— Тогда до встречи.

Дойдя до входа на рынок вместе с Честером, Веразель направилась к своему экипажу.

Честер в ответ едва заметно кивнул и тоже пошёл к своей карете.

Хотя их конечная цель была одной и той же, оба совершенно естественно разошлись по своим каретам.

В отличие от того, как она сюда пришла, теперь руки Веразель были заняты покупками. Она быстро взобралась в карету.

Она и так уже потеряла достаточно времени на покупки, поэтому теперь нужно было поторопиться.

— Отправляемся.

По сигналу кучера карета тронулась с места. Однако, проехав совсем немного, она вдруг остановилась.

Как раз в этот момент Веразель подумала, что теперь можно немного расслабиться и отдохнуть...

— В чём дело? — спросила она, окликнув кучера.

— Похоже, с экипажем Его Светлости возникли проблемы.

— Его Светлости?

Такого поворота Веразель не ожидала. Она отдёрнула тонкую занавеску и выглянула в окно.

— Действительно.

За окном она увидела Честера, стоящего перед своей каретой и обсуждающего что-то с кучером. Его лицо выражало крайнее недовольство. Он нервно провёл рукой по волосам.

Что бы там ни случилось, колесо его экипажа было сломано.

— Госпожа Веразель, может, вам стоит поехать вместе с Его Светлостью?

При словах кучера на её лице отразилось явное нежелание.

Но, как ни крути, и эта карета, и кучер принадлежали герцогскому дому, поэтому сделать вид, что её это не касается, не вышло бы.

— Эх… — вздохнув, Веразель с тихим стоном поднялась.

— Ваша Светлость, вы направляетесь в поместье?

Она распахнула дверцу кареты и громко крикнула.

Честер едва заметно поморщился.

— Если да, поехали вместе.

— Не стоит, езжайте без меня.

С этими словами Честер демонстративно отвернулся.

На лбу Веразель вздулась жила, но она быстро взяла себя в руки и невозмутимо улыбнулась.

— Просто садитесь.

Хорош тот, кто умеет улыбаться в сложных ситуациях, — подумала она.

— Ваша Светлость, колесо полностью разбито. Его замена займёт много времени, — поклонившись, сообщил кучер.

Честер задумался. Долгое ожидание осложняло ситуацию: у него была назначена встреча с Советом Старейшин по вопросу разработки рудников.

Если он опоздает, эти люди наверняка снова начнут ставить под сомнение его компетентность.

— Давайте быстрее. За то время, что вы раздумываете, мы уже могли бы проехать добрую часть пути.

Каждая секунда была на вес золота, но Честер всё равно колебался. А всему виной – женщина, что стояла, скрестив руки, и улыбалась. Она говорила с заботой, но при этом то и дело поддразнивающе похлопывала его.

— Ху-х, тогда поеду первым, — вздохнул он.

— Да, мы всё починим и последуем за вами, — ответил кучер.

Честеру ничего не оставалось, кроме как двинуться к карете. Если старейшины найдут хоть малейший повод зацепиться, они не упустят шанса раскритиковать его.

Он не мог этого допустить. Уж лучше ехать с этой женщиной, чем давать им повод для сплетен.

— Вот и правильно, могли бы сразу сесть, — пробормотала Веразель, наблюдая, как Честер тяжело опускается на сиденье напротив.

Всё равно же поедешь, так зачем было ломаться? – недовольно ворчала она про себя.

Она беспокоилась, не очнулся ли Рафель в её отсутствие. Не начал ли метаться в поисках неё.

— Поехали, — Честер полностью проигнорировал её слова и потянул за верёвку, соединённую с кучером.

Колёса, прежде застывшие на месте, вновь плавно закрутились.

Они сидели, глядя в окна по разные стороны. Честер, закинув ногу на ногу, смотрел в левое окно, а Веразель, сложив руки на коленях, — в правое.

Оба желали лишь одного – как можно скорее добраться до поместья. Это время в компании друг друга было малоприятным.

Ни один из них не проронил ни слова, и в карете воцарилась удушающая тишина.

Хоть карета была сделана с учётом плавности хода, при наезде на крупные камни она всё же вздрагивала.

И каждый раз, когда карета подскакивала, их ноги случайно соприкасались.

Хотя расстояние между сиденьями было довольно большим, из-за длинных ног Честера этого оказывалось недостаточно, и невольные прикосновения повторялись снова и снова.

Но ни один из них не подумал подвинуться.

Причина была проста – никто не хотел уступать.

Посмотрим, кто сдастся первым – ты или я.

Я ещё с первой нашей встречи поняла, что ты упрямый ублюдок…

Веразель нарочно сильнее упёрлась ногой в его.

Честер тут же ответил тем же, усилив давление.

Он был настолько сильным, что её колено бессильно сдвинулось в сторону.

Этот ублюдок…?

Разель исподлобья уставилась на Честера.

А он? Он вальяжно скрестил руки и сидел с таким невозмутимым видом, будто ничего и не происходило.

Ладно, хватит с меня.

Не желая продолжать эту детскую возню, Разель расслабила ногу и откинулась на спинку сиденья.

Всё равно они не из тех, кто ведёт дружеские беседы, так что лучше просто подремать до прибытия в поместье.

И её решение вскоре стало реальностью.

Из-за раннего подъёма и насыщенного дня усталость быстро взяла своё, и Разель погрузилась в сон.

В тишине кареты раздавалось лишь её ровное, спокойное дыхание.

Честер, который всё это время смотрел в окно, на мгновение повернул голову в другую сторону, чтобы размять затёкшую шею.

И увидел её лицо.

Его взгляд невольно задержался.

Она спала, совершенно беспечно, без тени напряжения.

Сейчас она выглядела почти по-детски, так, что и не скажешь, будто ей уже двадцать.

Слишком невинно для человека, погрязшего в роскоши и тщеславии.

Совсем не похоже на того, кто мог бы провернуть аферу ради награды.

Но внешность бывает обманчива.

Честер и сам усвоил этот урок слишком хорошо.

Все говорили, что его отец – человек добрый и великодушный. С широкой улыбкой, мягкими манерами.

Тот самый отец, который без колебаний поднимал руку на собственного сына.

Неприятные воспоминания всплыли в голове, и Честер резко отвернулся.

Он не хотел снова это вспоминать.

Стук!

— Ммм…

Но как бы он ни отворачивался, взгляд всё равно снова вернулся к Разель.

Её расслабленная голова кивнула набок, и она с глухим звуком ударилась о стенку кареты.

Удар был довольно сильным, но она лишь слегка нахмурилась и продолжила спать.

И вот её голова вновь клонилась в ту же сторону.

Но теперь не было ни звука.

Потому что Честер поднялся и успел подставить руку.

Невозможно было просто сидеть и смотреть, как она снова и снова с силой бьётся головой о стенку кареты – даже у наблюдателя лицо начинало болезненно морщиться.

— Ммм…

Веразель что-то невнятно пробормотала и ещё глубже уткнулась лицом в ладонь Честера, словно приняв её за подушку.

Честер нахмурился от странного щекотливого ощущения и осторожно наклонил её голову обратно к стенке, после чего быстро убрал руку и сел на место.

Но его усилия оказались напрасны.

Спустя пару секунд она снова начала клевать носом и с глухим стуком ударилась лбом о стену.

На этот раз её точно должно было разбудить.

Но нет. Она спала как ни в чём не бывало.

— Ха… — Честер невольно усмехнулся.

То ли она была на удивление нечувствительна к боли, то ли просто не обращала внимания.

Наблюдать за этим было мучительнее, чем испытывать на себе.

Он скрестил ноги и откинулся на спинку сиденья.

Больше поддерживать её голову он не стал – понял, что в этом нет смысла.

Когда-нибудь она сама проснётся от боли.

Честер скользнул взглядом по её спящей фигуре, а затем перевёл взгляд на коробку, лежащую рядом с Веразель.

Упакованный в бумагу свёрток – та самая снежная сфера, за которую она недавно устроила целую схватку.

Неужели она купила это для того ребёнка?

— Чушь.

Честер тут же отбросил эту мысль.

Она могла просто разыгрывать спектакль, чтобы создать впечатление заботливой. Или же вещь предназначалась ей самой.

Роскошь всегда идёт рука об руку с расточительством.

Он не был ни сонным, ни уставшим, но всё же закрыл глаза – раздражало, как Веразель постоянно клонила голову взад-вперёд.

Прошло несколько десятков минут.

Тишину вдруг нарушил тихий голос.

— …Мама…

Честер открыл глаза.

— …Мама…

Вновь тот же жалобный, еле слышный голос.

Веразель во сне что-то бормотала, болезненно хмуря брови.

Будто видела кошмар. Честер молча посмотрел на неё. Веразель, казалось, была готова разрыдаться в любую секунду.

Какая же странная женщина.

Она терзает ребёнка морально, но при этом ведёт себя как самая заботливая мать. Глядя на него, возводит стены и сверлит хищным взглядом, словно дикая кошка, но стоит ей выиграть, как тут же озаряется искренней, солнечной улыбкой. А теперь вот зовёт маму во сне, дрожа от горечи.

Её невозможно понять.

— …Мама…

Когда Веразель снова жалобно прошептала это слово, Честер неосознанно двинул рукой.

Будто магнитом притянутые, его длинные пальцы коснулись нахмуренного лба девушки.

Тык.

И внезапно напряжённые черты её лица разгладились.

Теперь она больше не выглядела готовой разрыдаться.

Казалось, кошмар тоже отступил — её губы лишь едва слышно выпускали тихое дыхание.

Может, она так переживает, потому что долго не увидит родителей?

Когда в карете вновь воцарилась тишина, Честер просто отвернулся к окну.

Он сделал это без особой причины.

Просто раздражало слушать её жалобный голос.