Глава 2-3 (156)

Медея повернулась.

— Когда?

— Только что. Я как раз вернулась после того, как увидела, как над воротами дворца поднялся знамя. Говорят, городских стражей и жрецов срочно вызывали к дворцу и отправляли ожидать за дворцовыми воротами.

Медея внезапно замерла. Вызов городских стражей и жрецов одновременно — редкость.

«Неужели… на равнине что-то случилось?»

В голове Медеи вспыхнула тревожная мысль.

— Пелей, не обязательно тебе идти самому. Достаточно отправить Агемов.

— Нужно окончательно уничтожить источник нашествия. Это не будет опасно. Дея, не волнуйся. Быстро все закончу и вернусь к тебе.

Даже тепло звучавшие слова и легкое похлопывание по плечу ей не приносили утешения.

Медея помнила все еще ярко, как когти монстра разорвали брата.

Крики стаи этих монстров, топтавших растительность вокруг, до сих пор звучали у нее в ушах четко и ясно.

«Не можешь ли ты не идти?» — слова подступили к горлу, но она не смогла их произнести.

— Дея, я вернусь.

Медея уставилась на деревянную куклу на приставном столике.

Даже если все изменится, ей не хватало уверенности увидеть главное; почему же она беззаботно успокаивала себя?

Сердце забилось сильнее. Ужас того дня, будто запечатанный телом, возобновлялся.

Кошмарное прошлое все еще живо и дышит в ее памяти.

Как только появлялась возможность, воспоминания прорывались наружу и рассеивали черную дымку.

Медея поднялась.

— Кенсингтон, остальное обсудим позже.

— Да, ваше высочество.

Кенсингтон уловил на спокойном лице принцессы, уходящей из комнаты, тень тревоги.

* * *

Государственная резиденция 2-го района королевской столицы Валдины.

Широкий двор резиденции, куда обычно ходят лишь чиновники, сегодня был шумнее обычного.

Ранения королевской гвардии, вернувшейся с равнины, были столь тяжелыми, что они не могли добраться до дворца и вынуждены были лечиться здесь.

Дворцовые врачи, выстроенные цепью, поспешно подходили к Агемам, снявшимся с коней.

— А-а-а…

— Тише. Наложим повязку.

Повсюду доносились едва слышные стоны.

Медея огляделась по сторонам.

Среди доспехов, запятнанных темно-бордовыми пятнами крови, серебристые волосы, которые она искала, не были видны.

Шаги Медеи ускорились.

Тудун-тудун.

Сердце стучало все сильнее, отдаваясь в ушах, словно предвещая что-то неминуемое, что вот-вот должно случиться.

— Командир!

В этот момент Нерил первой заметила Дианджела.

— Раненых первым делом переправьте в лазарет… Нерил? Ваше высочество? Как вы здесь…

Заметив вслед за Нерил принцессу, Дианджел удивленно вскинул брови.

Его одежда также была перепачкана пылью и кровью.

Медея обратила внимание на толстый слой бинтов, видневшийся в стыке доспехов на его боку.

— Лорд, вы ранены?

— А, это… Сущие пустяки.

Дианджель поспешно отвернулся, но скрыть рану уже не успел.

— Да что здесь произошло? Вы ранены, командир, Агемы в ужасном состоянии…

На вопрос Нерил рыцарь лишь тяжело вздохнул, махнув рукой.

— Лучше не спрашивай. Мы едва избежали катастрофы. Внезапно хлынуло новое нашествие…

Дианджель принялся кратко докладывать о случившемся.

Пелей вместе с Агемами успешно подавили нашествие гулей на равнине.

Расправившись с ними, они надежно уничтожили сам источник нашествия. Однако на обратном пути произошел новый прорыв.

— Это были монстры высшего ранга. Предыдущее нашествие состояло из низших тварей, босс — от силы среднего уровня, не более.

Откуда ни возьмись, нагрянул лич с армией гулей.

Как истинные рыцари железной крови, Агемы не растерялись, перейдя в контратаку. Проблема заключалась лишь в количестве — врагов оказалось слишком много.

º В корейских романах этот эпитет (철혈) применяется к суровым, закаленным в боях, безжалостным к врагам воинам или правителям.

— Нашествие за нашествием, сколько мы их ни рубили, твари рвались исключительно к его величеству. К тому же во главе стоял демилич, пришлось с ним изрядно повозиться.

Демилич — это лич, достигший высшей ступени темного познания. Утратив тело, он превращается в парящий череп — демонического зверя уровня полубога.

Свою рану Дианджель получил именно тогда, когда заслонил Пелея от атаки демилича.

— И, что с Пелеем? — тревожно спросила Медея.

Поняв, что своими красочными описаниями тяжелого боя лишь напугал принцессу, рыцарь поспешно добавил:

— Этот проклятый некромант успел его укусить, но сейчас его величество вне опасности. Ритуал очищения прошел успешно.

В этот момент раздался до боли знакомый голос:

— Дианджель, избавь нас от лишних подробностей.

Снимая на ходу элементы доспеха, из-за спины Дианджела вышел Пелей.

Его броня также была покрыта грязью, красноречиво свидетельствуя о пережитой опасности.

Однако этот перепачканный вид, напротив, придавал Пелею святую ауру, словно мученику, прошедшему сквозь саму бездну.

— Укусил? Хочешь сказать, токсичность была настолько сильна, что понадобилось очищение?

Медея стремительным шагом подошла к Пелею и схватила его за руку. На левой кисти брата она обнаружила сероватые следы зубов.

След источаемой мертвецом скверны, прежде наверняка почти черной.

— Все в порядке, Дея. Сущие пустяки. Я совершенно цел, даже не больно. Просто слегка потерял бдительность…

Заметив побледневшее лицо младшей сестры, Пелей, что было на него совсем не похоже, пустился в долгие объяснения.

— Как же, цел. Вас укусили, вы находились на волоске от смерти. Да и в кольце из демилича с целой горой гулей мы оказались отнюдь не из-за потери бдительности.

Дианджель громко фыркнул. Впрочем, тут же стушевался под колючим взглядом Пелея, поспешно отведя глаза.

— Простите, ваше величество, но ее высочество принцесса тоже имеет право знать. Если бы не та девушка, вам грозила бы неминуемая гибель.

— Та девушка? — Медея осеклась.

— Когда я рухнул без сил, нашелся человек, отогнавший нежить и очистивший рану от яда.

Словно посчитав столь краткое объяснение Пелея недостаточным, Дианджель добавил:

— Представляете, девушка из соседней деревни, где как раз прорвалась волна гулей, вовремя пробудила святую силу.

Он активно зажестикулировал, придавая рассказу красок.

— Как жаль, что вы, ваше высочество, не видели этого сами. Лишь тогда я осознал, ради чего Священное Королевство так отчаянно ждало Святую. Изумительная мощь.

Зрелище того, как демилич уровня полубога обращается в горстку пепла, потрясло даже такого бесчувственного сухаря, как Дианджель.

— Ослепительно-белый свет озарил равнину, дотла испепелив весь этот неисчислимый рой мертвецов.

— …

Многим ли на этом континенте доводилось воочию наблюдать за явлением Святой?

Несвойственный Дианджелу возбужденный голос влетал Медее в одно ухо, тут же вылетая из другого.

Она слишком поздно заметила, как из-за спины брата медленно выплывает золотая копна волос.

Шаг.

Еще один.

— А, вот она сама.

Белоснежный подол платья плавно качнулся.

Девушка подошла ближе. Сперва в глаза бросились роскошные золотистые локоны, до рези слепящие в лучах солнца.

Следом показался мягкий взгляд аметистовых глаз, наконец — вишневые губы, растянутые в нежной улыбке.

— Ваше высочество, это она. Та самая спасительница, пробившаяся сквозь рой гулей ради спасения его величества со всем отрядом Агемов.

Не дожидаясь, пока Дианджель закончит представление, губы Медеи беззвучно дрогнули.

Рахель.

— Госпожа Рахель.

«Почему ты здесь?»

Эта мысль, сродни надрывному стону, тяжестью осела глубоко в груди.