на стол конверт с документами.

Кан Минджэ быстро вытряхнул содержимое конверта на стол.

Внутри оказались бумаги с личными данными Им Хёно и несколько фотографий.

Личные данные мы и так знали, их можно было пропустить, а вот мимо фотографий не пройдёшь.

Как и говорил Тхэсик, выглядел он плохо и на снимках совсем не походил на человека с фотографии Чон Ёнджуна.

– Игроман. Безвылазно торчит в Kangwon Land [5].

– Ха-а, сильно не похоже на то, что мы слышали от Чон Ёнджуна-сси.

С тех пор как Чон Ёнджун узнал, что мы подозреваем Им Хёно, он время от времени звонил и настаивал, что Им Хёно не такой человек.

Похоже, Им Хёно оставался для него последним из близких, кому ещё можно было верить.

Когда Чон Ёнджун отстаивал невиновность Им Хёно, в его словах сквозило даже отчаяние.

𓆩♡𓆪

[1] Чапчхэ-пап – рис, покрытый чапчхэ (крахмальной лапшой, обжаренной с овощами и мясом).

[2] Юсансыль-пап – блюдо корейско-китайской кухни: рис под густым соусом с морепродуктами, мясом и грибами.

[3] Макчхан – жаренные на гриле свиные или говяжьи кишки.

[4] Норэбан – караоке с отдельными комнатами, которые снимают компанией.

[5] Kangwon Land – единственное в Корее казино, куда пускают граждан страны.