Глава 2-59 (212)

— М-мадам…

Спальня мужа. Место, куда она обычно старалась не заглядывать. Но сейчас у нее не было ни капли терпения выслушивать нелепые оправдания, ни малейшего желания тянуть время.

— Мадам, умоляю, возьмите себя в руки и…

— Мне порвать тебе пасть, чтобы ты убралась с дороги?

Пропустив мимо ушей увещевания Раджу, Кэтрин грубо отшвырнула перепуганную служанку и решительно зашагала к дверям спальни.

— Ах-ха-ха! Какой же вы проказник!

— …Ха-ха, да, да…

Приторно-кокетливый женский голосок, сливающийся с низким мужским басом, больно резанул по натянутым нервам.

Шаг. И еще один шаг.

Чем ближе Кэтрин подходила к двери, тем отчетливее звучали голоса.

— Только роди мне сына. Крепкого, здорового мальчишку. За это я брошу к твоим ногам все, что пожелаешь.

— Пра-а-авда? Прямо-таки все-все?

— Еще бы. Подари мне наследника, и я для тебя горы сверну. Ты же станешь моей спасительницей, не давшей роду Хоакинов кануть в небытие.

В вальяжном тоне мужчины сквозило абсолютное, сытое удовлетворение — словно он был восседающим на горе золота королем, которому больше не о чем мечтать.

— М-м-м, даже если я попрошу вышвырнуть вашу жену и посадить на ее место меня?

— Хо-хо, какая коварная лисица. Мечтаешь стать полноправной хозяйкой этого дома? Будь по-твоему. Я исполню любой твой каприз, так что готовься как следует. Мы закатим такую пышную свадьбу, что содрогнется весь свет.

— Ах!

Кэтрин до хруста сжала кулаки. Ногти до боли впились в ладони.

Тот старый сластолюбец за дверью, хихикающий с девкой и обещающий ей законный брак, был ее мужем.

Да, между ними никогда не было пылкой любви. Но этот человек оставался ее спутником. Тем, с кем она полтора десятка лет делила постель, растила детей, переживала взлеты и падения.

Чувство колоссального предательства ударило в грудь сокрушительным цунами.

— Ха-а, ха-а…

Кэтрин судорожно вцепилась себе в грудь, сминая ткань платья.

Сердце словно рухнуло в бездну. Перед глазами все поплыло, воздух застрял в горле.

Но секунду спустя удушающая боль сменилась первобытной, раскаленной яростью. Женщина резко выпрямилась.

С оглушительным грохотом дверь спальни распахнулась настежь.

— Хоакин! Ты, бесстыжая тварь!

— К-какого дьявола?!

Хоакин подскочил на постели, словно увидел перед собой привидение.

— Кэтрин? Что ты здесь делаешь…

Полуголый Хоакин на мгновение оцепенел, увидев жену, возвышающуюся в дверном проеме подобно грозному стражу.

— Э-это… в-все не то, что ты!..

До него с опозданием дошло: жена уже заметила девицу, валявшуюся рядом с ним в кровати.

— Чем это ты тут занимаешься?

От ее ледяного, как зимняя стужа, тона лицо Хоакина мгновенно обескровило.

Кэтрин не была дурой. Мужа она знала до мозга костей.

— Мне пора.

— Разбирайся сама. Нечего дергать меня по всяким пустякам.

В последнее время Хоакин стал холоден, не скрывал полного равнодушия к бедам сына, его мысли явно витали где-то в другом месте.

Этот ублюдок, хуже дворового пса, просто списал со счетов искалеченного ребенка и решил заделать себе нового.

Парадоксально, но Кэтрин, сама годами делившая постель с любовником, сейчас дрожала от омерзения.

Ее совесть была абсолютно чиста.

Она искренне считала, что сполна исполнила долг перед семьей, просто выносив и родив наследников этому куску мусора.

Но увидеть собственными глазами, как муж ради спасения своего ничтожного рода готов вышвырнуть законную семью и стелется перед какой-то безродной подстилкой… Это зрелище вызвало в ней жгучее, невыносимое чувство унижения.

Лицо Кэтрин налилось багровой краской, исказившись в зверином оскале. Она коршуном бросилась на мужа.

— Как ты мог?! Твой сын в таком состоянии, а у тебя хватает совести заниматься подобной мерзостью?! А?! Ты животное! Тварь, хуже шелудивого пса!

— Т-ты совсем рехнулась?!

— Да как тут не рехнуться?! Ты только посмотри на себя! Убью! Я вас обоих на куски порву!

— А-а-а! С-спасите!

Воцарился сущий ад.

— После всего, что я для тебя сделала! Как ты смеешь так со мной поступать?!

— Да что ты там сделала?! Если начистоту: чьей милостью ты, выскочив за меня, столько лет каталась как сыр в масле? Раз уж на то пошло, будь ты нормальной матерью, следи за ребенком как следует — валялся бы Самон сейчас в таком состоянии? А?!

Истерично отбиваясь от сыплющихся на него ударов, исцарапанный Хоакин заорал во всю глотку:

— Я ни при чем! Если уж разбираться, это ты не уследила за мальчишкой! Сама во всем виновата!

— Сам-то ты чего стоишь, Хоакин?! Бездарный, ничтожный кусок идиота смеет еще кого-то обвинять?! Я терпела тебя лишь из-за того, что мы семья, а ты посмел так мне отплатить?!

Словно одержимая, Кэтрин бросалась то на мужа, то на его любовницу. На груди Хоакина проступили глубокие багровые борозды от ее ногтей.

Сквозь обжигающую боль он вдруг заметил стоявшего за спиной жены Раджу.

«Ворвалась сюда, еще и графа с собой приволокла… Втоптала достоинство мужа в грязь на чужих глазах — всему же должен быть предел!..»

Хоакин и без того сгорал от комплекса неполноценности из-за того, что родной сын Самон пренебрегал им, предпочитая общество Раджу.

А теперь мысль о том, что этот человек стал свидетелем такого позорища — как его застукали на измене, да еще и публично отчитали, — заставила ярость вскипеть с новой силой.

— Да эта ненормальная баба совсем…

Хлесь!

Раздался сухой, хлесткий звук пощечины.

Отлетев от удара и грузно осев на пол, Кэтрин схватилась за горящую щеку. Ее глаза широко распахнулись.

Слова срывались с губ прерывисто, словно женщина отказывалась верить в происходящее:

— …Т-ты сейчас… ударил меня?

Хоакин нервно прикусил губу. Он и сам опешил.

Поднимать на жену руку в его планы не входило, однако нужно было во что бы то ни стало осадить ее на глазах у Раджу…

— Т-ты первая начала вести себя как сумасшедшая! Ни во что не ставишь мужа, всему же есть предел! Как ты смеешь распускать руки?! Думаешь, ты все еще прежняя герцогиня?!

— Чья бы корова мычала?! Сам ты из себя ничего не представляешь! Уже давно не герцог, а простолюдин, вычеркнутый из королевского реестра!

— Закрой пасть!

Разум Кэтрин, и без того затуманенный действием лекарств, окончательно отказал, не позволив ей сдержать поток жестоких оскорблений.

— Какое счастье, что эта Валдина не досталась такому тупому и бесстыдному ничтожеству, как ты! Ха! Трон? Хочешь правды?! Да ты и в подметки не годился покойному королю! Тебе даже с собственным племянником, нынешним монархом, не сравниться! Вот он — твой истинный уровень. Эти грязные, дешевые интрижки — твой потолок.

Непрекращающиеся крики Кэтрин взбесили Хоакина еще сильнее.

Крошечные ростки вины, едва зародившиеся в его груди, мгновенно испарились.

— Ах ты дрянь!..

Он с силой замахнулся ногой, чтобы ударить лежащую на полу жену. Вернее, попытался.

— Гх-х!

В следующее мгновение тяжелый кулак Раджу впечатался в него, отбросив прочь.

Все началось в ту секунду, когда Хоакин отвесил Кэтрин пощечину.

В глазах Раджу вспыхнули искры. Пламя, тлевшее в груди, превратилось в ревущий пожар.

Он и без того находился на грани нервного срыва из-за проблем с Джаредом, а теперь на его глазах ударили любимую женщину.

Рассудок просто не мог не помутиться.

— Знаешь, на какие крайности мне пришлось пойти ради твоего никчемного ублюдка-сына? После этого ты смеешь поднимать руку на мою женщину?!

Ха-а, ха-а.

Раджу уже ничего не видел перед собой.

Застарелая, гноящаяся ненависть окончательно ослепила его.

Хоакин Клаудио.

Выродок, прикрывающийся своим драгоценным королевским происхождением Валдины. Тот, кто отнял у него любимую женщину на всю жизнь.

Тварь, заставившая его растить собственную дочь как чужую!

Он давно, очень давно мечтал размозжить эту надменную рожу.

— Кх, кх-х! Х-хватит!

— Ха-а, ха-а…

«Руку, которую ты поднял на мою женщину, я переломаю в труху. А то, чем ты заставил ее плакать — отрежу к чертовой матери».

— Ха-а, ха-а.

— Ро-Роберто…

Огонь ярости не утихал. Полный ужаса зов Кэтрин просто не долетал до ушей Раджу.

— Я ведь… говорил тебе… не смей зарываться.

Раджу тяжело, со свистом втягивал воздух. Глядя на превращающуюся в кровавое месиво тушу под своими руками, он испытывал необъяснимое, пьянящее удовольствие.

— А-а-а-а-а-а!

И вдруг сквозь пелену безумия в уши Раджу ворвался пронзительный женский визг.

Словно на пылающий костер вылили ушат ледяной воды. Пелена спала.

На полу лежал лишь бездыханный труп Хоакина Клаудио.

---

https://vk.ru/zlatoptenchik

https://t.me/zlatoptenchik