Прижимать его член к груди, которой у неё и в помине нет, было бы слишком жалким зрелищем. Поэтому Лаура лишь поводила головкой по своим соскам, а затем медленно скользнула вниз рукой, охватывая всю длину его ствола.

Её пальцы сжимались так крепко, что выпирающие вены на его плоти были ощутимы до мельчайших неровностей.

Она не могла видеть его выражения лица.

Не могла слышать его дыхания.

И потому не знала, доставляет ли ему это удовольствие.

Но раз он так спокойно позволял ей делать это, без всякого сопротивления……

Значит, по крайней мере, ему это не неприятно.

Да и, если подумать……

Разве то, что Юриэль изо всех сил старалась прижимать его к своей пошлой груди, так уж отличалось от того, как если бы она просто тёрлась об него своей задницей?

Эта мысль вызвала у Лауры усмешку.

Вот и выходит, что у Юриэль вместо груди просто ещё одна задница на теле.

Но……

Каждый раз, когда она осознавала, что снова подпитывает свою самооценку подобными мыслями Лаура невольно задавалась вопросом:

С каких пор женщина по имени Изабель рон Пьер Дженова стала настолько закомплексованной?

И от этой мысли она могла лишь ещё сильнее вонзить зубы в ни в чём не повинные губы.

«Быстрее……»

Возможно, поэтому Лаура с ещё большей жадностью двигала рукой, грубо скользя по его пульсирующему пенису, словно выдавливая из него сперму.

Нет, она не просто направляла его к кульминации.

Она жаждала этого.

*Кап*

Тонкая струйка слюны стекала по её губам, капала вниз, пропитывая его член тёплой влагой.

Она сжимала его изо всех сил, яростно скользила вверх-вниз, безжалостно прижимая набухшую головку к своим соскам, к чувствительным ареолам вокруг них.

Руки той даже не могли как следует бить по клавишам пианино.

А тело – просто кусок похабной плоти.

И всё же он кончал в её "сочную", "тёплую" пизду, которая с возрастом станет лишь дряблой.

Тогда не лучше ли забрызгать спермой её молодое тело?

Лаура, полностью погружённая в этот вихрь мыслей, медленно скользнула рукой вниз, неуклюже сжимая его яйца.

«Ах……»

К счастью, долго ждать не пришлось. Даже если она не могла слышать его тяжёлого дыхания……

По тому, как его пульсирующая плоть заходила ходуном, выдавая неизбежную кульминацию, Лаура поняла — он скоро кончит, и поэтому ускорила движения.

*Слюрп!*

Его член дёрнулся, и густая, горячая сперма хлынула наружу, забрызгивая её руки, кожу, пачкая всё вокруг.

Тягучая, липкая влага растекалась по её пальцам, заполняя всё пространство между ними.

Лаура медленно перевела дыхание, но только на мгновение.

*Чмок*

Она тут же опустила голову, разомкнув губы и захватив головку в рот.

Щёки втянулись, плотно обхватывая его плоть, а её ладони, не теряя ритма, сжались у самого основания.

Она начала двигаться, словно выдавливая оставшуюся сперму.

А внутри её рта мягкий, податливый язык лениво скользил вдоль его уретры, смакуя вкус последних капель.

— Мнгх……

Вскоре оставшаяся сперма, которую он не успел выплеснуть, тяжело стекала из уретры, медленно выползая наружу.

Лаура молча раскрыла рот, позволив тёплой жидкости собраться на языке, прежде чем медленно проглотить её.

Хотя её обоняние и вкус должны были быть полностью заблокированы……

Почему же ей казалось, будто она чувствует этот резкий, солоноватый привкус, а также терпкий аромат?

— Хммм…… мммнгх……

Особенно ощущение густой, липкой субстанции, что застряла у неё в горле, никак не желая спускаться ниже……

Оно было настолько выразительным, настолько насыщенным, что в нём можно было утонуть.

— Мммх…… ммннх……

Даже после того, как она проглотила последние капли спермы, Лаура не отстранилась.

Она продолжала старательно облизывать его член, посасывая, водя языком по чувствительной коже.

Глядя, как её язык настойчиво вылизывает уретру, невозможно было избавиться от странного ощущения, будто перед ним не девушка, а голодная уличная кошка, отчаянно копающаяся в мусоре в поисках еды.

*Кап*

По её груди уже стекали тягучие, белесые капли, собираясь в небольшую лужицу у пупка.

Она провела рукой, собирая липкую жидкость с кожи, сжала пальцы, разминая её между ладонями.

А затем……

*Шорох*

Запачканная липкими нитями спермы рука скользнула в брюки.

Отодвинув в сторону промокшие трусики, пальцами она коснулась влажной промежности.

Начиная медленно ласкать, вскоре её движения стали нетерпеливее – пальцы согнулись, беспощадно вонзаясь в свою тугую киску.

У неё были безопасные дни.

А сперма, что запачкала её, давно утратила свою силу – забеременеть от этого было невозможно.

Возможно, именно это приносило странное, сладкое чувство облегчения…… И вместе с ним – невыносимую, всепоглощающую жажду.

*Тиск!*

*Слюрп!*

Её пальцы глубже вонзались в себя, размазывая по сжимающимся стенкам густую, уже бесполезную сперму.

А голодная, дрожащая матка бессмысленно сжималась, будто пытаясь принять то, что уже не могло дать ничего.

Она и сама знала, что это не имело никакого смысла.

*Тиск!*

Единственное, что приносило хоть какое-то облегчение – то, что Ферзен не мог видеть её в таком состоянии.

Да. Именно осознание того, что его взгляд не скользит по её телу, позволяло Лауре загнать в себя пальцы ещё глубже.

Скользкие от спермы, её указательный и средний палец безжалостно проникали внутрь, бесполезно выискивая путь к тому, чего они не могли достичь – к её недоступной, недосягаемой матке.

Каждое движение вызывало дрожь в её ногах, и вскоре влажное пятно, расползающееся по её брюкам, начало источать терпкий, пронизывающий запах самки.

*Вздрог!*

— Кхх!……

И тогда её тело, будто бы пришло к своему озарению: это неправильный способ принять мужчину.

Дикость, вызванная луной, висевшей в ночном небе, всколыхнуло её. Её губы, что до этого лишь обхватывали набухшую головку, внезапно потянулись вперёд.

Без раздумий, без колебаний она разом заглотила весь его пенис.

— Ккхмн!…… Умнгх!……

Казалось, челюсть вот-вот вывернется из сустава, а лёгкие сейчас разорвутся от нехватки воздуха……

*Топ*

Но в тот момент, когда Ферзен отступил на шаг назад, лёгкий поток воздуха наполнил её грудь, позволяя на мгновение ощутить спасительное облегчение.

*Слюрп!*

Но её тело не желало этого облегчения.

Её дрожащие руки, сжимавшие его ноги, удержали его на месте.

И разум, уже меркнущий под натиском разгорающегося безумия, не мог этому сопротивляться.

Лаура, широко раскрыв рот, позволила ему вонзиться в её глотку, словно насаживая себя на кол.

— Кх!…… Кмнгх!…… Хмн!…… Мммн……

Её голова дёргалась вперёд-назад, движения становились всё более грубыми и жадными. Каждое поступательное движение сжимало его член её дрожащим, сведённым спазмами горлом.

И в этот момент, когда её пунцовые глаза дрожали, а взгляд начинал затуманиваться……

На небе взошла полная луна.

В этом пространстве, где не существовало ничего, кроме осязания, больше не было неопытной девушки. Не осталось места для любви, для ревности, для терзающих её комплексов.

Всё, что осталось – лишь животное, загнанное в угол собственного желания.

* * * * *

Неподверженный влиянием завесы Ферзен наблюдал за Лаурой, мастурбирующей запачканной спермой рукой.

И впервые за долгое время в его душе пробудилось жалость.

Возможно, потому, что он наконец понял, что её чувства к нему были куда глубже, чем он предполагал.

Видеть страдания любимой женщины всегда тяжело.

Но видеть страдания женщины, которая любит его, —вызывало не меньшее гнетущее ощущение.

Или, может быть, дело было в другом…… может, он чувствовал к ней не жалость, а какое-то болезненное, почти саморазрушительное родство.

Она знала, что если когда-нибудь забеременеет, то её ребёнку достанется то же проклятие. Та же безумная, сводящая с ума лунная дикость, что некогда разрывала её саму изнутри.

И всё же желание выносить ребёнка от любимого мужчины было столь сильным, что способно было поколебать даже её решимость.

Но Ферзен не мог дать ей этого.

Не только ради себя, но и ради неё.

Он мог бы окружить рождённого ребёнка заботой. Мог бы подарить ему нормальную жизнь, подавляя его инвалидность. Но правильно ли обрекать кого-то на подобное?

И самое главное особенность её дикости заключалась в том, что она испытывала наслаждение от процесса убийства. А значит, не было никакой гарантии, что её собственный ребёнок однажды не станет её жертвой.

Что если Лаура, находясь во власти своего проклятия, возьмёт ребёнка в заложники, угрожая убить его, чтобы добиться своего?

Что если Ферзену придётся стать свидетелем этого кошмара? Что если, когда её разум вернётся, Лаура осознает содеянное и столкнётся с ужасом реальности?

Это будет не просто трагедия. Это будет ад.

И вот когда её движения стали меняться, выдавая первые признаки дикости, Ферзен опустил взгляд.

*Глоть!*

*Вздрог!*

Его член, глубоко загнанный в её горло, сжимался в дрожащем, судорожном спазме. Её конвульсивно сокращающееся горло плотно обхватывало его, передавая каждую пульсацию.

Как бы он ни пытался не обращать на это внимания, ощущение, дарующее от этого, было слишком приятным. И как мужчина, он не мог не реагировать.

Ферзен невольно напряг бёдра, глубже вталкиваясь в её узкое горло, придавая своей плоти ещё большую твёрдость.

Но увидев на лице Лауры выражение боли, медленно сделал шаг назад.

*Тиск!*

Но в тот же миг Лаура – нет, Шарли – вцепилась в его ноги, не давая ему отступить. И без колебаний снова заглотила его до самого основания.

Шарли, лишённая всех чувств, кроме осязания, на мгновение замерла.

Даже она, движимая лишь инстинктами, в этот момент выглядела удивлённой. Пульсирующая плоть оставалась глубоко у неё во рту, а она лишь машинально поджимала губы, словно не зная, что делать дальше.

Но вот что нельзя было подавить — так это её звериное чутьё.

Её мутные зрачки дрожали, беспокойно метались из стороны в сторону, пока в какой-то момент……

Словно по чистой случайности, её взгляд не зафиксировался. Она смотрела прямо в его глаза.

— Фмннх!…… Ааах……

Шарли медленно выпустила его член изо рта и , тяжело дыша, стряхнула с губ прилипшие волоски.

А затем, выпрямившись, начала стаскивать с себя брюки и трусики, до этого прикрывавшие её влажную киску.

И, подобно змее, она подкрадывалась к нему ближе.

Сначала её поведение было неожиданно сдержанным. Настолько, что трудно было поверить, что её поглотила дикость.

Будто дикая кошка, которая, столкнувшись с добычей впервые, осторожно трогает её лапой, проверяя, как она реагирует.

Но это длилось недолго. Как только её разум осознал, что находящийся перед ней мужчина уже знаком ей, её колебания исчезли.

Шарли тут же попыталась повалить его на землю.

Однако рядом была походная кровать – не было нужды валяться с ней в пыли.

Ферзен не сопротивлялся, но, следуя за её движением, слегка направил её тело ближе к кровати.

И когда он лёг так, как ей хотелось, Шарли тут же взобралась сверху.

Её маленькие, мокрые от возбуждения пальцы раздвинули липкую плоть, раскрывая перед ним трепещущую, влажную киску.

*Чпок!*

Без единого намёка на сомнение она опустила бёдра вниз.

— Кхмм……

В отличие от других женщин, её внутренняя температура была удивительно высокой. Возможно, из-за этого каждая складочка внутри неё ощущалась особенно отчётливо.

Для неё прошло немало времени с последнего раза, когда она спала с мужчиной. Так что было бы вполне естественно, что внезапное проникновение до самого основания, грубые удары по матке должны были бы причинить ей дискомфорт.

Но будто бы не испытывая ничего подобного, она с любопытством касалась ладонями своего выпуклого, напряжённого живота, а затем, будто изучая себя, начала плавно помахивать бёдрами.

Такое развратное мастерство, словно у матёрой проститутки, совершенно не сочеталось с её хрупкой фигурой и нежной внешностью.

Это странное сочетание разжигало в Ферзене странное, запретное чувство, вынуждая его неистово извергнуть семя.

Где же она научилась такому? Или, возможно, сама до всего дошла?

*Лизь*

Прижавшись теснее, Лаура высунула язык и начала облизывать его сосок, ещё сильнее усиливая наслаждение и вынуждая его кончить.

Но в этом акте было нечто одновременно пугающее и унизительное, словно его низводили до вещи. Ферзен невольно протянул руки, чтобы отстранить её голову.

Однако стоило ему коснуться её, как Лаура с силой отшвырнула его руки и, разозлившись, сжала его шею.

Ну конечно, для неё это просто трапеза, и она охотится за своей добычей.

Хищник всегда наиболее чувствителен в момент приёма пищи — её реакция была вполне естественной.

Ферзен, глядя на Лауру, нет, на Шарли, лишь тихо усмехнулся.

Она явилась к нему под предлогом пополнения запасов, а в итоге занялась не снабжением, а грабежом.

И что самое забавное – в армии строго запрещены изнасилования и мародёрство.

А она, похоже, с чистой совестью нарушала оба этих правила.

«За насилие и мародёрство в военное время…… полагается та же кара, что и за дезертирство.»

Ферзен мысленно произнёс эти слова, глядя, как Лаура, несмотря на то что сжимала его горло, продолжала пошло извиваться бёдрами, сжимая его внутри себя.

Но, разумеется, она бы не прислушалась к этим словам. И потому Ферзен просто принял происходящее.

Только одно его беспокоило: зимние ночи наступают быстро и тянутся бесконечно долго.

Выдержит ли его тело столь бурное совокупление с ней до самого утра?

……Так, с этими нехитрыми тревогами, затягивалась зимняя ночь на поле битвы.