Концовка D/Z SAGA сильно меняется в зависимости от решений главного героя, Келтуса. На первом курсе он изучает общие предметы, заводит друзей и поднимает нужные флаги. А со второго выбирает специализацию. Фехтование или магия. На каждом факультете по две героини, а вместе со скрытой героиней основных любовных линий всего пять. Финал радикально меняется в зависимости от того, с кем Келтус сблизится и какие решения примет.

Допустим, он выберет магический факультет и линию Ив. Даже оставаясь магом, можно развивать прежде всего Силу и Выносливость и в итоге получить профессию магического мечника. Келтус станет мечом, который защищает Ив, а если довести линию до совместного выпуска из студсовета, они останутся рядом и после академии. Самый обычный счастливый финал — «Рыцарь принцессы», где он всю жизнь будет оберегать её и открыто, и из тени. Но есть и концовки с гибелью. А если умереть где-нибудь по пути, то это просто конец игры.

Особенно страшно даже вспоминать одну героиню, в чьей ветке будто собрали все возможные плохие финалы. Поэтому то, какой дорогой пойдёт Келтус, важно и для меня. Потому что я привязался к герою игры, в которую столько играл? Нет. Это вообще ни при чём. Проблема в том, что иначе будет некому разбираться с угрозами, которые обрушатся на всю академию.

Но что тут могу сделать я?

Я Вольфрам с Выносливостью 2. Теоретически мог бы снабжать Келтуса предметами. Только желания нет. Я сам едва свожу концы с концами и не способен нормально о себе позаботиться — куда мне спасать кого-то ещё? Келтус — ходячий талант и воплощение света. Как ни поверни, он всё равно выберется.

— Так что держись, Келтус.

Я буду наблюдать издалека. Сюжетом занимайтесь сами. А я займусь магазином. Сегодня перед сном попробую сделать пять отжиманий. Главное, чтобы завтра опять всё не болело.

***

На следующий день пришла Айла. Выглядела она недовольной, поэтому я молча приготовил ей шейк. Даже в шутку эта девушка входила в число адских боссов, так что при неудачном стечении обстоятельств можно получить Копьё чёрного кристалла прямо в живот. Если подумать, вокруг меня подозрительно много людей с копьями. Надо быть осторожнее. Я объяснил Айле, что шейк нужно заморозить перед употреблением, и только тогда она немного оттаяла.

— Что случилось?

— На этот раз меня назначили отвечать за «урок».

— За урок… А-а. Понятно.

— Фух. Разве это не отвратительная традиция? Когда мятеж победит, первым делом её отменю. Согласны?

«Урок». В это время года слово означало вовсе не то, что профессор даёт студенту. Речь шла о том, что старшие показывают младшим их место. Лучшему первокурснику устраивали показательную дуэль со студентом третьего курса, занимающим второе место во всём потоке, прямо перед всей академией. Смысл простой: смотрите, всего за два года наши ученики достигают вот такого уровня. Учитесь у старших и осознайте величие Зефрина. Почему именно второй студент третьего курса? Чтобы новичка победили с подавляющим преимуществом.

А почему не первый? Потому что если первокурсник каким-то чудом победит лучшего третьекурсника, репутации Зефрина конец. Прекрасная традиция со всех сторон. Лучший первокурсник этого года — Келтус. А второе место среди третьекурсников занимает Айла Тристар. В оригинале Келтус на глазах у всей академии умудрялся один раз достать Айлу и тем самым спасал честь первокурсников. После этого многие, включая Ив, начинали следить за простолюдином, который сумел ударить ту самую Айлу Тристар — вторую среди третьекурсников.

Событие было рассчитано на обязательное поражение Келтуса, хотя при помощи привычных багованных приёмов игрок мог даже победить Айлу. На сюжет это, правда, никак не влияло.

— Вольфрам.

Я слишком глубоко ушёл в воспоминания об игровом событии.

— Вольфрам. Вольфрам, вы меня слушаете?

— М-м? Слушаю.

— Так вот. Аренда, которую Фил внёс вперёд, покрывает ещё следующий месяц. Начиная через месяц после него, платить придётся уже вам. Не забудьте.

Как мы вообще пришли к этой страшной теме?

— …Вот как.

— Миллион рин в месяц. Вы же помните?

— …

С такой-то проходимостью — залог восемьдесят миллионов и ещё миллион в месяц? Это не мошенничество? Может, переехать?

Нет. Даже если уйду отсюда, кто меня вообще примет? Вспомнить только, сколько пришлось мучиться, чтобы получить это место. Миллион в месяц — ещё дёшево.

— Ничего сложного.

— Да. Если честно, дороговато.

— Тогда…

— Но брать всё равно буду. Хе-хе.

Издевается?

— Для человека, уже расправившего крылья мятежа, жалкий миллион рин — пустяк. Вообще-то я могла бы ничего с вас не брать, но однажды эта сумма станет одним из чёрных перьев, украшающих ваши крылья.

Да что это вообще значит?

— Хм-м. Уже интересно, насколько тайно, величественно, торжественно и красиво вы протрубите в рог восстания.

Не буду я никуда трубить.

— Это ведь называется клубничным шейком? В таком сладком напитке скрывается ваша тёмная тень. Но вкус и аромат всё равно опьянят любого. Хе-хе.

По-моему, опьянела уже ты.

— Кстати, скоро приветственный фестиваль первокурсников, Вольфрам.

— Ты вроде только что о нём говорила.

— Правда? Неважно. Кхм. Вольфрам?

— Что?

— Что собираетесь делать на фестивале?

— Открою ларёк.

— Вы ведь знаете, что из-за запрета на монополию торговым ларькам разрешено работать только восемь часов в день? А потом?

— Не знаю.

Приветственный фестиваль…

Стоит ли сказать ей, что сейчас следовало бы думать не обо мне? Я ненадолго задумался. Лучше ли, чтобы Айла получила от Келтуса удар и возненавидела его, как в оригинале? Или выгоднее, чтобы она победила идеально? Надо думать не о каноне игры, а о Вольфраме. О том, что выгодно лично мне.

В оригинале Айла выигрывает, но из-за единственного пропущенного удара её самолюбие оказывается сильно задето, и потом она при каждом удобном случае пытается задеть Келтуса. Когда и это не помогает, к третьему акту её окончательно переклинивает, начинается вся эта история с мятежом и прочим… Хм. Тогда мне, пожалуй, выгоднее, чтобы Айла победила безупречно. Если поражение от Келтуса сорвёт ей крышу, вероятность однажды получить копьё в живот лично для меня только вырастет.

Допустим, я посоветую ей победить Келтуса идеально… Осталось придумать, как дать такой совет и не вызвать подозрений. Информация и расчёт — вот моё оружие.

— Айла Тристар.

— Да?

— Ты ведь говорила, что хочешь увидеть мои крылья.

— Говорила. И всё ещё жду.

— Вот только не уверен, что тебе вообще доведётся их увидеть.

— Что вы имеете в виду?

— Я спрашиваю, достойна ли ты этого.

— Вы ставите под сомнение меня? Я занимаю второе место среди третьекурсников. Я — Айла Тристар, Чёрный кристалл магического факультета.

— За триста лет истории Зефрина второе место среди третьекурсников занимали триста человек.

— Угх.

— Конфеты высшего качества за смешную цену. Чёрный хлеб с кремом. Этот клубничный шейк. Подобных вещей в Зефрине прежде не существовало. Я уже доказал, что способен создать нечто единственное за триста лет. Разве нет?

— Угх…!

Отрицать она не могла. Айла слишком гордая. Стоит немного задеть её самолюбие — и она сразу клюёт.

— К чему вы ведёте?

— Прежде чем рассуждать о моих крыльях, разберись безупречно с тем, что стоит прямо перед тобой.

— С чем именно?

— Говорят, лучший первокурсник этого года довольно необычен. Простолюдин, но талант у него выдающийся.

— …И что? Думаете, я проиграю?

— Разумеется, нет. Но если не победишь идеально, это тоже останется в истории как позор Тристар.

Айла стиснула зубы.

Бам!

Она ударила кулаком по столу. Из ладони выпал маленький билет.

[Двухдневный билет на приветственный фестиваль первокурсников академии Зефрин (на двоих)]

Я молча посмотрел на билет. Айла скрестила руки и фыркнула.

— Хорошо. Смотрите издалека, как я одним ударом отправлю этого простолюдина в полёт. Понятно?

Я молча кивнул. Айла быстро допила шейк, ещё раз громко фыркнула и вышла из магазина. А за шейк заплатить?

И ещё…

— …Почему билет на двоих?

Одни загадки.

***

После ухода Айлы я сразу взялся за работу. Приветственный фестиваль первокурсников — один из немногих праздников в году, когда гуляет весь Зефрин. Подать заявку на ларёк может любой, и немало магазинов именно там находят постоянных клиентов. В Зефрине не хватает нормальных перекусов? Тогда вот он я — Вольфрам, полностью готовый владелец круглосуточного магазина! Обращайтесь в любое время! Чтобы однажды сказать такое, нужно подготовиться.

— Шейки из бобов. Булочки с кремом. Конфеты. Всё неплохо, но для главного товара будто чего-то не хватает.

Не было настоящего козыря. Мой магазин пожирает миллион рин аренды в месяц, за него висит залог в восемьдесят миллионов, а находится он чёрт знает где. Тем важнее придумать что-то, ради чего люди сами станут туда приходить. Икона. Лицо заведения. Фирменная вещь. Что-то, о чём можно сказать: «Вот это делают только здесь. Попробовать можно только у нас». Не обязательно даже еда — можно прославиться отличными изделиями или канцелярией. Чем угодно.

Но конфеты и булочки с кремом для этого слишком обычны. Смузи неплох, однако бобы нельзя собирать бесконечно.

— Может, испечь хлеб? Я же работал в пекарне. Что-нибудь должно получиться.

Хорошая выпечка с кремом вполне могла стать фирменным товаром. Но…

— Кх… Кх-х! Проклятое тело… проклятое, проклятое!

Даже обычное замешивание теста свело руки судорогой.

— Это… мой предел? Я… настолько слаб, что уже смешно.

А после нескольких проб приготовленного желудок оказался забит до отказа. В полном отчаянии от собственной беспомощности я забился в угол. Но даже спокойно полежать мне не дали.

— Угх.

Живот распирало. Если останусь на месте, станет только хуже. Нужно хоть немного подвигаться и всё переварить. Я заставил себя подняться и вышел из магазина. Чтобы выжить, надо было переварить еду. Впервые за долгое время я просто пошёл гулять по академии. Для разнообразия направился не к магическому, а к рыцарскому факультету.

— …Смогу ли я вообще торговать с такой Выносливостью?

Если самому готовить и продавать, не свалюсь ли я прямо за прилавком? Продержусь хотя бы два часа? Надо как-то исправлять эту чёртову характеристику, но прямо сейчас подходящего способа не было. Бесит.

— Фух…

Даже после тридцати минут ходьбы по академии я устал и рухнул на парковую скамейку.

— Это уже не прогулка. Реабилитация какая-то.

Будто больной, который впервые за несколько лет встал с койки. Я откинулся на спинку и посмотрел в небо. Слепящее голубое небо и солнце почему-то раздражали.

— У-у… у-у-у…

Пока я переводил дыхание, где-то неподалёку раздался умирающий стон. Я на всякий случай прикрыл рот ладонью — неужели это я? Нет. Огненный мужчина Вольфрам ещё не догорел. Слава богу.

Тогда откуда?

— У-у… у-у…

Совсем рядом, посреди газона, лежало «нечто». И что оно там делает?

— Если однажды такое съесть… если понять, что сочетание даров природы может быть таким… траву… со смолой… уже невозможно есть…

Нефтериан. Нефти лежала лицом в траве и мучительно что-то бормотала.

— Ты чем занимаешься?

Она подняла на меня мутный взгляд. Глаза не фокусировались, лицо осунулось — будто не ела несколько дней.

— Опять… опять это. Вкус того хлеба не выходит из головы, и теперь мне уже мерещится его образ. Причём образ человека, которого называли худшим злодеем академии. Значит, это очередное испытание…

— Я спросил, что ты делаешь, Нефти.

— …Я, наверное, окончательно сошла с ума. Уже разговариваю с видениями. Прочь, нечестивый призрак Вольфрама. Я не поддамся искушению.

— Я не призрак.

— …А?

Её взгляд понемногу прояснился. Наконец Нефти по-настоящему увидела меня.

— Вы… настоящий принц Вольфрам?

— Да. Тот самый нечестивый Вольфрам.

— П-простите.

— Так что ты делала?

— …Медитировала.

— Уткнувшись лбом в землю и страдая?

— …Да. Да-а.

— И с лицом человека, который несколько дней не ел?

— Д-да. Всё ради того, чтобы не пасть во зло и сохранить справедливость.

— Вот как…

Я кивнул. Ну и ладно, удачи. Я уже собирался уйти, когда тихий голос остановил меня.

— Э-эм…

— Что?

— Тот хлеб, который я ела в прошлый раз…

— М-м?

— Если его покупать, сколько он стоит?

— Не так уж дорого. Но у тебя вообще есть деньги?

— Угх… Больно слышать, но вы совершенно правы. Всё отправила домой, и теперь… трава со смолой… У-у…

Нефти страдала. Я невольно усмехнулся. А ведь это можно обернуть на пользу нам обоим.

— Кто знает. Если снова поможешь мне с работой, возможно, получишь такой хлеб.

— С какой работой?.. Сразу предупреждаю: в дурных делах я участвовать не стану.

— Ничего дурного. Поможешь разработать товары для приветственного фестиваля и продавать их.

— …Вы предлагаете помогать вам наживать состояние? Вам — худшему казнокраду академии?..

Нефти задумалась. Логично. Заработаю я снова денег — ещё неизвестно, на какие злодеяния их пущу. Она третьекурсница и прекрасно помнит прошлогоднюю тиранию Вольфрама. Фух. Видимо, без этого никак. Я решительно протянул ей руку.

— Десять тысяч рин в час. Сверхурочные — в полуторном размере. Питание — как минимум булочка с кремом.

— Отринув личное, буду служить вам верой и правдой.

Так пал рыцарь справедливости.