P.O.V. Чинацу

Я внимательно разглядывала профиль Хадзиме, сидевшего рядом. 

Его глаза были закрыты, голова качалась — он дремал. Наверное, мало кто назвал бы его черты идеальными, но для меня его лицо во сне было самым любимым зрелищем, от которого невозможно оторваться. 

Впрочем, если оставить всё как есть, он мог резко наклониться и проснуться. 

Поэтому я осторожно, чтобы не разбудить, обвила его руку своей, выпрямила спину и мягко подтянула его так, чтобы он мог прислониться к моему плечу. 

«Будь места побольше, можно было бы и на коленях дать ему поспать… Но в этих узких сиденьях синкансэна так не выйдет», — подумала я. 

И уж точно я не ожидала, что в нашей первой совместной поездке он просто… уснёт. 

Но я понимала: вчерашний день выдался напряжённым — работа, домашние задания. Да и сам маршрут мы строили на смутных воспоминаниях о путешествии его родителей. «Тут должно быть интересно», «А вот это место, кажется, подойдёт» — мои идеи были полны энтузиазма, но именно Хадзиме превратил их в реалистичный план. 

«Он же всегда такой — наверняка всё заранее проверил. Да и вообще, он, наверное выдохнул, когда мы успели на поезд…» 

Но главное — я знала, что Хадзиме редко позволял себе вот так беззащитно засыпать на людях. 

Спокойный, внимательный слушатель, вежливый до кончиков пальцев. Со всеми одинаково учтив, но при этом твёрд в своих принципах. 

Подрабатывает, но успевает учиться. Готовит так хорошо, что делает мне бэнто. Играет в баскетбол лучше многих. И, самое главное — гордость Сакуры Чинацу (бывшей Минамино):

«Не самый заметный, но, если пообщаться — понимаешь, какой он классный. Теперь ясно, почему Чинацу с ним», — часто говорили о нём. 

Раньше я лишь улыбалась в ответ, но теперь, сбросив маску, я с упоением хвасталась им, доводя окружающих до лёгкого шока. 

Если я, скинув маску «удобной для всех» девочки, стала настоящей, то Хадзиме… всё ещё носил свою. 

Со всеми, кроме избранных: Синдзи, Иккун, Казуки — с ними он был собой. Без той ломки, что когда-то была у меня. 

Но в глубине души он строго фильтровал, кому позволено заглянуть в его внутренний мир. 

И причина крылась в прошлом. 

Поэтому сейчас, когда он вот так доверял мне свою уязвимость, моё сердце сжималось от нежности, а губы сами растягивались в улыбке. 

— М-м…

Поезд нырнул в туннель, и вибрация вырвала у Хадзиме лёгкий выдох. Я провела пальцами по его волосам и прошептала: 

— Спи спокойно… можешь остаться на моём плече. 

— ………… 

Он снова задышал ровно — то ли услышав меня, то ли просто найдя удобное положение. 

В туннеле окно превратилось в зеркало, и я увидела в нём своё отражение — удивительно мягкое, непривычное. 

В последнее время моё представление о счастье изменилось. 

Оно отличалось от того, что я представляла, когда слышала слово «пара», или читала о любви в книгах. 

«Счастье — это когда говорят «люблю», когда вместе весело… У каждого оно своё». 

Но сейчас меня переполняло другое: 

— Уверенность. 

Та самая, когда ты знаешь, что тот, кого любишь, любит тебя без тени сомнения. 

С тех пор, как мы стали парой, у меня никогда не возникало сомнений. 

Поэтому — будь мы вместе или врозь, даже просто сидя рядом, пока он спит… 

«Я самая счастливая версия себя», — думала я, глядя на своё отражение, которое, наверное, вызвало бы у всех лишь снисходительные улыбки. 

«Если бы тогда мы встретились иначе… Всё было бы по-другому». 

Провал в дружбе, из-за которого поссорились мои родители, и моя же уверенность, что любовь — не для меня… 

Теперь та жизнь казалась такой далёкой. 

— Люблю тебя, Хадзиме, — прошептала я так тихо, что он бы не услышал, даже если проснулся. 

Но я произнесла это — не только в душе. 

«Слова важны. Радостные слова делают счастливее и того, кто их говорит, и того, кому они предназначены». 

Взять хотя бы Синдзи и Кану — они, пусть и не идеальны, но стали естественнее после воссоединения. Или Иккун с Юко — их отношения теперь дышали взаимностью. 

Поезд вынырнул из туннеля. 

Скоро пересадка на обычную электричку. 

— …Чинацу? Ой, прости, я заснул… — Хадзиме заморгал, его голос был сонным. 

— Всё в порядке! Хотела разбудить как приедем. 

— Спасибо за твое плечо… Я отлично выспался. 

— Хе-хе, не сомневаюсь! Плечо твоей милой девушки — лучшая подушка, да? 

Он проснулся с забавным выражением лица, и я, вынырнув из раздумий, поддразнила его. 

Хадзиме покраснел — мне нравилось, как он терялся в такие моменты. 

— Обычно, наверное, наоборот бывает… но твоё плечо и то, как ты обняла мою руку, — это… очень уютно. В качестве компенсации… угощу тебя мороженым, когда выйдем. Так что… можно ещё чуть-чуть вот так? 

— Конечно. Наслаждайся, пока не приехали. 

— …Спасибо, Чинацу. 

Он снова закрыл глаза. 

«Сонный Хадзиме немного более… податлив на ласку». 

И это знала только я. 

Я сжала его руку чуть сильнее. 

В окне, освободившемся от отражений, мелькали пейзажи. 

Поезд мчался вперёд, но наше время текло медленно и мирно.