Было очевидно, что герцог Баузер заставлял рыцарей безоговорочно подчиняться. И вполне возможно, что он применял те же принципы и в воспитании ребёнка.

Что же думает ребёнок, которого с детства постоянно игнорируют?

«Моё мнение не важно».

Обычно именно к такому выводу приходят дети. И Лудрик не был исключением.

А может, у него всё было даже хуже. Он настолько привык к пренебрежению, что считал нормой скрывать своё недовольство и терпеть.

Если я скажу такому Лудрику:

— Можно говорить, что тебе нравится, а что нет, —

Примет ли он это как должное?

«Нет».

Скорее всего, он решит, что я — человек хороший, но странный, и продолжит жить по-старому. Потому что так просто от старых привычек не избавиться.

В такой ситуации лучшее, что я могу сделать, — это незаметно проявлять к нему заботу.

К счастью, я сообразительнее Лудрика и наблюдала за ним достаточно, чтобы понять, что он любит, а что нет.

Поэтому я говорила:

— Что-то я наелась… может, обойдёмся без десерта?

Или:

— Не хочу сегодня ничего, что требует умственной активности. Может, сыграем в дженгу?

— Крем-суп, наверное, лучше, чем грибной. Будешь?

— Если пойдём сюда, то выйдем к тренировочной площадке. Может, свернём налево?

И вот так, естественно, меняла ситуацию.

И, кажется, мои слова попадали в точку. Каждый раз, когда я подводила его к решению, Лудрик тихо отвечал:

— Да…

А потом с блестящими от радости глазами следовал за мной.

То ли потому, что он выглядел таким милым, то ли потому, что мне нравилось наблюдать, как он постепенно открывается — но я всё чаще и охотнее обращала внимание на Лудрика.

Недолго прошло с тех пор, как я начала лучше разбираться в его предпочтениях, чем он сам. Я даже замечала, когда он чувствовал себя некомфортно.

Например, сейчас…

«Если он кусает губу, значит, что-то ему не нравится.»

Как тогда, когда он смотрел на «зелёный горошек».

В тот день у нас был официальный обед с герцогиней Баузер.

Отец, постоянно занятой, редко имел возможность встречаться с герцогиней, но, узнав, что она договорилась с мамой о встрече, специально выкроил время и пришёл на ужин.

Возможно, он пришёл из-за того, что ему стало интересно, про кого это я всё уши прожужжала — про Лудрика.

И как только он увидел Лудрика, едва не сказал то же самое, что и я в первый раз:

— Дочь, кхм.

Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.

Отец, чуть было не назвав Лудрика дочкой, избежал неловкости благодаря маме, которая незаметно ущипнула его в бок.

Но я-то всё видела и сразу поняла, что он хотел сказать. Поэтому с беспокойством обернулась к Лудрику.

«Вдруг он, как и я тогда, растеряется и расплачется?»

Но Лудрик выглядел неожиданно спокойно.

«Он не заметил?»

Нет, он всё время смотрел на отца. Точнее — ему в лицо.

Лудрик стоял рядом с герцогиней, глядя на отца с… не страхом и не настороженностью, а с интересом.

Я удивилась. Хотя у моего отца мягкое выражение лица, Лудрик ведь всё равно должен был бы стесняться, как с дворецким, у которого лицо и того добрее.

Но почему-то он смущался с дворецким, а с отцом — нет.

«В чём же разница?»

Долго гадать не пришлось.

Перед тем как войти в столовую, Лудрик шепнул мне на ухо:

— Он так похож на Далию.

— А! — вырвалось у меня.

«Какой же он милый.»

Оказывается, Лудрик не смущался отца, потому что тот был похож на меня.

Объективно говоря, моя внешность больше пошла в отца, чем в мать. Мама была утончённой красавицей, а отец — приятно выглядевшим мужчиной, и мне это даже немного не нравилось.

Но, видя, как Лудрик смотрит на лицо, похожее на моё, и не смущается, я невольно расплылась в улыбке.

Почти что глупо улыбнулась, но успела взять себя в руки, обняла его за плечи и ласково сказала:

— Пойдём?

Отец и мать уже сидели за столом, так что мы сели на оставшиеся места. И как-то так получилось, что я оказалась рядом с Лудриком. Я думала, что он сядет рядом с герцогиней, так что немного растерялась.

Но, судя по добродушным улыбкам взрослых, увидевших нас рядом, я поняла их истинные намерения.

«Они это заранее обговорили.»

Наверняка инициатором была мама, но отец, который смотрел на нас умилённым взглядом, сбивал с толку — теперь уже и не понять, кто из них первым подкинул эту идею.

Мне-то было всё равно, где сидеть, так что я спокойно ждала еду. А вот Людрик, похоже, чувствовал себя неуютно под внимательными взглядами взрослых. Он отводил глаза и покрывался холодным потом.

Чтобы он не перенервничал и не потерял аппетит, я поспешила перевести тему:

– Мама, как вы подружились с герцогиней? Вы ведь из другого королевства.

На самом деле мне это было не особо интересно — просто хотела сменить тему. Но неожиданно отреагировал отец.

Он вздрогнул и попытался сменить тему, сказав, что еда долго готовится.

Мама сразу поняла, что к чему, и, обменявшись с герцогиней многозначительными взглядами, прикрыла рот и рассмеялась. Её лицо сияло от радости, что меня немного напрягло.

«Я чего-то не то спросила?»

Но оказалось, «не то» сделал не я, а отец.

– Это твой отец попросил.

– Попросил? Что?

– Чтобы я нас свела.

– Что?!

Серьёзно?

Я знала, что отец влюбился в маму первым, но не думала, что он дошёл до такого. Такой серьёзный и вежливый, он всегда смущался при одном её взгляде… А тут — такие проделки?

Я всегда думала, что он тайно страдал от безответной любви, неспособный признаться в чувствах.

И вот — новый взгляд на отца. Я с горящими глазами посмотрела на маму:

– Он так спешил, потому что вы такая красивая? Боялся, что кто-то вас уведёт?

– Далия!

– Ох ты ж!

Мои слова чуть дразнили, но отец тут же покраснел, а мама не сдерживала весёлый смех.

А ответила в итоге герцогиня Баузер, которая просто мягко улыбалась:

– И это правда. Твоя мама приехала в Империю по договорному браку с императорской семьёй.

По её словам, в родной стране мама была выбрана для укрепления союза с Империей. Она была младшей принцессой и, по сути, уже собиралась обручиться, когда вместе с посольством прибыла во дворец.

Но всё пошло не по плану.

Отец влюбился в неё.

– Когда он стал моей охраной, я подумала: «Вот это кадр». Он был заместителем командира и… худшим бойцом.

Он, потомственный наследник дома Эйверин, не проходил традиционного обучения, а вместо этого стал рыцарем — это я знала. Но что он охранял маму — слышала впервые.

Так вот, он влюбился с первого взгляда, прошёл через фазу отрицания, но в итоге признал свои чувства. И начал мучиться другим вопросом:

«Как же быть вместе?»

Поскольку для союза требовался брак с достойным человеком, статус отца — наследника герцогства — вполне подходил.

Но проблема была в другом — в его романтизме.

«Если это просто политический брак — в чём смысл?»

Он хотел, чтобы мама полюбила его взаимно. Хотел, чтобы это был не долг, а любовь. Позже я узнала от дворецкого, что его мечта — жить с любимым человеком в гармонии и ласке.

И я понимала его. Его родители — предыдущий герцог и герцогиня Эйверин — не были счастливы вместе.

Команда — RoseFable.

Переводчик — TheWindRose.