Глава 123.1

Бес что-то пробормотал себе под нос. Примерно что-то вроде: «Ты что, совсем с ума сошел?»

— Хватит. Замолчи.

— Есть.

Хеймдаль решительно оборвал его недовольство и приказал:

— Раздобудь всю информацию об Адверсе и его детях.

— Хм? Разве это не совсем левое дело? Вы же говорили, что разберетесь с ними позже.

Хеймдаль тщательно отбирал тех, кому собирался мстить лично.

Он даже заранее определил порядок.

И Адверсе, если не считать косвенного влияния, не был особо связан с его личной местью.

Конечно, такой порядок был возможен лишь потому, что сейчас мир находился в периоде перед началом второй части истории, и Хеймдаль пока не знал, что Фрейя, которую он считал своим врагом, вошла в семью Адверсе.

Усыновление Сиринкс и Фрейи проходило в строжайшей тайне.

— Разве тот тип не просто сумасшедший священник, который построил фабрику?

Для полумонстров Адверсе был лишь мерзавцем, построившим ненавистную фабрику. Прямой связи с ними у него не было.

— Разузнай.

Хеймдаль на мгновение задумался.

Он не знал, что прямо перед ним стоит невидимый ящик.

Ящик, о существовании которого не подозревали ни он, ни Сиринкс.

Его название — ящик Пандоры.

Согласно мифу, после того как из ящика распространились все несчастья и бедствия, на дне осталась «надежда».

Однако в отличие от мифического, в этом ящике не было даже надежды.

В нем хранилась поистине худшая из возможных истин.

Сам Хеймдаль не понимал, к чему он сейчас тянется, но инстинктивно ощущал нечто странное.

Он улыбнулся, скрестив руки на груди, с лицом, по которому невозможно было понять его мысли.

— Кажется, у него была приемная дочь.

Тень удлинилась, и Хеймдаль скрылся в ней. Вскоре из темноты раздался холодный голос, лишенный всяких эмоций:

— Узнай все досконально.

Единственное, что слышалось в голосе — одержимость.

— Не пропусти ни единой детали.

* * *

На следующий день.

С утра пришло письмо от Титис. Она просила сегодня зайти к ней домой, в ее лабораторию.

«Как раз собиралась туда сходить, отлично».

В письме не было указано конкретного времени, но я решила отправиться сразу.

«Быстро схожу и завершу поручение, которое дала мне старшая сестрица-принцесса».

Прошлой ночью Хеймдаль почему-то вернулся только под утро, и выглядел при этом очень довольным.

Проблема в том, что я не знала причины, и это даже слегка пугало.

В общем, вчера я так и уснула, дожидаясь его и занимаясь поручением от дочери герцога.

Он выглядел так, будто вот-вот кинется ко мне, но неожиданно спокойно лишь пару раз потрепал мои волосы и ушел к себе в комнату.

«И правда выглядел очень довольным».

А потом наступило утро.

Я задумчиво склонила голову набок. Никак не выходило из памяти то странное довольное выражение его лица прошлой ночью. Однако сейчас передо мной был дневной Хеймдаль, так что спрашивать бесполезно.

Ведь он вернулся еще до рассвета.

— Хеймдаль, когда вы проснулись, не заметили ничего странного?

— Странного? — он невинно склонил голову набок.

— Да. Например, на теле появились раны, или вдруг возник какой-то предмет. Ну, скажем…

Я на секунду задержала дыхание.

— Например, это оказалась мощная магическая бомба.

— Э-э…

Хеймдаль растерянно заморгал большими глазами. Даже за очками видно, как смутились его голубые глаза.

— Н-нет, ничего подобного я не заметил… И ран никаких нет. — Он помедлил и добавил: — Да и неужели прямо бомба…

— Подумайте сам. Ночной вы разве не смогли бы притащить такую вещь?

— …

Вот, видишь.

 Он не мог быть уверенным в этом, ведь постоянно разгребал последствия ночных выходок своего второго «я».

Как и ожидалось, его лицо словно говорило: «Этот *** на такое вполне способен».

Конечно, ругательства добавила я сама. Этот щенок не использует грубых выражений.

— Ладно, не парься. Если ничего не случилось, то и хорошо.

— А что-то случилось?

— Просто вчера вы вернулись с уж слишком довольным видом, вот я и спросила.

При этих словах лицо Хеймдаля стало странным.

— Ночной я… выглядел довольным?

Его лицо стало еще более напряженным. Когда я спросила, в чем дело, он покачал головой.

— Нет, ничего. Просто пока не уверен…

Он сказал, что расскажет, когда убедится в своих догадках. Я кивнула.

— В любом случае, я собираюсь сейчас выйти. А вы что будете делать?

— Пойду с вами.

Так и думала. Я легко согласилась. Тем более, Титис не просила приходить одной. Я объяснила ему, куда мы идем.

— Только, возможно, когда мы придем в лабораторию к Титис, вам придется побыть в другой комнате. Вы не против?

Я не могла позволить ему видеть, как мы передаем друг другу Еву, или слышать разговоры о ней.

Хеймдаль спокойно согласился:

— Да, я не против.

…Вот если бы ночной Хеймдаль был хотя бы на одну десятую таким покладистым.

Я быстро отбросила эту невозможную мысль.

— Хорошо. Тогда то, что вы хотели мне рассказать, выслушаю после возвращения.

В тот день, когда я была с ним, чтобы остудить его жар, он сказал, что расскажет мне кое-что после того, как переоденется перед наступлением ночи.