По правилам биржевых маклеров, разглашение конфиденциальной информации о клиентских сделках строжайше запрещалось, и только что сказанного Монтесом было достаточно, чтобы угодить за решётку.

Однако Граби лишь небрежно отмахнулся:

— Ничего удивительного. Ты, верно, видел роскошный особняк Сандера на Бонд-стрит. Чтобы приобрести такое, нужны немалые деньги.

— Шесть тысяч фунтов — цена сделки по этому дому. Я наводил справки. — Монтес снова опасливо огляделся и продолжил: — Но это ещё не всё. На днях я пил с мистером Маккартни, да-да, тем самым старшим агентом из банка Ллойда, и он случайно обмолвился, что Сандер взял у них под залог акций компании кредит на сумму свыше десяти тысяч фунтов.

— Тут что-то решительно нечисто. Сандеру вовсе не нужны такие средства. Он холостяк, и у него нет даже содержанки.

— А как же мадам Дамьен? Разве она не его любо...

— Нет, она вовсе не его. Уж поверь мне, — твёрдо заверил Монтес. Дело в том, что эта дама вот уже больше года тайно путалась с ним самим.

Услышав это, Граби и сам невольно нахмурился.

Как раз в этот миг из дверей кофейни вышел господин средних лет с аккуратно подстриженной бородкой. Увидав приятелей, он приветливо помахал им рукой:

— Чарли, Тайлер! После обеда компания «Болтон и Уатт» объявит о последних успехах своего «Двигателя-180». Вы идёте?

Вот уже более полугода компания «Болтон и Уатт» оставалась в фокусе внимания лондонской фондовой биржи, и все маклеры жадно ловили любые новости о ней.

— Разумеется. Поедем вместе, — отозвался Граби и, обернувшись, хлопнул старого друга по плечу: — Чарли, сдаётся мне, ты чересчур осторожен. Смотри: новая продукция «Болтон и Уатт» вот-вот выйдет на рынок. Это же будет настоящее «чудовище» в сто восемьдесят лошадиных сил, и оно, безусловно, взвинтит их акции до небес.

Монтес замялся, усомнившись на миг в собственной правоте. Если дела «Болтон и Уатт» на самом деле плохи, стали бы они вбухивать огромные средства в разработку новой модели паровой машины?

Граби силой втащил его в коляску, и после получасовой тряски они прибыли к новому испытательному центру компании, возведённому в конце прошлого года.

Всех троих провели в обширный зал, способный вместить несколько сотен человек. Здесь уже толпилось более сотни репортёров, чиновников и людей, связанных с паровым машиностроением.

Спустя некоторое время перед собравшимися с лучезарной улыбкой появился Болтон.

Обменявшись для начала несколькими любезными фразами, он жестом указал на восточное крыло:

— Сегодня — день, достойный быть вписанным в анналы истории!

— Наш «Двигатель-180» совершил важнейший прорыв!

— По мнению нашего главного инженера, мистера Сандера, самое большее через четыре месяца он будет готов к серийному производству.

— А сейчас мистер Сандер сам изложит вам все подробности.

Какой-то человек в одежде техника приблизился к Болтону и что-то прошептал ему на ухо.

Тот немедленно объявил репортёрам, взмахнув рукой:

— Мистер Сандер прямо сейчас производит важнейшую техническую настройку. Сами знаете: когда он погружается в работу, то забывает обо всём на свете.

— Прошу у вас немного терпения, от силы десять минут, и он...

Договорить он не успел. Из восточного цеха внезапно донёсся чудовищный грохот, будто разом пальнуло с десяток пушек, — да такой, что у присутствующих в зале заломило в ушах.

Лицо Болтона мгновенно окаменело. Он кинулся к окну и увидел, что двери и окна испытательного цеха разнесены вдребезги, а оттуда вырываются громадные клубы белого пара.

— Что случилось?! — вскричал он.

Через десяток с лишним секунд примчался смертельно бледный техник и выпалил Болтону:

— Бе... беда! Только что взорвался котёл «Двигателя-180»! Мистер Сандер и мистер Лестер тяжело ранены...

У Болтона будто что-то оборвалось в голове. Он резко обернулся к репортёрам и, отчаянно жестикулируя, замахал руками:

— На сегодня всё! Прошу всех немедленно разойтись! — И, выскочив за дверь, как безумный помчался к испытательному цеху.

Но газетчики и не думали уходить. Оттолкнув пытавшихся загородить им путь сотрудников «Болтон и Уатт», они всей толпой ринулись к месту взрыва.

Монтес и Граби, переглянувшись, последовали за ними.

Обогнув административное здание, Монтес сразу увидел, что стена цеха под воздействием чудовищной взрывной волны выпятилась наружу.

На площадке перед цехом в хаотичном смятении толпилось десятка полтора техников и работников. Одни истошно кричали: «Скорее, на помощь!», другие в ужасе творили крёстное знамение.

Взгляд Монтеса заслонили спины репортёров, но вскоре двое санитаров, неся носилки, с трудом пробились сквозь толчею.

Увидав страшный облик тех, кто лежал на носилках, Монтес почувствовал, как у него нервно задёргалось веко. Оба были залиты кровью, но кожа на лицах, обожжённая раскалённым паром, приобрела жуткий мертвенно-белый оттенок. У того, что похудее и лежал позади, левая рука была вывернута под совершенно немыслимым для живого человека углом — кость, судя по всему, превратилась в крошево.

Болтон нагнал носилки, в панике скользнул взглядом по раненым и, ухватив за руку какого-то мужчину в чёрном сюртуке, прошептал:

— Доктор Брукс, в каком состоянии мистер Сандер?

Тот стряхнул его руку и со вздохом ответил:

— Говоря откровенно, весьма скверном. Я сделаю всё возможное, чтобы сохранить ему жизнь, а дальше... всё в руках Господа.

Сандера и техника по фамилии Лестер бережно внесли в медицинский кабинет компании. Надо сказать, что после получения тех самых восьмисот тысяч фунтов инвестиций компания обзавелась и образцовой столовой, и чайной комнатой, и медицинским кабинетом.

Доктор Брукс тотчас запер дверь медицинского кабинета и приступил с несколькими ассистентами к спасению пострадавших.

Перед испытательным цехом репортёры облепили техников и работников, засыпая их вопросами. Болтон, застыв в оцепенении, стоял поодаль и уже перестал пытаться их остановить.

Монтес быстро выудил из хаотичных обрывков рассказов стройную картину произошедшего. Как оказалось, Сандер только что проводил первое полномасштабное испытание «Двигателя-180» под максимальным давлением. Машина проработала немногим больше десяти минут, как выпускной клапан начал вести себя нештатно. Сандер, грубо нарушив технику безопасности, лично проник в цех, чтобы осмотреть неисправность. Едва он открыл внутреннюю предохранительную дверь, как паровой котёл взорвался.

Сандера и ближе всех стоявшего к нему Лестера взрывной волной просто смело. Остальные тоже получили ранения разной степени тяжести, но, поскольку никто из них не заходил в цех, все они были не слишком серьёзны.

Монтес украдкой приблизился к испытательному цеху. Пар к тому времени уже полностью рассеялся, и взору предстала находившаяся внутри чёрная чугунная махина высотой более трёх метров и более метра в поперечнике. Днище котла разворотило и вывернуло наподобие раструба. Соседние металлические трубы и тяги были безобразно скручены и искорежены, а деревянная мебель и вовсе разлетелась в щепы.

Мощь взрыва воистину поражала воображение.

Монтес судорожно сглотнул. В голове его билась лишь одна мысль: акциям «Болтон и Уатт» конец.

В южном крыле, в медицинском кабинете, доктор Брукс приказал ассистентам плотно задёрнуть все занавески и, удостоверившись, что нигде не осталось ни малейшей щели, махнул рукой в сторону лежавших без чувств Сандера и Лестера:

— Всё прошло отлично. Посторонних больше нет, можете подниматься и отдохнуть немного.

(Конец главы)