После этого Ив открыла глаза лишь ещё через три часа.

— У-у-э…

— Наконец проснулась?

Она прищуренно посмотрела на меня — и снова закрыла глаза.

Что это с ней?

— Ив фон Лоэнгрин.

— Это сон, да? Точно, сон. Не может же это быть не сном.

Вот же.

Всё вспомнила.

Иногда так бывает: в полусне снова отключился, а когда проснулся окончательно — помнишь вообще всё.

Обычно такое забывается, но люди с хорошей памятью, похоже, удерживают даже это.

— Ты ведь всё помнишь.

— …Что именно?

Она натянула плащ до самой макушки и буркнула из-под него. Голос приглушённо отдавался внутри ткани — тихий, неуверенный и раздражённый.

— Например, как едва не рухнула головой мне на бедро. Или как спала на лавке и пускала слюни.

— Я не пускала слюни?!

Но лица из-под плаща так и не показала.

Что это значит?

Всё-таки пускала?

— Ладно. Раз выспалась, вставай. На такой лавке ещё покалечиться можно.

— У-у…

Ночи уже становились холодными.

А если ещё и спать на лавке, можно легко застудить лицо и угробить поясницу.

Когда Ив наконец поднялась, я убрал Первозданный рубин.

— Что это? Вы его тут установили?

— Хм? А… Ну да.

— Я-я не просила ничего устанавливать. И вообще не просила сидеть рядом и караулить меня…

Ив отвела глаза и начала сбивчиво оправдываться.

— Ив фон Лоэнгрин. Сейчас ты должна сказать совсем другое.

— Ч-что ещё?

— Итак. Я охранял тебя, пока ты спала на уличной лавке и пускала слюни. Подложил подушку, когда ты чуть не рухнула и не разбила голову. Сидел рядом, пока ты спала. И даже использовал Первозданный рубин. Если ты человек и у тебя есть совесть, что надо сказать?

— Спаси… бо…

— Раз понимаешь — достаточно.

— Если уж заставили говорить, выслушать до конца — элементарная человеческая вежливость, разве нет?!

Но…

Если я услышу от тебя нормальное «спасибо», меня самого передёрнет.

— Ц. Впредь, как бы ни была занята, хотя бы возвращайся спать в кабинет председателя студсовета.

Там ведь даже раскладушка есть.

Хм… Если подумать, она просто поставила раскладушку прямо в рабочем кабинете?

В таком возрасте — и уже такой уровень переработок…

— Легко сказать. А если я по дороге отсюда до кабинета рухну прямо на улице?

— Возьми с собой чиновников. Вообще-то ты потомок Императорского дома и председатель студсовета. Сам факт, что ты одна спишь на какой-то лавке, уже звучит нелепо.

А ведь правда.

Почему она бросила всех чиновников, отправилась на обход одна и в итоге отключилась здесь?

— Вольфрам.

— Что?

— Как много людей во всём Зефрине вообще способны угрожать мне, пока я сплю?

— Четверо примерно.

— Верно. И все четверо ко мне дружелюбны, разве нет?

— Хм.

Я. Рудика. Айла. Регина. Если считать нелюдей — ещё Эльпиране и Фильтия.

— Поэтому, даже если я усну здесь, в обычной ситуации мне ничего не грозит. А если другие чиновники увидят, как меня шатает от усталости, это уже удар по моему достоинству.

— Поэтому ты забиваешься в угол участка и спишь там одна?

— Примерно так.

Весь её взгляд говорил: «Ну и что вы мне сделаете?»

Я даже внутренне восхитился этой железной решимостью: лучше забиться в угол и отключиться в одиночестве, чем показать слабость подчинённым.

— В прошлом году я такого за тобой не замечал.

Разве что однажды видел, как она задремала на лавке в обеденный перерыв.

— В прошлом году, если я где-то отключалась, Сильфия переносила меня в Лапис-Лазули. А в этом году рядом нет человека, которому я доверяла бы так же, как ей.

А.

Вот оно что.

Сильфия — роял-гард Ив. Её прикосновение во время сна явно не воспринималось как угроза.

Такие отношения и должны быть между роял-гардом и господином. Они доверяют друг другу настолько, что без колебаний отдадут жизнь.

— В любом случае, благодаря вам я вроде неплохо выспалась. Ничего не затекло. Подобного вы больше не увидите, но за этот раз скажу честно: спасибо.

— До отвратительного честно.

— Мне самой противно. Перестаньте говорить, а то сейчас стошнит.

И всё же на губах Ив появилась едва заметная улыбка.

В последний раз я вижу перед собой такую Ив именно в этом году.

Потому что…

Со следующего года меня, Айлы и остальных четвёрокурсников уже не будет в Зефрине.

Тех самых «дружественных людей», о которых она говорила, станет ещё меньше.

Вот же.

И ведь Ив заставляет меня переживать.

— Ив. Возьми.

— Что это?

— Суб-мастер-ключ от [Иномерного сооружения «Офистель»], которое мы получили в прошлый раз.

Суб-мастер-ключ даёт почти те же полномочия, что и мастер-ключ.

То есть управление внутренним пространством, возможность выгонять находящихся внутри людей — и даже продавать сам Офистель.

Обычный дополнительный ключ, с которым можно войти откуда угодно, я уже отдал Айле. Поэтому сейчас Ив я могу дать только суб-мастер-ключ.

— Оставь себе. Если снова почувствуешь, что вот-вот рухнешь где-нибудь на улице, заходи через него и спи… в комнате, которую я закреплю за тобой.

— Зачем вы мне его даёте?

— Когда мы выпустимся в следующем году, число твоих «дружественных людей» уменьшится ещё сильнее. Если такое повторится, рядом уже может не оказаться человека, который подложит подушку и включит Первозданный рубин.

— Если не хочешь показывать окружающим неприглядный вид — бери. Даже после нашего выпуска вещь пригодится тебе до самого окончания Зефрина.

Ив крепко сжала маленький ключ в ладони и кивнула.

— Вольфрам. Я знаю, что вам противно это слышать. Мне самой противно это говорить. И прекрасно понимаю, что эти слова не принесут пользы ни вам, ни мне. Но сейчас я скажу не о выгоде и не о чувствах, а просто как человек.

— Слишком длинное вступление. Говори уже.

— Спасибо. Спасибо вам за доброту.

Ив кивнула.

Хм.

Услышать такое от неё…

— До мерзости неприятно.

— Да сдохните уже. Серьёзно.

***

Запихнув Ив в Офистель, я направился к строящейся арене… колизею… в общем, туда.

— Эй! Балку кладите сюда! Первокурсник, отойди! Если будешь мяться, встань сзади и хотя бы глазами учись!

— Хм.

Стройкой временного колизея возле девятого корпуса рыцарского факультета руководила знакомая девушка с каштановыми волосами — в жёлтой каске, с повязкой на руке и свистком.

Нефтериан.

Нефти.

Нет.

Госпожа Не.

— Я же говорила так не делать! А если травмируетесь?! Хотите, чтобы в конце смены урезали дневную оплату? Если хоть один человек получит травму, стройку сразу остановят! Эй! А там всё правильно! Отлично работаете! Так, быстрее заканчиваем трамбовку — и перерыв! Мясо уже сварила!

Ого.

Почему за спиной госпожи Не я вдруг почувствовал ауру дядьки Хван Чанджина, который тридцать лет отпахал на стройках, где когда-то работал и я?

Может, самым преступным моим поступком по отношению к этому континенту было именно то, что я забрал её в роял-гарды и лишил строительную отрасль такого кадра?

— Нефти.

— А! Старший!

Наверное, в каске было ужасно жарко: по лицу Нефти катились капли пота. И всё же она подошла ко мне с привычной свежей улыбкой.

— Много работы. Ты в порядке?

— Конечно. Я ведь только руковожу площадкой. А… я-я сама могу!

Я через Quick Create сделал полотенце и вытер ей лицо. Нефти вспыхнула до ушей, но всё-таки не выхватила полотенце и спокойно позволила мне закончить.

— В такую жару почти невозможно за короткий срок построить временную арену. А ты быстро переделала чертёж, собрала людей и уже запустила работы. Отлично.

— А-ха-ха… Мы просто немного изменили готовый проект, а людей собрать несложно. Ничего особенного.

— Нет. Именно способность заставить всё это двигаться и довести до дела — твоя сильная сторона.

— С-спасибо.

Когда я убрал полотенце в инвентарь Quick Create, Нефти тихо втянула воздух.

— Э-это полотенце… моё… я…

— А. Не переживай. Потом постираю и буду использовать.

— С-старший, вы сами будете им пользоваться?!

А почему нет?

Не выбрасывать же хорошую вещь.

— Но сейчас не об этом.

— М-мне кажется, важнее этого ничего нет…

— Как с участниками и монстрами? Всё идёт нормально?

— А… Да! Списки бойцов уже собраны. Монстров тоже достаём без особых проблем. И с Айлой-старшей всё согласовали: если что-то пойдёт не так, големы сразу вмешаются!

— Понятно. Ты действительно отлично работаешь.

— Э-хе… Вы слишком меня хвалите.

— Нет. Не слишком. Возможно, именно этот колизей станет одним из маленьких толчков, которые изменят мир.

— Что?

— Мысль: «Если даже студенты способны охотиться на монстров, почему мы не сможем?»

— Э-э?..

Похоже, Нефти не совсем поняла.

Но я уверен.

До сих пор монстров обычно уничтожали лорды — получали военную поддержку или сами растили войска. Иногда нанимали огромные отряды наёмников.

Но что, если студенты начнут уверенно охотиться на монстров, а способы победы над ними разойдутся по миру?

Что, если станет известно, что из монстров выпадают зачарованные вещи и охота может стать шансом полностью изменить жизнь?

Тогда кто-нибудь один решится попробовать.

За ним пойдут десять. Потом сто.

Прольётся кровь. И человеческая, и чудовищная.

Но я верю, что это всё равно лучше, чем ничего не понять после войны трёхсотлетней давности, снова запереть себя в клетке и захлопнуть дверь.

Я понимаю, что смотрю слишком оптимистично.

Но верю, что эта сцена даст хотя бы небольшую рябь по поверхности озера.

Нет.

Хочу верить.

— В общем, рассчитываю на тебя.

— Д-да! А, старший!

— Что?

— Р-раз вам так интересна арена… может, придёте сюда в день фестиваля?

— Хм?

— М-мы могли бы вдвоём посмотреть бои… а потом ещё вместе погулять по фестивалю.

Так.

Айла. Потом Регина. Теперь Нефти.

— Хорошо. Постараюсь выделить время.

— В-вы обещали?

— Да.

Оставив Нефти, я снова пошёл по Зефрину.

— Так! Скоро перерыв! Все собираемся!

За спиной Нефти опять принялась командовать стройкой.

Необычная для повседневного Зефрина фестивальная атмосфера.

Мне она очень нравилась.

***

Я снова бесцельно шёл по Зефрину, когда сзади донёсся голос.

— Аха-ха. Правда можно вот так оставлять мне спину?

— Я и оставил её потому, что верю: ты не нападёшь.

— Верно! Я же никогда не стану внезапно атаковать Вольфрама.

Без единого звука — даже без ощущения, что кто-то вообще подошёл, — рядом появилась сильнейшая на данный момент участница нашей группы.

Рудика Хассан Шэдоу.

Она высунула голову у моего бока и весело улыбнулась.

— Ты выглядишь довольной, Рудика.

— Конечно! Я же говорила, что мы открываем палатку с южной кухней.

— Говорила.

— Так вот, блюда получаются хорошо. Вольфрам ведь когда-то сказал: просто острое и вкусно острое — совсем не одно и то же!

— Я такое говорил?

— Наверное?

Не помню. Что-то похожее вполне мог сказать.

Хотя подождите.

Она ведь вообще не чувствует вкуса. Как тогда понимает идею «вкусно острого»?..

— Готовка не должна сводиться к тому, чтобы только я одна могла есть острое. Все за столом должны сказать, что вкусно.

— Хороший подход.

— Поэтому мы начали разрабатывать блюда, от которых все будут потеть, но всё равно говорить: «Вкусно!» Думаю, скоро получится!

— Вот как. Отлично.

— Ху-ху. Когда палатка откроется, я хотела бы поесть вместе с Вольфрамом и послушать его оценку.

— Хм. Неплохая идея. Даже замечательная.

— А потом… в тот же день вдвоём пройтись по фестивалю.

— Да. Непло…

Я вздрогнул и оборвал себя.

Мозг пронзило сильнейшее дежавю.

— Ты обещал, Вольфрам?

— Подожди немного, Руди…

— Тогда надо постараться и приготовить всё как следует. Вольфрам! Уже жду фестиваля!

С этими словами Рудика мгновенно исчезла, применив [Шаги стиля Хассанов].

Я остался один и наконец понял, откуда было это дежавю.

Айла.

Регина.

Нефти.

И Рудика.

Четыре человека, которые попросили вдвоём погулять со мной по фестивалю.

И…

— Фестиваль длится три дня.

Может, попросить Ив продлить его ещё на сутки?