Даён кивнула.

— Думаю, реакция будет хорошей.

— Нет, так не пойдет. Надо проверить.

Дасоль поспешно вскочила и достала телефон.

И тут же начала искать обсуждения «Красной зоны».

Она переживала, что Сону уделяют слишком мало экранного времени, но... как оказалось, зря волновалась.

НетПлановНаНовыйГод: Слушайте, а кто этот Юнсо? Он точно новичок?

Ким Донхун: Давненько я так не восхищался игрой второстепенного персонажа.

НетПлановНаНовыйГод: Да дело даже не во второстепенной роли, я среди актеров его возраста вообще никого с такой игрой не видел...

karma: Его взгляд — это просто нечто, сердце замирает. Что вообще происходит?

Gahyun: Актера зовут Ким Сону. Он был на шоу «Я — актёр», там тоже очень круто выступил, ага.

└МонгольскоеПятноЕщеНаМесте: В смысле, он победитель?

└Gahyun: Не-а, не победитель. Кажется, третье место занял.

└МонгольскоеПятноЕщеНаМесте: С такой-то игрой — и не победитель? Офигеть...

АпкуджонскийМясник: Я вообще-то пришел посмотреть на игру Сон Довона... но удивлен, что уровень дорамы оказался таким высоким.

└АпкуджонскийМясник: Про то, что персонаж Чхэ Сорён тоже притягательный, я вообще молчу... Юнсо этот тоже хорош.

└ДлинныйРукавКороткиеШорты: Сохи тоже новенькая, но играет отлично.

└АпкуджонскийМясник: Ага, у обоих внешность такая, что они могли бы и главные роли играть, никто бы и не удивился.

Если немного преувеличить, то каждый третий обсуждал именно Сону.

Видимо, финал второй серии произвел на всех слишком сильное впечатление.

Сцена, где он без сил падает, весь в крови... такое в медицинских дорамах увидишь нечасто.

А уж то, как он сыграл взглядом в тот момент...

— Хе-хе-хе...

— Сестренка, ты уж определись: плакать тебе или радоваться? У меня уже мурашки по коже.

— Ничего не могу с собой поделать! Смотри, все хвалят Сону!

— Ладно-ладно. Ну что, будем смотреть следующую серию?

— Конечно, будем!

Дасоль, словно удивляясь такому очевидному вопросу, тут же включила третью серию.

Она началась с того, что раненого Юнсо везли в операционную.

Ли Хёк сразу же приступил к экстренной операции.

Операция, разумеется, прошла без осложнений. Видимо, раз помощь оказали сразу после ранения, ничего критического не случилось.

— Ты в порядке?

—...

Однако выражение лица Ли Хёка после операции было странным.

То ли гнев, то ли усталость — понять было невозможно. Но ясно одно: внутри него скрывалось что-то очень тяжелое и ужасное.

Наверное, именно поэтому...

Санга, которая вот-вот готова была расплакаться, вдруг приняла более решительный вид.

Она не могла позволить себе сломаться.

В этих отношениях кто-то должен был стоять твердо.

— На нас будут давить.

—...Атакуют?

— Семья пациентки Кан Окджи собралась подавать в суд. К тому же Юнсо пырнули скальпелем. Об этом уже написали в новостях: «Нападение на медперсонал в отделении неотложной помощи больницы Хануль... дежурный врач тяжело ранен».

—...

— Начальство скажет, что такие инциденты происходят из-за того, что отделение работает на пределе возможностей.

— А ты что думаешь?

— А что я могу думать? Я же вижу, как тебя трясет, стоит только поступить вызову в сортировочную, как я могу не думать об этом?

—...Тебе не стоило на это смотреть.

— Как я могу не смотреть?

Санга схватила Ли Хёка за плечи и прижала к стене.

От этого напора Дасоль на мгновение затаила дыхание, а увидев слезы в глазах Санги, прикрыла рот рукой.

— Человек, которого я люблю, разрушает себя. У него ни дня не проходит без кошмаров. Сверху постоянно давят, требуя, чтобы я с тобой что-то сделала, как я могу не смотреть! А?

— И что мне теперь делать?

Ли Хёк не повысил голос.

И все же Дасоль показалось, что он закричал.

Нет, возможно, это был крик души.

— Что мне делать? Хорошо. Вы правы. Этот пациент может умереть, если мы его не примем, но давайте просто отправим его обратно. Мы же устали. Давайте работать в полсилы. Мы ведь не обязаны отвечать за жизни всех людей? Так мне сказать?

—...Я сейчас не об этом говорю.

— Я знаю. Но для меня это звучит именно так, Санга.

Дело не в словах Санги.

Ли Хёк обнял её, словно цепляясь за спасательный круг. Это было похоже не на объятия влюбленных, а на отчаянную борьбу утопающего.

Объятия человека, который пытается удержаться на краю пропасти, хватаясь за всё подряд.

Но даже уткнувшись лицом в её плечо, он не смог скрыть глубокую усталость в глазах.

Глядя на него, Санга стиснула зубы.

— Что же мне с тобой делать, правда...

И все же Санга обняла его в ответ.

Словно веря, что даже если это бессмысленно, искренность рано или поздно обретет смысл.

И глядя на их жалкие объятия,

—...

—...

Даён и Дасоль замолчали, словно по сговору.

Они потеряли бдительность. За разговорами о Сону они забыли, что эти двое — настоящие монстры актерского мастерства.

Даже по этим коротким объятиям всё стало ясно.

Насколько крепки их чувства.

Через какие тяжелые времена они проходят.

Даён пробормотала:

— Слушай, Ли Хёк со всеми такой колючий... а с Сангой становится мягче, детали просто сумасшедшие.

— И не говори...

— Ой, нет. Нельзя изменять своему фавориту.

—...Сестренка, ты опять собралась изменять? Твой любимчик даже награду в Каннах получил.

— Но фильм-то еще не вышел! Я до сих пор даже лица его толком не видела.

— Да через пару дней выйдет, чего ты...

— В любом случае, хорошее — это хорошее!

Даён вспылила:

— Да ты видела, какой у него контрастный характер? Как в такого не влюбиться?

—...

Честно говоря, возразить было трудно.

Человек, который казался до ужаса придирчивым и сложным, в одно мгновение стал беззащитным, как ребенок — это не просто сбивало с толку, это вызывало жалость.

Хотелось его защитить.

Но,

—...

Когда началась следующая сцена, образ Ли Хёка в голове Дасоль полностью стерся.

В залитой солнцем палате Юнсо открыл глаза. Слишком уж опрятный вид для пациента. Но Дасоль привлекла не внешность.

Юнсо, еще не до конца проснувшись, рассеянно огляделся, и его взгляд остановился на Сохи, которая регулировала капельницу.

Затем Юнсо медленно наклонил голову и стал смотреть на неё.

Кто это?

Кто она такая, что такая красивая? С таким взглядом, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту её лица.

Дасоль, увидев этот взгляд, в котором читалось нечто далекое, словно он созерцал нечто прекрасное...

— Это нечестно...

Она вздрогнула.

Как у пациента может быть такой глубокий взгляд?

Он ведь даже в себя не пришел, как он может так смотреть?

Прозрачно.

И в этой прозрачности... пробиваются ростки любви, о которой он сам еще не догадывается.

Ростки, которые вот-вот расцветут.

— Ну что, проснулся?

Но Сохи, похоже, этих ростков не видела.

Встретившись с ним взглядом, она вздохнула и покачала головой.

— Ты с ума сошел? Как тебе вообще пришло в голову броситься туда?

— Я... а, точно. В отделении... Профессор. Как профессор? Он в порядке?

— О себе побеспокойся. Тебя пырнули в шею, а ты о других думаешь?

—...Пырнули? Ой!

— Не двигайся. Рана еще не зажила. Шеей вообще не пытайся вертеть.

Сохи присела на край кровати Юнсо.

И, глядя на него, усмехнулась.

— Псих. Как ты вообще решился?

—...Если бы я думал, я бы не решился.

— Ну, теперь я признаю.

— Что?

— Раньше я думала, что ты несешь чушь, когда говоришь о спасении людей. Думала, ты не святой, чтобы строить из себя врача... Но признаю. Ты искренен.

Взгляд Сохи слегка потемнел.

— Умение искренне отдавать всего себя ради кого-то другого...

—...

Глаза Сону снова увлажнились.

Увидев это, Дасоль и Даён одновременно хлопнули себя по лбу.

— Ему точно нужно сняться в мелодраме.

— И я о том же. Разве не будет очень трогательно?

— Но он больше подходит на роль второго главного героя, чем первого.

—...Хм, есть такое.

Дасоль, вспомнив, украдкой заглянула в обсуждения.

Наверняка там сейчас взрыв обсуждений Сону.

И её ожидания оправдались.

evafromuk: Этот роман — добрый роман.

МакаронОдинКусь: Смешно, как люди сначала плевались от романтики, а теперь все переобулись, ха-ха-ха.

└Ппу: Это не романтика. Это чистая любовь.

└МакаронОдинКусь: Реально, реально... это чистая любовь. Откуда у него такой невинный взгляд? Как у ребенка.

└Ппу: Согласна, как у школьника, который впервые влюбился.

└МакаронОдинКусь: Что это вообще значит, ха-ха-ха!

Gahyun: Но как Сохи, видя такой взгляд, не догадывается о чувствах Юнсо? Я бы на её месте уже и платье в ЗАГС выбрала.

└eyesonyou: Да Юнсо, кажется, и сам не понимает... что уж говорить о Сохи.

└Gahyun: Эх, тугодумы вы мои...

В целом реакция была положительной.

Хотя могли бы и возмутиться, зачем в хорошую дораму пихать романтику... но, видимо, Сону сыграл настолько убедительно.

«И в сюжете это выглядит вполне естественно».

Даже романтика здесь кажется вполне «врачебной».

К тому же «Красная зона» оказалась скорее человеческой драмой, чем чисто медицинской.

Это не столько про инциденты в отделении, сколько про внутренний мир людей, которые изнашиваются и увядают в этом бесконечном военном хаосе.

Поэтому романтика Юнсо здесь кажется вполне уместной.

Но, к сожалению, на этом романтическая сцена закончилась.

— Ким Юнсо.

— А, о. Профессор... кх-кх.

— Здравствуйте, профессор!

—...Ты в порядке?

Ли Хёк вошел в палату, принимая приветствия Юнсо и Сохи.

Он усталыми глазами медленно посмотрел на шею Юнсо и, нехарактерно тихо, произнес:

— Глупец.

—...Это значит «спасибо»?

— Не дерзи. Ты чуть не погиб. О чем ты вообще думал? Как можно быть таким безрассудным?

— Э... я не думал.

—...Что?

— Просто тело само двинулось...

Юнсо смущенно почесал затылок.

Потом поморщился от боли, дернув шеей, но тут же постарался улыбнуться.

— Разве врачу нужны причины, чтобы спасать людей?

В этот момент глаза Ли Хёка расширились.

Словно он услышал нечто совершенно неожиданное.

Глядя на него, Юнсо лучезарно улыбнулся.

— Я так научился, глядя на вас, профессор!

Почему эти слова так потрясли Ли Хёка?

Неизвестно. Ли Хёк с очень сложным выражением лица посмотрел на Юнсо и в конце концов отвернулся.

—...Пак Сохи.

— Да.

— Возьми на себя ответственность за этого парня.

— А... да! Поняла.

Оставив это последнее распоряжение, он ушел.

Дальнейшие события развивались спокойно.

Председатель продолжал давить на Ли Хёка, а Сорён продолжала его убеждать.

Подействовало ли это?

С того дня Ли Хёк удивительным образом перестал вмешиваться в дела отделения.

Это означало, что даже если медсестра пыталась отказаться от вызова на транспортировку пациента, он не говорил ни слова.

Люди шептались.

Ли Хёк изменился.

Наконец-то повзрослел? Или смирился с реальностью?

Можно ли назвать это ростом? Или его дух сломлен?

Вопросов к Ли Хёку становилось всё больше.

Но большинство людей были довольны. В любом случае, атмосфера в отделении стала намного лучше.

Работы по-прежнему много, но теперь чаще появлялись моменты, чтобы перевести дух.

И вот, когда время шло... Юнсо выписался и вернулся к работе, Ли Хёк встретился с отцом Санги, директором больницы.

— Ну что, Ли Хёк. Как дела в последнее время?

— Спасибо за беспокойство, всё хорошо.

— Кхм... не обижайся на меня. Всё это — ради тебя. Я знаю, какой ты замечательный врач. Если будет возможность, я хочу передать тебе пост директора больницы. Это потому, что ты мой будущий зять? Нет. Потому что ты отличный врач.