— Хи-хи-хи... А-а-ах, как же было весело.

Бифронс вернулся в своё убежище, волоча за собой свою драгоценную куклу. Небесный Фосфор Загана поглотил всю правую половину его тела. Он успел лишиться даже половины лица. Было странно, что Архидемон всё ещё мог стоять, не говоря уже о том, чтобы ходить.

“Я победил.”

Альшера даже послала против него свою пешку, но в итоге это ничего не изменило. Конечно, немного раздражало, что его спас Наберий, но всё же успешно выбраться оттуда оказалось на удивление приятно.

Бифронс небрежно бросил свою куклу на пол. Сначала ему показалось, что волосы, за которые он её тащил, просто оторвались, но на самом деле это его собственная левая рука окончательно рассыпалась.

— О... Добралось и до этой стороны... Ну и ладно.

Правая рука, которую он всё это время сохранял, тоже окончательно разрушилась вскоре после того, как Печать Архидемона перешла к новому владельцу. Впрочем, главное, что она продержалась достаточно долго, чтобы удалось выманить Азазеля. Теперь она ему была уже ни к чему.

Вскоре Бифронс достиг своей цели. Это была его лаборатория. В самом её центре стояла высокая стеклянная колба, достаточно большая, чтобы внутри свободно поместился человек. Она была наполнена эликсиром, а внутри неподвижно плавала человеческая фигура. Это была девушка с тёмной кожей и серебристыми волосами, которые расходились вокруг неё, словно занавес. Без всякого сомнения, это была Нефтерос.

— Нефилимы Шер-Хана несовершенны, потому что ему до самого конца так и не удалось заполучить кровь кат-ши.

Искусственно созданные с использованием маны мифрила, эти нефилимы были лишь немного сильнее обычных гомункулов, но назвать их следующей ступенью развития было нельзя. После того как Аристелла превратилась в Азазеля, Шер-Хан приблизился к завершению своей работы, включив в проект её клетки, но даже этого оказалось недостаточно. Они могли существовать без постоянной подпитки маной, но продолжительность их жизни составляла всего четыре-пять лет. И чем большей силой они обладали, тем быстрее заканчивалась их жизнь. Такие тела совершенно не подходили для использования небесного мистицизма.

“Похоже, пять лет назад он всё же сумел преодолеть этот недостаток…”

Однако затем Маркозиас уничтожил результат его работы. Поэтому не осталось ни одного пригодного образца.

И, что важнее всего, нефилимы не могли ослушаться своего создателя. Даже если бы Шер-Хан погиб, однажды непременно появился бы кто-то, кто воспользовался бы этой системой, заложенной в них. За этим не было будущего. Именно поэтому у Загана не оставалось иного выбора, кроме как даровать им смерть воина.

Но — пусть и совсем ненадолго — Курока всё же успела побыть пешкой Бифронса. А значит, у него уже были её клетки. Кроме того, у него были клетки «Аристеллы» и Дексии. Иными словами, в сосуде перед ним находился завершённый нефилим. Именно тот идеал, к которому Шер-Хан стремился всю свою жизнь, но так и не смог создать.

— Создать точную копию Нефелии в виде нефилима. Вот уж действительно карма.

Бифронс усмехнулся и приступил к последнему этапу — пересадке души. Способ переноса души в гомункула был разработан много столетий назад. Бифронс успел создать и погубить бесчисленное множество гомункулов, поэтому для него эта процедура была настолько привычной, что он мог выполнить её с закрытыми глазами. Или даже вовсе без рук.

Да, самой главной частью было местонахождение души. Шер-Хан относился к этому слишком легкомысленно, но именно душа являлась доказательством существования личности. И это оставалось неизменным, даже если удавалось идеально воспроизвести все воспоминания. Душа была записью, в которой запечатлевалось само существование человека. Именно поэтому Бифронс никогда по-настоящему не признавал нефилимов Шер-Хана. Он отказывался верить, что простой инструмент способен стать человеком лишь потому, что в него вложили чужие воспоминания. Даже одноразовые гомункулы казались ему куда более привлекательными существами.

“Хотя, Аристелла и Дексия были весьма любопытными.”

Несмотря на то что они были нефилимами, они пошли наперекор ожиданиям Шер-Хана, и показали Бифронсу проблеск настоящего чуда. Если бы он загнал их ещё глубже в угол, возможно, они сумели бы сотворить нечто ещё более удивительное. Но Бифронс хотел увидеть вовсе не это. Воля Азазеля, насильно проникшая в Нефтерос, была удалена теми высшими эльфами. Поэтому её тело гомункула уже начинало рассыпаться в прах. Состояние самого Бифронса было ещё хуже, но его это совершенно не волновало.

В конце концов он переиграл и Загана, и Шер-Хана, и даже Альшеру. Единственным настоящим победителем этой битвы оказался Бифронс.

“Это и правда была самая весёлая игра.”

И если ценой за неё станет смерть, то что с того? Он сомневался, что ему удастся испытать подобное удовольствие ещё раз, даже если он проживёт ещё несколько столетий.

Вскоре пересадка души завершилась.

— Что ж, всё, что я хотел сделать, сделано.

Привалившись к стене, Бифронс медленно сполз на пол. Рядом с ним лежали останки того, что когда-то было Нефтерос, но стоило его ноге коснуться их, как последние следы человеческого облика окончательно рассыпались.

Эликсир вытек из сосуда, и новая Нефтерос тихо застонала.

“Ну же, какое выражение лица ты мне покажешь?”

На этой Нефтерос больше не было «ошейника» её создателя. Если бы захотела, она без труда могла бы прямо сейчас задушить Бифронса. И потому, обретя свободу, о чём она подумает? Что сделает? Начнёт ли сразу сыпать в него проклятиями? Или, наоборот, упрямо сделает вид, что его здесь вовсе нет? Самым скучным вариантом было бы её возвращение к нему. В таком случае она ничем не отличалась бы от обычного гомункула.

Если уж на то пошло, Бифронсу хотелось услышать от неё нечто совершенно неожиданное. Нефтерос наконец открыла глаза, встречая обращённую к ней эгоистичную привязанность бывшего Архидемона. Едва увидев перед собой источник всех своих страданий, она напряглась. Бифронс же, увидев столь очаровательную реакцию, улыбнулся ей такой улыбкой, в которой не было ни намёка на злой умысел.

Нефтерос быстро поняла, что находится внутри стеклянного сосуда. Она несколько раз постучала по стеклу, проверяя его прочность, затем быстро вздохнула и вытянула руку. Сосуд с громким грохотом разбился, и осколки стекла посыпались на пол.

— Приветик. Как тебе ощущения после пробуждения, Нефтерос? — с усмешкой спросил Бифронс. — Я специально создал для тебя новое, очаровательное тело.

Действительно ли она понимала, каким телом теперь обладает? Нефтерос крепко стиснула зубы, но затем по какой-то причине всё напряжение внезапно покинуло её.

— ...Ты умираешь?

Это были её первые слова после пробуждения.

“Хи-хи-хи… Вот уж такого вопроса я точно не ожидал.”

Бифронс пожал плечами. Вернее, попытался бы пожать плечами, если бы они у него ещё были.

— Хи-хи... Заган, как всегда, беспощаден. Какой же жестокий ответный удар.

Нефтерос широкими шагами подошла к нему, будто закипая от гнева. Бифронс решил, что сейчас она без колебаний его ударит, но вместо этого она лишь глубоко и устало вздохнула. Подойдя совсем близко, она молча села рядом.

— Что ты делаешь?.. — спросил Бифронс.

— Ты ведь умираешь? — ответила Нефтерос так, будто у неё не было другого выбора, и по-прежнему не глядя на него. — Хотя бы побуду с тобой до конца.

Услышав этот совершенно непредсказуемый ответ, Бифронс широко раскрыл глаза.

— А? Что же это такое? Неужели ты стала такой доброй?

— Не совсем... Просто старший братец однажды сказал мне... что даже самый последний злодей заслуживает хотя бы одного шанса всё исправить, — пробормотала она. Затем она наконец посмотрела на Бифронса, и в её взгляде не было ни презрения, ни сожаления. — Похоже, тебе так и не дали даже этого шанса. Поэтому я посижу с тобой... В такие моменты очень тяжело быть одному…

Эти слова глубоко тронули Бифронса.

“А-а-а-а, она и правда замечательная…”

Даже прожив три сотни лет, Архидемон Бифронс так и не сумел предугадать ни единого её поступка. И почему-то сейчас его сердце переполняли одновременно радость и одиночество от осознания того, что эта девочка покинула своё гнездо и стала самостоятельной.

“Вот оно что. Она действительно стала человеком в полном смысле этого слова…”

— Хи-хи-хи... Насчёт твоего нового тела можешь не беспокоиться, — неожиданно повеселев, сказал Бифронс. — Ему не требуется ни обслуживание, ни подпитка маной. Можешь даже заниматься сексом. Теоретически ты даже сможешь родить детей.

— Ты и правда совершенно не умеешь выбирать слова...

— Хм? А я думал, ты обрадуешься. Но это сейчас не главное. Куда больше меня удивляет, что твоё эго сохранилось настолько целым. Как тебе удалось его восстановить? Дай подробный отчёт.

— Ты всё равно не поймёшь.

— Ха-ха-ха... Именно поэтому мне и хочется узнать. Ну же, перестань важничать и рассказывай.

Их легкомысленная беседа продолжалась ещё несколько минут.

— Бифронс?..

Она сама не успела этого заметить, как на месте, где только что лежал Бифронс, осталась лишь кучка песка. Наблюдая за тем, как песок рассыпается в прах, Нефтерос едва слышно проговорила:

— Я действительно очень-очень сильно тебя ненавижу, но я не жалею, что ты породил меня.

Именно это стало последним воспоминанием Бифронса, прежде чем его сознание растворилось.

◇

— Это и есть твоя сестра?..

Заган стоял в комнате, заполненной человеческой плотью. Разобравшись с Шер-Ханом, он сразу же отправился спасать Аристеллу. Дексия, разумеется, стояла позади него, а рядом с ней находился Кимарис, державший на руках Гремори. После того как её освободили от окаменения, жизнь Гремори висела на волоске, но Заган уже успел применить к ней Панцирь Молитвы, так что вскоре она должна была прийти в себя.

“Но я не ожидал, что он приведёт с собой Лизетту…”

Вероятно, сейчас девочка оставалась рядом с Шер-Ханом, провожая его в последние минуты.

— Когда я отсюда выбралась, оно ещё не успело так разрастись... — сглотнув, сказала Дексия. — Аристелла…

Судя по всему, этот ком плоти ещё и увеличивался.

“Значит, вот как выглядит утроба нефилимов…”

Зрелище было настолько отвратительным, что можно было подумать, будто попал в ад. Заган сделал шаг вперёд. Похоже, никаких защитных заклинаний здесь не было, поэтому ничто не помешало ему войти. Затем он оторвал слой плоти перед собой. Во все стороны брызнула розоватая жидкость, источавшая тошнотворный запах гнилого мяса. Прорывшись примерно на метр вглубь, он наконец увидел знакомое лицо.

— А... а-а...

— Ари... стелла?..

Это было ужасное зрелище. Похоже, её вообще никто не лечил. Её тело покрывала живая плоть, однако рана на груди, оставленная Охотником за Серафимами Альшеры, и рука, которую она тогда сама себе оторвала, оставались точно такими же, какими Заган видел их в последний раз.

Конечностей у неё больше не было, сохранилось лишь тело выше груди. Горло едва заметно пульсировало в такт биению окружавшей её плоти, и время от времени из него вырывался слабый стон. Пустые золотые глаза ничего не отражали. Было похоже, что все следы личности давно покинули её.

“Можно ли ещё говорить, что она вообще жива? Ну, по крайней мере Дексия в этом убеждена.”

А значит, ему оставалось лишь выполнить своё обещание. Заган попытался коснуться шеи Аристеллы и нащупал там пульс. Выходило, что эта масса плоти служила чем-то вроде системы жизнеобеспечения. Следовательно, восстановить её тело было возможно. Главной проблемой оставалась душа. Эту девушку поглотил Азазель. Во время их последней встречи не было похоже, чтобы в ней ещё оставалась личность.

“Но тогда Дексия пыталась удержать душу Аристеллы.”

Это было похоже на особую магию, основанную на резонансе между близнецами. Если тем поступком ей действительно удалось остановить разрушение личности Аристеллы, то шанс её спасти ещё оставался.

— Вот ведь... Я создавал эту силу ради Нефтерос, а не для такого.

Сколько ещё раз ему придётся воспользоваться ею, прежде чем он наконец применит её ради изначальной цели? Заган положил ладонь на худую грудь девушки, и решил прибегнуть к этой силе ещё хотя бы один раз.

— Небесная Чешуя: Панцирь Молитвы.

Он начал в мельчайших подробностях воссоздавать утраченные конечности, внутренние органы, нервы, кости и мышцы.

“Создать почти всё человеческое тело с нуля... Всё-таки это ужасно хлопотно.”

И всё же спустя несколько минут её тело было полностью восстановлено. Небесная Чешуя: Панцирь Молитвы задумывался лишь как экстренная мера, но после стольких неожиданных случаев его применения это заклинание уже можно было считать доведённым до совершенства.

Заган осторожно вытащил несчастную девушку из мясной массы. Её новые конечности всё ещё оставались полупрозрачными и сияли цветом Небесной Чешуи. Но в физическом понимании она уже воскресла. Её сердце вновь забилось, и она снова дышала. Оставалось лишь вернуть душу.

— Аристелла!

Как только Заган осторожно уложил её на землю, Дексия тут же подбежала и бережно прижала сестру к себе.

— Остальное за тобой, — сказал Заган. — Призови её обратно.

— Да! — заявила Дексия, крепко сжала руку Аристеллы и, словно молясь, тихо прошептала. — Пожалуйста, вернись ко мне, Аристелла.

Она прижалась своими губами к губам сестры. Между ними открылся «путь», и из Дексии в Аристеллу потёк свет, похожий на ману. Глаза Загана позволяли ему это видеть. Возможно, именно так выглядела душа. Во всяком случае, это было что-то слишком эфемерное, и слишком чистое, чтобы принадлежать искусственно созданному существу.

— Аристелла... — тихо позвала Дексия.

Веки Аристеллы дрогнули. Она медленно приоткрыла глаза, и вместо золотых зрачков в них сияли те же ярко-синие глаза, что были у Дексии.

— Аристелла. Ты узнаёшь меня?

— Де... ксия… — пробормотала она. Её голос был хриплым, но сомнений в её ответе не оставалось.

Губы Дексии задрожали. Она больше не смогла сдерживаться и крепко обняла младшую сестру.

— Аристелла... Аристелла!.. Уаааа!

Она разрыдалась во весь голос, а Аристелла осторожно положила свою ещё полупрозрачную руку сестре на голову, успокаивая её.

“Вот и ещё одной заботой стало меньше…”

После этого мысли Загана переключились на другую девочку с таким же лицом.

◇

— Лизетта…

Тигрин, лежавший на земле, произнёс её имя ещё до того, как она успела представиться. В его груди зияла огромная дыра, так что было ясно, что спасти его уже невозможно.

“Этот человек сделал много ужасных вещей.”

Ей хотелось заткнуть уши даже от тех обрывков, что она слышала мельком. Но он всё равно был человеком, который знал, кто она такая.

— Вы знаете меня, верно?.. — робко спросила Лизетта.

Ей рассказали, что именно он создал Дексию и Аристеллу.

“Значит, я такая же?.. Я не человек?”

Впрочем, для той, кто всю жизнь выживала в подворотнях, это, наверное, уже не имело большого значения. Скорее всего, она сможет продолжать свою жизнь точно так же, даже если не будет человеком. Но ей хотелось узнать, кто она на самом деле.

— Ты... сирота... которую я... подобрал…

Такого ответа она никак не ожидала.

— Сирота?..

— Да... Ты очень... похожа... на одну девочку... Поэтому... я держал тебя... рядом с собой... Вот и всё…

Его дрожащая рука потянулась к щеке Лизетты. Она взяла её в свои ладони, и почему-то ей показалось, что такое уже случалось раньше.

“Нет. Тогда это я протягивала руку к нему.”

Разве тогда она не была так же тяжело ранена, как он сейчас? И зная, что они оба умрут, она предложила ему ужасно жестокий шанс на спасение? Но на этом странное воспоминание обрывалось. Как она ни пыталась раскопать, что было дальше, у неё никак не получалось вспомнить.

— Простите… — по её щеке скатилась слеза. — Я должна знать вас... Должна была быть рядом с вами... Но я ничего не помню, простите.

Она должна была любить его всем сердцем. Он был нелюдимым человеком, которого нельзя было оставлять одного, и поэтому она должна была отдать ему всё, что могла.

“Я ничего не понимаю. Это какая-то бессмыслица. Но…”

Но он должен был быть для неё кем-то очень дорогим. Стоило этой мысли возникнуть в её голове, как Лизетта закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Хоть я и обещала, что буду любить тебя... Хоть и обещала остановить, если ты собьёшься с пути…

Лизетта не понимала смысла собственных слов, но глаза Шер-Хана широко раскрылись.

— Почему... ты?.. — Пробормотал он, он вдруг понимающе вздохнул. — Вот как… местонахождение души... Так ты... всё-таки... сдержала... своё обещание…

Тигрин ласково улыбнулся, и произнёс свои последние слова:

— Ты... это ты... Пожалуйста... проживи... счастливую жизнь…

Рука, лежавшая на щеке Лизетты, бессильно упала на землю. Для злодея, повинного в гибели стольких людей, на его лице застыло слишком умиротворённое выражение.

◇

К тому времени, как Заган вернулся во Дворец Архидемона, успело наступить следующее утро. Хотя ущерб городу удалось свести к минимуму, во время битвы въезд и выезд были полностью перекрыты. За три дня, проведённые в изоляции, запасы продовольствия и других необходимых товаров начали подходить к концу. Похоже, одно лишь введение военного положения нанесло городу немалый ущерб.

Ангельские Рыцари были завалены работой, так что у него не получилось пересечься с Гиниасом и Стеллой. Когда же он собрал своих подчинённых, чтобы поблагодарить их, вернулась Нефи. И с ней была не только Ориас, но и Шастиль. В конце концов Шастиль узнала о ситуации Нефтерос, и тоже отправилась её спасать. Однако лица у всех троих были мрачными.

— Господин Заган...

— С возвращением, Нефи.

Только сейчас Заган вдруг понял, что, пожалуй, он впервые сказал Нефи эти слова. Обычно, возвращаясь из города, Нефи сразу отправлялась на кухню, а уходил куда-то, как правило, сам Заган. Поэтому его приветствие прозвучало немного неловко, а Нефи подняла на него взгляд, будто вот-вот расплачется.

— Ч-что случилось, Нефи? — растерянно спросил Заган. — Я разобрался со всем за три дня, как и обещал, разве нет?

Едва он договорил, как по щеке Нефи скатилась одинокая слеза.

— Простите меня, господин Заган... Нефтерос... Нефтерос…

Заган удивлённо моргнул.

— Нефтерос? Так она же вернулась раньше вас.

Он указал рукой в сторону Нефтерос, которая неловко переминалась с ноги на ногу. Рядом с ней сидел Ричард, который, похоже, в какой-то момент успел прийти в себя.

“Значит, его избрал Священный Меч Вальякки…”

Пропавший клинок теперь висел у него на поясе.

— Эм, я вернулась… — пробормотала Нефтерос.

— Нефтерос! — одновременно вскрикнули Нефи и Шастиль.

— И-ип?! П-подождите!

Не раздумывая ни секунды, они крепко обняли Нефтерос. Все трое тут же повалились на пол, пока Нефтерос неуклюже пыталась вырваться.

Вскоре после возвращения Загана во Дворец Архидемона вернулась и сама Нефтерос. Только теперь у неё было не тело гомункула, а тело нефилима.

“Бифронс всё-таки меня обыграл… Или, может, эта чёртова Альшера как-то им воспользовалась?”

Заган не был уверен, когда именно эти двое успели договориться, но, скорее всего, Альшера заранее знала о плане Бифронса. Именно поэтому она воспользовалась этим, чтобы подарить Нефтерос новое тело. Что же касается её психического состояния...

— Похоже, теперь о ней можно больше не беспокоиться, — с кривой улыбкой сказала Ориас.

Её полный нежности взгляд был прикован к Нефтерос, которую со всех сторон тормошили Нефи и Шастиль, и к Ричарду.

— Да стойте вы! Отпустите меня!

— Нет! Я больше никогда тебя не отпущу!

— Вот именно! Ты хоть представляешь, как мы за тебя переживали?!

— Нет, вы меня сейчас задушите... Я правда умру. Ричард, спаси меня…

В этот момент Заган заметил, что на руке Нефи сияет Печать Архидемона.

— Прости... Пришлось её передать, — сказала Ориас.

Честно говоря, Заган был не в восторге от такого решения, но...

— Если другого выхода не было, значит, ничего не поделаешь.

Он не собирался её упрекать, если такова была цена спасения Нефтерос.

“И сколько же Архидемонов сменилось за эти несколько дней?..”

Такая же Печать сияла на правой руке Шакса, который бегал, оказывая помощь раненым, и на руке Фолл, как раз подбежавшей к Нефи.

— Нефи, пора, — тихо прошептала Фолл, помогая Нефтерос подняться на ноги.

— Ой! Что же делать? Я ведь так и не успела забрать...

— Всё в порядке. У нас есть замена.

— Правда?

— А? О чём это вы?

— Нефтерос. Вообще-то...

— А? Погодите! Я же совсем не подготовилась…

Они ещё немного пошептались так, чтобы Заган ничего не услышал, а затем выстроились перед ним. К ним каким-то образом присоединились даже Лилит и Селфи.

— Давай, Альшера, ты тоже, — сказала Фолл.

— ...Мне обязательно?

— Просто смирись и вставай.

Почему-то именно Альшеру поставили в самый центр.

— Что всё это значит? — спросил Заган.

— Смотри, Заган в замешательстве. Давай быстрее, — безжалостно торопила её Фолл.

Альшера скривилась так, словно оказалась перед самым страшным испытанием в своей жизни. Но вскоре всё же сдалась и дрожащими губами прошептала:

— М-мой Среброглазый Ко.. Да что?!

Фолл безжалостно ткнула её локтем в бок.

“Разве не там её рана?”

Конечно, от этого она не умрёт, но Заган всё равно невольно ей посочувствовал.

— Аль-ше-ра, — с нажимом произнесла Фолл, выделяя каждый слог.

— Д-да поняла я уже! — со слезами на глазах выкрикнула вампирша. После этого она глубоко вдохнула, несмотря на то что была нежитью. А затем… — Заган.

Она впервые назвала его по имени. И, словно признаваясь в самом страшном грехе, добавила:

— Сегодня... твой день рождения...

— Правда?.. — удивлённо переспросил Заган.

— Да.

Не зная, как на это реагировать, он смог лишь почесать затылок.

— Это довольно неожиданное признание с твоей стороны...

— У меня были обстоятельства, которые не позволяли сказать раньше… — сказала она, а затем робко обняла его. — С днём… рождения…

Наверняка Нефи хотела первой поздравить его этими словами. Заметив, что она уступила это место Альшере, он понял, что она тоже должна была догадаться.

“В таком случае я не могу быть жестоким с ней…”

Однако он всё равно понятия не имел, как на это отвечать.

— Эм. Наверное... мне надо сказать спасибо?

— Да, поступай, как считаешь нужным.

— Понятно. Тогда…— Заган ненадолго замолчал, а затем осторожно погладил Альшеру по голове. — Спасибо, Альшера...

— Эм, господин Заган... — нерешительно начала Нефи. — Леди Альшера ваша...

— А... Ну да. Я знаю.

Честно говоря, всё произошло слишком внезапно, поэтому он совершенно не понимал, как себя вести. Однако, к несчастью для него, здесь был человек, который совершенно не умел чувствовать атмосферу и не понимал, что здесь происходит.

— Хм? Эй, Лилит?

— Ш-ш-ш! Что такое, Селфи? — прошептала Лилит.

— Это, а мисс Альшера случайно не мама мистера Загана? — совершенно искренне поинтересовалась сирена.

— Ч-ч-ч-ч-что ты такое говоришь?! Конечно этого не может... А?

Лилит оказалась единственной, кто попытался это отрицать. Нефи прикрыла рот ладонью, словно говоря «Ой, а я так и думала», а Ориас с понимающей улыбкой молча наблюдала за всеми. Фолл же посмотрела на Альшеру тёплым взглядом, будто испытала облегчение от того, что кто-то наконец произнёс это вслух. Похоже, все они уже давно о чём-то догадывались.

— До новой встречи, мой друг.

Заган вспомнил обещание, которое дал своему отцу, который был ему не отцом, а другом.

“Если сможешь, позаботься о ней.”

Если бы не эти слова, он бы её отверг. Пока Заган продолжал гладить Альшеру по голове, Нефи начала беспокойно теребить край своей юбки.

— Эм, Леди Альшера… Разве этого уже не достаточно?

“Хочет меня монополизировать, да ещё и в такое время? Какая же Нефи милая…”

От этого сердце Загана бешено заколотилось, а Альшера внезапно отскочила от него, словно почувствовав смертельную опасность. Осознав абсурдность своего поведения, Нефи закрыла лицо руками, но всё равно решительно встала перед Заганом.

— С днём рождения, господин Заган. Только, эм... Я ещё не успела приготовить вам подарок...

— Э-эм, ну, если так, то есть одна вещь, которую я бы хотел получить. Ты не против?

— Конечно нет! Просите всё, что пожелаете!

Нефи заулыбалась, словно распустившийся цветок, а Заган притянул её к себе и нежно поцеловал в розовые губы. Глаза Нефи широко распахнулись от неожиданности, но она всё равно крепко обхватила его за спину. Первый день рождения, который Заган когда-либо праздновал, стал для него по-настоящему счастливым и особенным днём.

◇

В самых глубинах тоннелей заброшенной шахты двое магов молча смотрели на тело человека, который когда-то был Королём Тигром. Один из них носил маску, оставлявшую открытым лишь один глаз, второй был стариком.

— Хи-хи-хи... Я ждал тебя. Хотя, если честно, не верил, что ты действительно вернёшься.

Старый маг ничего не ответил.

— Надо же, ты всё такой же необщительный. Ну да ладно. Вот твой заказ.

С этими словами маг в маске протянул ему круглые очки. Старик надел их, и в тот же миг его дряхлая фигура стремительно начала молодеть.

— И как же мне теперь тебя называть? Великий Старейший Маркозиас? Или, может… Марк, как в старые добрые времена?

Помолодевший старик даже не удостоил второго мага взглядом. Поправляя очки правой рукой, он обнажил Печать Архидемона, светившуюся зловещей маной. Ту самую Печать Архидемона, что когда-то принадлежала Королю Тигру.