Поцелуй с Пинденай длился дольше, чем я ожидал. Поначалу она вздрогнула, почувствовав, как мое колено коснулось ее трусиков.

Но не зря говорят, что человек ко всему привыкает. Она намеренно скрестила ноги, зажимая мое бедро так, чтобы я не смог вырваться. Видимо, помня о прошлых разах, когда нас прерывали на самом интересном месте, теперь она была полна решимости не упустить момент.

— Фу-ух, ха-а…

Дыхание Пинденай сбилось, словно она задерживала воздух во время поцелуя. На самом деле мы целовались довольно часто и уже привыкли к этому, но прикосновение к интимной зоне коленом явно заставило ее понервничать.

— Ах ты ж га-ад… какой же ты пошлый, а?

Хоть она и тянула слова, язык у нее не заплетался.

Не хотелось проводить сравнения, но если рассуждать здраво, то самой неопытной простушкой в гареме, пожалуй, оставалась Стелла.

— Черт, как же стыдно. Помнишь, я тебе раньше говорила? Все мужики, которые заходили со мной в отель…

— Были разрублены на куски, — закончил я за нее.

Пинденай попыталась сменить тему, чтобы хоть немного унять смущение и жар, охвативший тело. Впрочем, времени у нас было предостаточно. Мне не было нужды торопить ее или давить, поэтому я просто смотрел ей в глаза и слушал.

— Когда я работала под прикрытием шлюхи, все ублюдки, желавшие переспать со мной, тут же знакомились с моим топором.

— …

— Т-ты… ты единственный мужчина, который оказался со мной в постели и не получил лезвием промеж глаз.

— …

— Ну скажи хоть что-нибудь!

Казалось, она несет всякую чушь, лишь бы скрыть свои истинные чувства. Я нежно поцеловал ее в щеку.

— А что мне сказать? «Спасибо, что не зарубила»?

— Н-не в этом де…

Я медленно опустил голову и на этот раз прикоснулся губами к ее шее. Пинденай вздрогнула, по ее телу пробежала приятная дрожь.

Она вытянула руки и крепко прижала меня к себе.

— Пинденай.

Я снова поднялся выше, еще раз поцеловал ее в щеку и прошептал прямо на ухо:

— Прости, что заставил ждать.

— Ах!..

— Я искренне люблю тебя.

Леарик, Великий Демон Обмана, называл жизнь Деуса Верди сплошным страданием.

Но для меня жизнь в шкуре Деуса Верди была путешествием.

И вот — конец пути.

Это была конечная станция.

Финал, к которому пришел человек по имени Ким Сину, повзрослевший в этом странствии.

Та любовь, которую я так долго искал, сейчас была сосредоточена в этой женщине, лежащей передо мной.

Я медленно отстранился и снова заглянул ей в глаза. Они влажно блестели, что было совсем на нее не похоже. Сделав вид, что ничего не заметил, я аккуратно стер слезинку пальцем.

— Я… я в первый раз.

Внезапное признание. Хотя, конечно, она и так это знала.

Пинденай разжала объятия и дрожащими руками попыталась расстегнуть пуговицы на униформе горничной, но пальцы ее не слушались.

Я осторожно накрыл ее ладони своими и сделал это за нее. Она затаила дыхание и откинула руки на кровать, ожидая продолжения.

Когда ткань распахнулась, обнажая черное белье, она с запозданием продолжила:

— Я… я ведь ничего не умею. Как ты и сказал, Хозяин, я полная простушка…

Ее искренность вызвала у меня невольную улыбку. Но, честно говоря, мне хотелось, чтобы эта восхитительная женщина поскорее замолчала.

Мои руки и губы зудели от желания начать исследовать ее тело прямо сейчас.

— Проигрываю я только один раз. Только сегодня.

Зажмурившись, Пинденай раскинула руки в стороны и выпалила:

— Ну же… угощайтесь.

Она что, цитирует тот роман про любовь служанки и господина, который читала в прошлый раз?

В любой другой ситуации я бы рассмеялся, но сейчас это казалось безумно милым. Я потянулся к Пинденай.

Но в тот момент, когда моя ладонь коснулась ее нежной, гладкой кожи…

Тр-р-реск!

Раздался знакомый звук.

Шум, ломающий ход мыслей, мгновенно напомнил нам, почему мы вообще оказались в такой ситуации. Атмосфера, накаленная до предела…

Тр-р-реск! Хрусть!

Рухнула вместе со звуком разрушающегося искусственного тела.

— А…

Растерянный возглас вырвался не у меня, а у Пинденай.

Еще минуту назад она была само воплощение невинности, а теперь смотрела на меня, раскрыв рот от удивления. Кажется, она только сейчас вспомнила, что мы занимались исследованием духовного тела.

<Вау! Поздравляю!>

<Ваше искусственное тело сломалось!>

— ?!

Не знаю, как они догадались, но Призрак некромантки и Стелла тут же ворвались внутрь.

Заявив, что теперь их очередь, они без колебаний схватили меня, находящегося в состоянии души, и принялись выталкивать Пинденай.

<Эй, Пинденай, застегнись!>

<Теперь время для духов. Когда он станет духовным телом, можете продолжить.>

— А…

Пинденай, так и оставшаяся сидеть на краю кровати, издала глупый звук.

Наверняка она знала, что так будет, ведь мы это обсуждали, но все равно не могла понять, почему это происходит именно с ней.

— Блять, это вообще нормально?

<Все правильно. Мы же договаривались.>

<Иди скорее. Мы тоже не будем доводить дело до конца. Вот станет Ким Сину духовным телом, тогда и начнете заново.>

— Нет, блять, вы серьезно? Это же полный пиздец! Вы там не охренели, а? Может, вы какие-нибудь великие демоны? Обрывать на таком моменте — это просто свинство!

<Иди уже! Поиграй с Пушонком!>

<Эрика! Заберите, пожалуйста, Пинденай!>

Дверь снова открылась, и вошла Эрика. Она действительно меня не видела, поэтому, поводив глазами по комнате, схватила убитую горем Пинденай и потащила ее к выходу.

— Эй, Хозяин, и что ты собираешься делать?

Не зови меня.

Конечно, это моя вина, но и у нас нет другого выбора.

— Ты уверен, что вывезешь? Ты еще пожалеешь об этом!

Пинденай ушла, пыхтя от злости и бормоча невнятные угрозы. Мне было жаль ее, да и сам я чувствовал досаду.

Она набралась смелости, чтобы отдаться мне, но обстоятельства сложились не лучшим образом.

В конце концов, с искусственным телом все равно не получилось бы полноценной близости.

Я открыл рот, чтобы извиниться, но Стелла тут же приложила палец к моим губам.

<Не говорите.>

Сначала я не понял почему, но вскоре догадался. Это было связано с тем, что она всегда мне говорила.

<Если вы будете говорить в состоянии души, это будет равносильно объявлению смерти. Вы не умерли.>

Сложно было ответить однозначно.

Граница жизни и смерти.

Я определенно находился где-то там, но можно ли назвать меня живым?

Не мертв.

Но и не жив.

Звучит как игра слов, но именно в таком положении я сейчас и находился.

<Поэтому не издавайте ни звука. Пока не станете духовным телом и сами не сформируете свою оболочку, вам нельзя произносить ни слова.>

Стелла медленно убрала руку от моих губ, ожидая подтверждения. Когда я кивнул в знак согласия, она лучезaрно улыбнулась.

<А теперь медленно ложитесь на кровать.>

От мягкого голоса Святой мое тело невольно расслабилось.

Сам того не заметив, я поддался их прикосновениям и снова оказался лежащим на кровати.

Ощущение было странным.

С Пинденай я чувствовал любовь, как с возлюбленной, и время, проведенное с ней, было наполнено этим чувством.

Но Некромантка и Стелла, нависшие надо мной с обеих сторон, напоминали скорее сиделок, выполняющих долг, чем любовниц.

<Вы и сами знаете, это время нужно, чтобы превратить вас в духовное тело. Это будет не по любви, как с Пинденай, а скорее… мы будем стараться возбудить вас из чувства долга.>

Я знаю.

Она сейчас прямым текстом говорит, что собирается делать то же самое, что делал я.

Когда я превращал Стеллу в духовное тело, мной двигала не страсть, а жажда знаний.

Поэтому я не остановился, даже когда она умоляла прекратить.

<Если мы увлечемся чувствами, то сами перевозбудимся и не выдержим, а это недопустимо…>

С этими словами Стелла тихонько прилегла слева от меня, а Некромантка осторожно устроилась справа.

Выражения их лиц, когда они положили головы мне на руки, были бесконечно серьезными. Ощущение мягких грудей, прижимающихся с обеих сторон, было впечатляющим.

В состоянии души можно возбуждаться сколько угодно без вреда для себя, и, в отличие от искусственного тела, «нижняя часть» реагирует отлично.

Неожиданно.

Да, если честно, мне было стыдно больше, чем я ожидал.

Наверное, Некромантка и Стелла, которых я раздевал, и Пинденай, которая только что была готова отдаться мне, чувствовали то же самое.

Я продолжаю узнавать что-то новое об отношениях.

<Хм-м, кажется, так?>

Некромантка уже какое-то время пыталась что-то сделать на моей груди рукой, наполненной маной.

Кажется, я догадываюсь, что именно.

Наверное, она запомнила, как я использовал магию, чтобы снять одежду с души, и теперь пыталась применить это на мне.

Я хотел было воспротивиться, но Некромантка заметила это и нахмурилась.

<Что вы делаете? Надо раздеться.>

Я засомневался, обязательно ли это, но ведь у меня самого был опыт раздевания их.

Хоть я и понимал, что сопротивляться не стоит, тело невольно напряглось.

<Кусь.>

Внезапно я почувствовал странное ощущение в левом ухе. Стелла укусила меня.

От неожиданности я расслабился, и в этот момент магия Некромантки начала действовать.

Брюки и рубашка, которые были на мне, словно растаяли в воздухе, и я остался совершенно голым.

Стыд накатил волной.

Но они всегда были со мной, и сейчас ничего не изменилось.

Одежда на двух женщинах исчезла так же естественно, как и на мне, и они прижались ко мне с обеих сторон.

Горячее дыхание, которого не должно быть у душ, обдало меня с двух сторон.

Неуверенно, но настойчиво, руки обеих начали медленно скользить вниз.