Глава 122.1

***

Данте.

Полное имя — Данте Ганнер Адверсе.

Если перечислять тех, кто обладает такой властью, что даже птицы не смеют пролететь над их головами в этой империи, то род Адверсе несомненно войдет в тройку самых могущественных семей.

И Данте — единственный сын герцога Адверсе, который к тому же являлся епископом храма.

Сейчас он расстался с Сиринкс и свернул в переулок. Опасаясь посторонних взглядов, юноша все еще был в маскировке.

Он не сказал об этом Сиринкс, но только что совершил довольно рискованный поступок.

Сегодня ему непременно следовало вернуться в храм, однако Данте отправился встретиться с ней.

Наказание будет суровым, но его это мало заботило.

«Действительно, здесь почти никого нет».

Потому что у него было лишь одно-единственное желание.

«Совершенно неподходящее место, чтобы жить сестре».

Когда Данте завернул за угол, уже довольно далеко от дома Сиринкс, он услышал шаги с противоположной стороны.

— Хм, уже уходишь?

Кто-то шагал навстречу. Данте сразу узнал этого человека.

«Временный возлюбленный моей сестры…»

Он сузил глаза.

Перед ним стоял Хеймдаль. Тот лениво улыбнулся и небрежно помахал рукой.

— Раз уж брат моей любимой уходит, не стоит ли мне хотя бы попрощаться?

Несмотря на его расслабленную позу, Данте сразу заметил, что этот человек не так прост.

Глаза Данте, привыкшие к жестокой дисциплине аристократа, легко уловили скрытую силу и выправку.

И главное…

«В нем совсем нет уязвимых мест».

Он был силен. Очень силен.

— Мне не нужна церемония прощания от временного любовника, — холодно сказал Данте, не чувствуя необходимости проявлять уважение к Хеймдалю.

— Временного?

Хеймдаль, протянул задумчивое «хм-м».

— Я не собираюсь беспокоиться о ненастоящих отношениях.

— Очень уж аристократичный стиль речи.

Хеймдаль наклонил голову.

— Я-то думал, откуда моя миледи набралась таких манер. Значит, она из благородной семьи?

Данте, не двигаясь с места, лишь тяжело перевел взгляд.

— Даже если попытаешься использовать меня, чтобы разузнать о сестре, это бесполезно.

— Это уж мне решать, — равнодушное лицо Хеймдаля впервые выразило легкое раздражение.

С самого начала Данте не понравился этот человек. Можно было назвать это интуицией.

— Для временного любовника ты слишком уж интересуешься ей.

— О, разве заметно, что я ее люблю? — улыбнулся Хеймдаль. — Признаю, я действительно немного влюблен в нее.

Один улыбался непринужденно, другой сохранял серьезность.

Но напряжение между ними было ощутимым.

— Предупреждаю заранее, для сестры важно кое-что другое. Ее истинные чувства никогда не будут направлены на тебя.

Данте не повышал голос и не проявлял раздражения, несмотря на то, как легко Хеймдаль говорил о Сиринкс.

Напротив, он говорил подчеркнуто спокойно и серьезно.

И именно это спокойствие было признаком его сдерживаемого гнева.

— Все время одно и то же: «ненастоящие, ненастоящие, ненастоящие…» — пробормотал Хеймдаль, словно напевая. Его голос звучал мелодично и приятно, но эта привлекательность не достигала слушателя. — У вас даже манера речи слишком похожа. Видимо, действительно брат и сестра? — Хеймдаль наклонил голову. — Хотя лица ваши совсем не похожи…

Его красные глаза изогнулись в узкой, глубокой усмешке.

— Настоящее или ненастоящее — какая разница? Важно лишь то, как моя миледи меня называет.

— Если тебя устраивает фальшивое имя, полное притворства — пожалуйста.

Данте слегка отвел правую ногу назад. Он почувствовал исходящую от Хеймдаля тревожную энергию.

Это ощущение пробуждало в нем первобытную силу, словно заставляя шерсть встать дыбом, будто перед полумонстром.

— Если хочешь упиваться своей ничтожной самоудовлетворенностью, я не собираюсь тебя останавливать, — добавил Данте, пытаясь задеть его.

Однако улыбка Хеймдаля не дрогнула.

— Ведь сестра все равно тебя не выберет. Ты — подделка.

Улыбка Хеймдаля стала еще шире.

— Тогда достаточно просто стать настоящим, верно?

В конце концов, Данте не выдержал и произнес то, что держал в себе:

— Ты говоришь поистине смешные вещи, Хеймдаль Весперго.

Ранее, пока Сиринкс и Хеймдаль отсутствовали, Данте под предлогом осмотра дома нашел кое-какие улики.

Две вещи, которые он обнаружил без труда:

Следы полумонстра.

И записную книжку Хеймдаля.

— Предатель.

Несложно было догадаться по найденным уликам, что этот человек — выживший из числа мятежников.

Хотя даже для Данте было неожиданностью, что он оказался полумонстром.

— Все в порядке, моя миледи уже знает, — безразлично ответил Хеймдаль, делая шаг вперед. — И еще, чтобы ты не подумал ничего лишнего: я действительно пришел просто попрощаться.

Его голос звучал легко, но давление, которое ощущал Данте, лишь усиливалось.

— Хотя, признаюсь, одна мысль меня все же посещает.

Их тени начали дрожать, постепенно принимая нечеловеческие очертания.

— Почему вы кажетесь настолько близкими?

Ни один из них не смотрел на тени.

— Она слишком дорожит тобой, и это немного раздражает меня.

Хеймдаль говорил, будто шутя, но в его глазах не было и следа улыбки. В голосе послышались странные, хриплые нотки.