— Я люблю вас. Я хочу всю жизнь отвечать за совершённые ошибки и жить ради вас.

Я собиралась вспылить.

Должна была спросить, что за чушь он несёт.

Но почему?

Неужели от слишком сильной злости люди теряют дар речи?

— Чего?

Издав глупый звук, я вздрогнула.

Лицо мгновенно стало ярко-красным.

Сначала я, разумеется, решила, что он просто хочет смутить меня и насладиться реакцией. Но одного взгляда на серьёзное лицо маркиза хватило, чтобы отбросить эту мысль.

Молчание продолжалось около трёх секунд.

Я поняла, что чем дольше молчу, тем больше даю ему надежду, поэтому пришла в себя и оттолкнула маркиза.

— Р-разве это не предложение пожениться?

— Да. Если судить по человеческим обычаям, слово брак подойдёт лучше всего. И я хочу взять вас не наложницей, а законной супругой. Если вы не пожелаете, других женщин у меня тоже не будет.

(П.с. от беса. Тут Обращение в ориге сменилось на вежливое)

— Дело не в том, законная жена или наложница!.. Я н-не хочу! Вы с ума сошли? Я никогда не стану вашей женой!

— Ха-ха-ха. Я понимал, что сейчас это невозможно. Но держать всё в сердце стало слишком тяжело, и я решил,что даже зная об отказе, лучше хотя бы раз сказать прямо. Теперь вероятность того, что вы начнёте воспринимать меня как мужчину, станет выше.

— К-кто станет воспринимать такого извращённого садиста как мужчину?..

У меня не было слов.

Он говорил о законной супруге вместо наложницы так, словно оказывал величайшую милость.

Если подумать, маркиз почти ничем не отличался от пузатых мужчин, которые каждый вечер ходят в таверну словно на работу.

Хотя те мужчины, пожалуй, даже лучше.

Они хотя бы никого не насилуют…

— Мама! Я принесла одежду!

— Тогда я удалюсь. Ты наверняка всё ещё растеряна, поэтому хорошенько отдохни.

Дверь с грохотом распахнулась, и маркиз тут же отстранился.

Тия принесла целую охапку одежды и ничего перед собой не видела. Мужчина забрал вещи, положил их на кровать и слегка улыбнулся.

Он выглядел очень довольным.

По всему телу пробежали мурашки.

— М-м? Дядя маркиз, ты куда?

— Твоей маме нужно переодеться.

— Ах, точно!..

— Если что-нибудь понадобится, позови, Джулия. Я больше никуда не уйду.

— !..

Стоило маркизу произнести это с насмешкой, как моё лицо вновь запылало.

Я вспомнила, как в помутнённом сознании удержала его и спросила, куда он уходит.

И даже сказала: «Поймала. Наконец-то»…

От одного воспоминания хотелось умереть со стыда.

Когда дверь захлопнулась и маркиз исчез, я невольно закричала:

— А-а-а-а!

— Мама? Что такое? Голова всё ещё болит?

— А-а-а… Голова сейчас и правда взорвётся…

— М-м?!

С ума сойти можно.

Я крепко обняла Тию и начала тереться щекой о её щёку.

Каждый раз она издавала милый звук: «М-м-м».

Через некоторое время стыд немного ослаб.

— Мхе-хе. После слёз стало легче?

— Ах…

Она заметила из-за следов слёз на лице.

Я не собиралась плакать, но обида захлестнула, и я разревелась, держась за ворот маркиза.

И всё же хорошо, что даже в таком состоянии я сумела сказать всё необходимое.

«Что? Постойте».

Я внезапно вспомнила собственные слова и всерьёз задумалась.

На самом деле я хотела сказать: «Хватит издалека подглядывать за мной как извращённый преследователь. Если собираешься защищать, не прячься и стой рядом как мужчина».

Но если вспомнить, что прозвучало вслух…

«Мужчина… должен нести ответственность…»

«Я вам всё равно быстро надоем, и вы меня бросите».

«Поэтому хотя бы до этого момента… Позвольте мне на вас положиться…»

Чёрт.

Если собрать всё вместе, получится речь надоедливой психически нездоровой женщины с болезненной зависимостью.

— А-а-а-а-а!!!

— Мама?! Теперь что случилось?

— Хочу провалиться сквозь землю…

Мне хотелось умереть.

Умереть от стыда.

Я надолго уткнулась лицом в подушку и яростно задрыгала ногами.

— У-у. Неважно. Лучше оденусь.

Постепенно я начала чувствовать себя неуютно без одежды.

Обеими руками я подняла вещи, принесённые Тией, а затем в ужасе уставилась на неё.

— Тия!..

— М-м?

Но Тия лишь невинно смотрела, совершенно не понимая причины.

В-всё ведь будет хорошо?

Главное — никого не встретить по дороге.

***

Стоял пасмурный день, и мелкий дождь стучал по окнам.

Маркиз молча держал руки за спиной и смотрел наружу.

За окном инквизиторы и священники разбирали рухнувшие обломки.

Они ничего не найдут.

Маркиз заранее уничтожил все следы Джулии на месте происшествия.

Он достал из кармана ключ и положил на ладонь.

На нём была выгравирована печать семьи Макаровых.

— …

Маркиз сжал кулак, а затем раскрыл.

Ключ бесследно исчез, и на стол упал лишь маленький серебряный шарик.

Источник проблемы был уничтожен.

Теперь дверь подвала больше никогда не откроется.

— Это была невероятно тяжёлая битва…

Вспомнив сражение с Ариэль, маркиз горько усмехнулся.

Оно вымотало и тело, и разум.

Он знал, что Ариэль мгновенно восстанавливается после любых ран, но каждый раз, разрывая её тело, чувствовал, словно разрывается собственное сердце.

Однако это было ещё не самое страшное.

Слова, которые Ариэль произнесла в упор после того, как окончательно обездвижила маркиза, едва не сломали его разум.

— Кх…

От одного воспоминания голова пронзительно заболела.

Притворившись Джулией, Ариэль сказала, что из-за него стала настолько несчастной, что хотела умереть.

Что собирается уйти и просит её не искать.

Что он ей отвратителен…

Впрочем, можно было считать, будто всё это произнесла сама Джулия.

В тот момент перед ним находился результат слияния личностей Ариэль и Джулии.

Маркиз боялся, что, узнав всю правду, Джулия скажет ему то же самое.

— Проклятье.

Он всё ещё не мог забыть, как полный чувства предательства взгляд Джулии становился всё холоднее.

Невозможно забыть презрение, словно маркиз не заслуживал даже ненависти и раздражения, а слова в его адрес были лишь напрасной тратой времени.

Угол стола в руке маркиза уже полностью раскрошился и осыпался на пол.

Приняв решение, он поднял голову.

— Это возможно…

Пусть отношения начались ужасно, сегодня он увидел возможность всё исправить.

Если оставаться рядом с Джулией и постепенно исцелять её раны, однажды она может открыть сердце.

И Джулия, и маркиз живут вечно, поэтому времени у них достаточно.

Но если Джулия узнает всю правду, всё рухнет.

Если она поймёт, что маркиз и тот ужасный Чёрный Дракон — один человек, наступит конец.

— Значит, нужно сделать так, чтобы она никогда не узнала. Никогда.

Маркиз решил навеки оградить Джулию от истины.

Она никогда до неё не доберётся.

Потому что он этого не позволит.

Маркиз снова и снова повторил это про себя и отвернулся.

После принятого решения встревоженный разум заметно успокоился.

Он тяжело вздохнул и распахнул дверь.

— Из всей одежды ты принесла именно ночную рубашку? Она же совершенно прозрачная. И даже бельё забыла.

— М-м. Мне показалось, нужно торопиться, поэтому я схватила первое, что увидела…

— Ох. Ладно, если быстро пройти по коридору, пока там никого… Ах.

В этот момент маркиз столкнулся с Джулией, которая только что вышла из кабинета после переодевания.

Его взгляд скользнул от лица вниз по шее.

На Джулии была тонкая белая ночная рубашка, сквозь которую просвечивало тело.

А поскольку под ней ничего не было, видно оказалось буквально всё.

Некоторое время Джулия неподвижно стояла, словно пыталась осознать происходящее.

Затем её лицо постепенно покраснело.

Она запоздало присела и закрыла тело обеими руками.

— В-вы видели?!

— Проклятье.

Если остаться, возникнут новые неприятности.

Прежде чем Джулия успела закричать, маркиз захлопнул дверь и вернулся в кабинет.

Он только что обрёл новую решимость, но голову мгновенно заполнили нечистые мысли.

Увиденная картина продолжала стоять перед глазами и никак не исчезала.

— Сегодня уже пять раз…

Ничего не поделаешь.

Покачав головой, маркиз протянул руку к салфеткам на столе.

Похоже, пока он остаётся в особняке, их расход сильно возрастёт.

Решив распорядиться о дополнительных запасах, маркиз вытянул сразу несколько салфеток.