Пока пышный Столетний фестиваль набирал обороты…

Лулули шла по холодному, тёмному каменному коридору.

– Слушай, Лулу. Сегодня же весёлый-превесёлый праздник… зачем мы в этом сыром и опасном подземном узилище? – устало пробормотал Лоу, шагая рядом.

Хоть он и жаловался, что хочет на фестиваль, Лоу был должным образом облачён в магические одежды, жезл на поясе – готов ринуться в бой в любую минуту. Лулули тоже была полностью экипирована – точь-в-точь как перед уходом в подземелье. Но сейчас они были не в подземелье, точнее, не совсем в подземелье.

– Е-если не хочешь – не надо за мной ходить!

Они находились в подземной тюрьме в лесу неподалёку от главного здания Гильдии.

Как и сама Гильдия, это место было выстроено в подземном лабиринте, некогда бывшем подземельем ранга S. Всего в нём насчитывалось тридцать четыре яруса, а на десятом оборудовали подземную тюрьму для опасных преступников. На зачистку этого подземелья ушло более пятидесяти лет, и, по слухам, если просто сложить заказы, окажется, что при попытке одолеть этот лабиринт погибло более десяти тысяч искателей – это был буквально лабиринт зла.

– Ты сам это решил, как только я сказала, что иду к Айдену.

– Ну, раз уж ты потрудилась мне сказать, значит, хотела, чтобы я пошёл с тобой, так?

– Н-н-не правда!

Он не ошибся – это было именно так, как сказал Лоу, но то, что он попал в точку, расстроило Лулули. Она нахмурилась.

– Хватит! Иди на фестиваль один!

– Ладно, ладно, не дуйся. Я буду помалкивать.

– П-пожалуйста, не обращайся со мной как с ребёнком!

Отмахнувшись от Лоу, который грубо потрепал её по голове, Лулули надула щёки. Но на самом деле ей очень хотелось, чтобы он пошёл с ней, поэтому она больше ничего не сказала и перевела тему.

– Обычно, чтобы получить разрешение войти в подземную тюрьму, нужна одна-две недели…

Чтобы повидаться с узником, полагалось написать обоснование и представить его в Гильдию искателей. Затем нужно было пройти проверку в соответствующих инстанциях, получить печати всех начальников, и печать разрешения самого управляющего – так что согласование аудиенции занимало немало времени.

– Управляющий сказал, что сегодня в главном здании из-за фестиваля такой бардак, что я могу получить разрешения у остальных начальников задним числом… На фестиваль я схожу завтра. Так что… – Лулули стиснула в руке край платья и пробормотала, – Прости меня за сегодня…

Лоу почесал в затылке и вздохнул.

– Что такое ты собираешься сказать Айдену?

– …

– Сомневаюсь, что можно нормально поговорить с типом, который верит, что уничтожение его отряда – исключительно вина целительницы.

– Я знаю. Но я не могу не думать… что если бы тогда я смогла принять правильное решение, или если бы у меня уже проявилось умение Сигурта, то никто бы не погиб… В той битве с тёмным богом я тоже ничего не смогла…

Видя, что Лулули закусила губу, Лоу вздохнул.

– М-да, похоже, быть целителем с его вечной виной – та ещё морока… Я пойду с тобой – но встревать не буду, о чём бы вы ни говорили. Поняла? Я совершенно посторонняя третья сторона. Тебя устраивает?

– М-меня устраивает! – в голосе Лулули прозвучало лёгкое облегчение.

Отвернувшись, Лоу пробормотал в пустоту:

– Слушай, Лулули.

– Что?

– Что бы с тобой ни случилось в прошлом, теперь мы – твои друзья. Никто из нас не считает тебя бесполезной, и уж точно никто не считает тебя убийцей – ты это не забывай.

У Лулули перехватило дыхание.

Лоу сказал это небрежно, даже не глядя в её сторону – но прозвучало это добрее и теплее, чем всё, что она слышала за последнее время. Лулули обрадовалась: оказывается, у неё есть друг, который, зная все её прошлые грехи, всё равно говорит такие вещи.

Только вот радость быстро сменилась болью. Слова Лоу застряли в груди, как заноза.

«До чего же он добрый», – подумала она.

Добрый, талантливый, хладнокровный – и всё это сокровище досталось такой нечестной, как она. От этой мысли ей стало только хуже. Она и так вечно тянет, вечно не может отпустить – а теперь ещё и чувствует себя последней дурой.

Лулули прекрасно понимала: терзаться прошлым – пустое дело. Что бы она ни сказала Айдену, он не ответит тем, что ей надо. Да и прощения у него выпрашивать – глупость. Она это знала.

Но сердцу не объяснишь. Ей хотелось, чтобы её простили. Хотелось извиниться – хотя бы для себя, для собственного эгоистичного спокойствия. Её неопытная душа кипела этим желанием, и она ничего не могла с собой поделать.

Лулули и впрямь была нечестным человеком. Она совершенно не годилась в целительницы.

Тот тёмный бог.

Он украл все её целительские способности, оставив совершенно бесполезной. Если бы Алина не пришла их спасти, все бы действительно погибли.

Друзья Лулули видели в ней талантливую целительницу, но они не понимали, что без своего умения она бездарна. Она молилась, чтобы они никогда не догадались. Она хотела сохранить эту прекрасную иллюзию… Пока всё не кончится.

– Спасибо тебе за всё, Лоу.

– А? Что ты сказала?

– Ничего.

Когда Столетний фестиваль закончится, она положит свой жезл.

Лулули приняла решение.

Когда праздник отгремит, она придёт к управляющему и скажет, что уходит из искателей, уходит из «Серебряных Клинков», слагает с себя звание целителя. После той битвы с тёмным богом она потеряла всякую веру в себя. Если она произнесёт что-то подобающее – вроде «эта ноша мне не по плечу» – и сделает удручённое лицо, друзья поймут. Они добрые, они почувствуют, что у неё на душе. А она воспользуется этой добротой.

Пока они из последних сил пытаются стать сильнее ради грядущей встречи с тёмными богами, она бросит их и сбежит. Конечно, в глубине души они будут страшно разочарованы. Но она стерпит. Потому что она нечестная. Лучше пусть думают, что она трусиха, чем когда-нибудь поймут, что она ничего не стоит.

Тот день, когда они осознают, что у Лулули нет таланта, станет днём гибели всего отряда. Прежде чем это случится – прежде чем станет слишком поздно – она найдёт им другую целительницу, более талантливую, более уравновешенную, такую, которая непременно спасёт их, когда они попадут в беду.

Закусив губу, Лулули сдержала слёзы.

– Пошли, Лоу. Если мы быстро управимся минут за пять, то успеем на фестиваль! – сказала Лулули, натягивая улыбку.

Они добрались до первого яруса подземной тюрьмы. Зашли глубже и, наконец, достигли открытой площадки. Эта камера когда-то служила залой главного злодея, но теперь там стоял один-единственный суровый тюремщик. Лулули взглянула на него и сглотнула.

Это был страж подземной тюрьмы.

Низенький, коренастый, но крупный; на нём сверкали доспехи с гербом Гильдии, в руке – огромный топор.

Словно говоря: «Я слуга закона и порядка», он даже бровью не повёл, стоя неподвижно, как изваяние, даже когда двое «Серебряных Клинков» вошли внутрь. Когда они объяснили стражу ситуацию, он не потребовал разрешения, позволив Лулули и Лоу пройти в другую комнату. Должно быть, управляющий замолвил за них словечко.

В комнате, куда они вошли, была одна маленькая вещь – кристальные врата, тускло мерцающие красным.

Кристальные врата, созданные из реликвии, могли в мгновение ока переносить предметы между другими вратами. Однако обычные кристальные врата делали из голубого кристалла, а в подземной тюрьме стояли красные. Это были особые врата, которые открывались только с разрешения начальства.

– Используйте это для перехода, – сказал страж перед тем, как вернуться на свой пост.

Подземная тюрьма когда-то была подземным лабиринтом подземелья ранга S, так что там было запутанно. Вдобавок древние применили здесь технологию, которая заставляла коридоры меняться случайным образом. Поэтому Гильдия медленно продвигалась по лабиринту, устанавливая кристальные врата в разных местах. До тюрем на десятом ярусе нельзя было дойти пешком, и даже сейчас передвижение по подземной тюрьме осуществлялось с помощью тех самых кристальных врат, оставшихся от периода зачистки.

Лулули протянула руку над вратами – и с тем знакомым парящим ощущением всё вокруг преобразилось.

Перед ними лежала холодная, тёмная, давящая каменная дорожка. Проглотившая десять тысяч искателей, эта подземная тюрьма пробирала до костей. Тяжёлое чувство опустилось на них – слишком тяжёлое и грозное, чтобы исходить только от мрачных каменных стен.

Лулули, сама не заметив, что всё это время сжимала в руке одежду Лоу, сглотнула и автоматически направилась к камере, которая была её целью.