— Знаешь, они действительно замечательная пара... Смог бы я в их возрасте вести себя так же? Вряд ли. 

— Ага. Они так легко нашли общий язык с Аой, поэтому она так быстро к ним привязалась. А я в старшей школе, даже с родственниками помоложе общалась неуверенно. 

Пока Хадзиме и Чинацу кланялись у входа в пещеру Рюсэндо, благодаря богов их за помощь, Нодзуми и Кейко перешептывались, глядя им вслед. 

Честно говоря, когда они услышали, что после Токио и парка Хиросаки следующей целью стала пещера, до которой без машины не добраться, это показалось им странным маршрутом. Но оказалось, что это место связано с воспоминаниями о покойных родителях Хадзиме. 

И что удивило Нодзуми — в выражении лица парня, когда он говорил об этом, не было и тени несчастья несмотря на то, что он потерял обоих родителей ещё в школе. 

Чинацу, как он слышал, тоже росла без отца. И казалось, что они естественно поддерживают друг друга. 

У Нодзуми и Кейко все родители были живы, а с рождением Аой бабушки и дедушки стали только добрее, укрепив семейные узы. 

И потому эта пара — с их искренностью и той едва уловимой тенью одиночества, которая иногда мелькала в их глазах — вызывала странное чувство. Будто перед ними не школьники, а взрослые, достойные уважения. 

— Пап, мам, мы ещё встретимся? Я бы тоже хотела с ними пойти... 

— Ну... Вчера мы уже помешали их свиданию, да и они сами планировали ехать на автобусе... Но если мы хоть немного сэкономили им время, то это хорошо. А когда переедем в следующем году, может, и встретимся снова. 

— Хотя, думаю, они и на поезде получили бы удовольствие от путешествия. Мне даже немного завидно.

В зеркале заднего вида они увидели, как юноша и девушка, провожавшие их взглядом, взялись за руки и повернулись к пещере. 

И Нодзуми почему-то показалось, что даже через годы, когда они выйдут из этого возраста, они всё так же будут идти рядом, плечом к плечу. 

◇◆ 

P.O.V. Хадзиме

Благодаря машине мы добрались до места всего за три часа — ещё до полудня. 

Возможно, нам не стоило забираться так далеко. 

— Да ладно, путешествовать можно сколько угодно. Мы же оба хотели побывать в этих местах, так что давай съездим. Мне тоже интересно. 

Но именно Чинацу подтолкнула меня, когда я колебался, и буквально за руку повела вперёд. 

Я достал из сумки несколько фотографий. 

На одной из них — молодая мама на фоне таблички «Добро пожаловать в Рюсэндо!» — точно такой же, что сейчас перед нами. 

Всё началось с мимолётной мысли. 

Словосочетание «сакура и сталактитовая пещера» застряло где-то в уголке памяти. 

Пока мы с Чинацу искали в интернете возможные варианты, я решил перебрать мамины вещи — вдруг найдётся сувенир или что-то, что подскажет точное место. 

И среди них я нашёл фотоаппарат. 

Тогда не было смартфонов, только кнопочные телефоны. 

Мы с Чинацу впервые увидели плёночный фотоаппарат. 

(Когда мы сказали, что никогда не видели таких, Сузука-сан выглядела шокированной). 

Оказалось, что плёнки до сих пор можно проявить. 

Мы отнесли камеру в фотосалон и получили снимки — с зернистым изображением и желтоватым оттенком, характерным для старой плёнки. 

Так мы узнали, где бывали родители в молодости. 

Это была всего лишь ностальгия. 

Но что-то... 

Что-то в этих размытых фотографиях — в смущённом выражении маминого лица, в том, как они с отцом выглядели не как родители, а как влюблённые — заставило меня захотеть побывать там. 

Конечно, я не ожидал, что в первый же день мы встретим потерявшуюся девочку, а её родители довезут нас до места на машине. 

— Так, сначала оставим вещи в камере хранения, а потом найдём места с фотографий, да? В пещере темно, на снимках ничего не разобрать, но снаружи есть ещё несколько точек. И кажется, тут есть «место влюблённых»? Раз уж приехали, надо зайти. 

Пока я сравнивал фото с табличкой, Чинацу торопила меня. 

Я улыбнулся её нетерпению и вдруг почувствовал, что должен сказать: 

— Да, тут несколько мест... Спасибо, Чинацу — Ой, что ты делаешь? 

Но как только я попытался поблагодарить её, Чинацу насупилась и ткнула меня пальцем в бок. 

Я что-то не то сказал? 

— Опять это благодарность с виноватым лицом! Запрещаю! Я же говорила уже сто раз — я не из вежливости согласилась поехать. Я сама хотела побывать в местах, где были твои родители. Вместе с тобой.

— Ну... Я хотя бы перестал сразу извиняться, это прогресс. 

Пробормотав это, я продолжил, вкладывая в слова всю нежность, которую чувствовал к этой сердитой девушке: 

— Чинацу, спасибо, что захотела поехать со мной. 

— Угу, пожалуйста.

Она улыбнулась засияв, и это было до невозможности мило. 

— Ну что, пойдём?

Я взял её за руку, и мы пошли вперёд. 

Я не знал, какими были отец и мама двадцать лет назад. 

Но я точно знал, что сейчас краснею не меньше, чем мама на той фотографии.