* * *

— Дедушка?

Рафель широко распахнул глаза, вопросительно склонив голову набок.

— Да-да, зови меня дедушкой, — с теплой улыбкой сказал барон Фросье.

Четверо сидели за столом, наслаждаясь совместной трапезой.

За последние два дня, привыкнув к новой обстановке, Рафель перестал так сильно бояться барона и баронессы. Вероятно, большую роль в этом сыграла баронесса, в которой угадывались черты Разель. Барон и баронесса тоже уже давно растаяли перед этим крошечным, несчастным ребенком.

— Теперь, когда я думаю об этом, — вдруг сказала мать, — этот ребенок чем-то напоминает маленькую Разель.

От неожиданности Разель распахнула глаза.

С чего вдруг? У нас даже цвет волос и глаз совершенно разный...

Конечно, Рафель был милым и очаровательным, но они совершенно не были похожи.

Может, родители смотрят на него через какой-то особый фильтр? Они говорят, что он похож на нее, но их отношение...

Это же... похоже на то, как ведут себя с внуком?

Реакция родителей оказалась настолько неожиданной, что Разель почувствовала себя крайне растерянной.

— Теперь, когда ты сказала… Возможно, так и есть. Наша Разель тоже когда-то была такой маленькой. Когда же она успела так вырасти… хмф.

Погрузившись в воспоминания, барон Фросье вытер набежавшие слёзы. Для него было непривычно видеть свою дочь такой заботливой с ребёнком. Он даже не знал, что Разель вообще может любить детей. Раньше ей нравились только роскошные, дорогие вещи…

Но в последнее время она словно повзрослела. Эта мысль наполняла барона гордостью.

Разель растерянно наблюдала, как отец вдруг начинает плакать безо всякой причины.

— Ну вот, ребёнок же смотрит.

Розали достала платок и вытерла слёзы мужа.

— Я просто благодарен за то, что моя дочь выросла здоровой.

Барон поспешно смахнул остатки влаги с глаз и с чувством посмотрел на Разель. А она и не знала, как реагировать на такое чрезмерное проявление отцовской любви. Раньше он не раз брал деньги в долг, лишь бы продолжать финансировать её прихоти. Пусть это и было неправильное воспитание, но в основе таких поступков всё равно лежала его любовь.

Такая любовь казалась Разель неестественной.

Она с детства не знала, что такое безусловная забота, не требующая ничего взамен. И именно это заставило её сердце сжаться от боли, напоминая о покойных родителях.

— Дедушка, ты грустишь?

Пока Разель не могла подобрать слов, Рафель вдруг посмотрел на барона своими ясными глазами. Он беспокоился, не вызваны ли его слёзы печалью.

— Это слёзы радости.

— А как это?

— Когда радуешься настолько сильно, что не можешь сдержать слёз.

Барон ласково улыбнулся и потрепал ребёнка по голове.

— Плачешь, когда радостно, и плачешь, когда грустно?

В его голосе звучало искреннее любопытство. В пять лет всё вокруг кажется удивительным, всё хочется понять.

— Когда счастье или горе становятся слишком сильными, да.

Барон с готовностью отвечал на бесконечные вопросы Рафеля, даже не показывая признаков раздражения. Маленькие губы непрерывно шевелились, выдавая новые вопросы один за другим. И это так напоминало ему Разель в детстве…

Фросье смотрел на мальчика с тёплой улыбкой, окрашенной воспоминаниями.

— Давайте уже есть.

После слов Розали семья наконец приступила к трапезе.

Рафель, убедившись, что все начали есть, тоже потянулся за ложкой. Его крошечные пальцы крепко обхватили ручку прибора, и он принялся осторожно отодвигать морковь к краю тарелки.

— Рафель.

Но, конечно, это не могло остаться незамеченным.

Разель сразу же всё поняла и строгим голосом окликнула Рафеля. Мальчик тут же в панике запихнул морковку обратно в суп.

— Хе-хе-хе.

А затем сделал вид, что ничего не произошло, сияя самой невинной улыбкой.

— Вот уж не думала! Он даже морковь не ест, прям как ты в детстве.

— Я?! Да ни за что!

Разель тут же бросила на Розали возмущённый взгляд, категорически отрицая это.

— Разель, в детстве ты тоже не ела морковь и перец.

— …

Сказать было нечего, и Разель просто сжала губы.

Честно говоря, она и сейчас не особо любила перец, иногда специально избегая его в еде.

Я ведь и сама перебираю еду… Как же могу требовать от маленького Рафеля, чтобы он ел всё без разбору?

— Но тебе надо хорошо питаться, чтобы быстрее поправиться…

Рафель немного приуныл и рассеянно размешивал суп, когда барон Фросье, улучив момент, незаметно забрал с тарелки Рафеля всю морковь и отправил её в рот.

Мальчик посмотрел на него с восхищением, словно встретил настоящего героя.

— Тсс!

Барон, проглотив морковь, прижал палец к губам, призывая хранить секрет.

— Тсс!

Рафель радостно хихикнул и повторил его жест.

За считаные секунды они успели стать соучастниками в маленьком заговоре, который оставался тайной для Разель.

* * *

С того дня Рафель окончательно освоился в доме барона.

— Дедушка!

Радостно размахивая листком бумаги, он бросился к барону.

— Ох, осторожнее, а то упадёшь.

Барон перехватил мальчика и прижал его к себе, улыбаясь с теплотой.

— Дедушка, смотри!

Рафель гордо развернул лист перед ним. Он был испещрен черными линиями, нарисованными хаотично, но при этом почти полностью заполнявшими пространство.

— Это дедушка и бабушка! А вот это Разель! А это я!

С гордостью он указал на каждую фигуру.

Оказывается, это была вовсе не бессмысленная каракуля, а осмысленный рисунок. На нем были изображены барон, баронесса, Разель и сам Рафель.

— Мы вместе едим печенье!

Хотя линии были хаотичными, в них всё же можно было разглядеть определённую структуру и сцену.

Барон взглянул на странный рисунок и громко рассмеялся, затем ласково потрепал Рафеля по голове.

Неважно, можно ли разобрать, что нарисовано, или понять, что он говорит.

Главное — это поддержка и улыбка в ответ.

Ведь всё, чего хочет ребёнок, — это признание и тёплая реакция на его старания.

— Мы вместе счастливо делим печенье. Как хорошо получилось!

— Хи-хи-хи! Печенье вкусное!

Рафель, услышав похвалу барона, радостно закачал головой из стороны в сторону. Он делал так только в моменты, когда был по-настоящему счастлив.

— Тогда пойдём есть печенье?

— Да-а-а!

Барон точно уловил настроение мальчика, и Рафель, сияя, радостно вскинул руки. Барон поднял его на руки и направился в столовую. Эти двое прекрасно понимали друг друга.

Тем временем Разель спустилась на первый этаж в поисках Рафеля. Мальчик с воодушевлением выбежал, чтобы показать дедушке свой рисунок, но так и не вернулся.

— Рафель?

Заглянув в столовую, Разель замерла на месте.

— Папа…

Барон и Рафель сидели рядом, оба округлили глаза при её появлении.

И оба были одинаково набиты печеньем, отчего их щёки раздулись.

— Я же просила вас не давать ему печенье перед едой.

Разель неодобрительно покачала головой. Барон поспешно проглотил печенье и попытался оправдаться:

— Нет, это вовсе не печенье, а…

— У вас крошки на губах.

Очевидная улика заставила барона замолчать. Он неловко смахнул крошки с губ.

С тех пор, как они всей семьёй устроили чаепитие в саду, Рафель просто обожал печенье. Оно так ему понравилось, что он начал отказываться от обычной еды, требуя только сладости.

Пришлось пойти на компромисс: печенье — только после обеда.

Но отец без раздумий нарушил это правило.

— Он так сильно его хотел…

Барон поник под укоризненным взглядом дочери. Обычно строгий с другими, перед Разель он всегда сдавался.

— Всё равно нельзя.

Несмотря на строгие слова, в её голосе слышалась мягкость. Она заметила, что с каждым днём отец всё больше вовлекается в игры с Рафелем. Даже его невнятную детскую речь он понимал с удивительной точностью.

Опыт отца, воспитавшего ребёнка, нельзя было недооценивать.

— Рафель, раз ты съел печенье, обед надо поесть.

— Угу! Хи-хи-хи!

Мальчик уже был у неё на руках, его губы были перепачканы крошками, а сам он довольно улыбался. Он явно успел насладиться печеньем вдоволь.

То, что он нарочно нарисовал картину с печеньем, чтобы показать её барону и получить угощение, ни для кого не было секретом.