Как правило, «усыновление» или «удочерение» означает, что опекун выбирает себе ребëнка на попечение.

Пусть... По словарю это – «юридический акт, влекущий установление между усыновлëнным и усыновителем правовых (личных и имущественных) отношений, аналогичных существующим между родителями и детьми в кровной семье». В законе не указано, что именно родители должны усыновлять или удочерять.

Значит, я могу усыновить своего отца!

– Выбирать всю жизнь, но не быть избранным. Лучше действовать самим.

– Что здесь происходит?

– Это абсурд!

– Хм, как так вышло...

В отличие от самодовольной меня, остальная часть зала погрузилась в хаос. Особенно расстроились старцы.

Была организована экстренная встреча с Папой и двенадцатью старцами, из-за моей выходки. Хотя они называли это встречей, моë участие было вынужденным.

– Хе-хе.

Я попыталась растопить лëд смехом, но Папа и старцы промолчали, даже не улыбнувшись.

Хм, это не работает.

– Простите меня, святая... – у старца Доминика было сложное выражение лица. – Ваш способ выбора семьи... довольно нетривиален.

Знаю.

Исторически так сложилось, что Папа и сенат всегда боролись за возможность взять святую под свою протекцию. Вот почему нынешняя система существует до сих пор.

– Но выбирать наугад – это слишком.

Если учитывать, что всë сфальсифицировано!

После некоторого молчания папа Рафаэль сказал:

– Святая, семья, с которой Вы решите жить, должна будет показать Вам мир, рассказать о нëм и защитить от него. Это невероятно трудная и важная задача.

Папа и старцы пытались намекнуть, что не могут принять моë решение. Что ж, я ожидала чего-то подобного.

Мужчины смотрели на меня, требуя ответа.

Но сейчас от моих слов их мнение не изменится, поэтому я улыбнулась, будто бы и вовсе не понимала, что происходит.

– Пропущены нужные процедуры!

– Похоже, святая ещë слишком юна, чтобы присутствовать на этой церемонии.

– И процедуры, и результат – всë это важно.

– Однако мы не можем продолжить церемонию без святой.

– И если начать церемонию с начала, скорее всего, что-то пойдëт не так.

Старцы понизили голос и начали с жаром обсуждать этот вопрос. Я оставила их в покое. Моë спокойствие объяснялось тем, что у меня было готово объяснение, которое папа и старейшины не смогут проигнорировать.

«Бьюсь об заклад, они хотели отправить меня в семью, которая в течение трех месяцев слегла бы от болезни».

Если честно, там меня и правда бы ждали самые лучшие условия.

Но я не абы кто. Я – заядлая фанатка, с трепетом читавшая каждое слово о борьбе Присциллы, в миру Людии.

«Не позволю!»

Зачем мне идти по пути, который гарантирует неминуемое отчаянье. Никогда! Не допущу, несмотря ни на что!

– Сегодня произошло что-то из ряда вон.

– Это первый подобный прецедент.

– Что нам делать?

В отличие от растерянных старцев, Папа был спокоен – это тревожило. Я посмотрела на него, улыбнувшись, но на его каменном лице не появилось ни единой трещинки.

Он сумасшедший?

– Отправить нашу драгоценную святую к императору Милькиаде?

Шептания между старцами продолжались.

– Почему император Милькиаде был одним из кандидатов?

Милькиаде Рекси Русиль Лахель.

Он правил Лахелем на севере, быстрыми темпами наращивая его могущество. Император добился беспрецедентных достижений и завоевал множество территорий, тем самым объединив Север. Но так и не построил хороших отношений со Священной империей. Еë жители считали его злом во плоти: вот почему старцы не были рады моему выбору.

В документах один из старцев нашëл, почему Мелькиаде стал одним из кандидатов.

– Он не участвовал в отборе изначально – поступил запрос из Лахеля. Это была мера для укрепления наших отношений...

– С какого перепуга Вы выбрали именно этого человека...

Все недоумевали. Старцы пытались меня переубедить. Будто я не святая, а дитë малое.

– Как мы можем отправить нашу святую к этому бесстыдному мужчине!

Когда ажиотаж среди старцев достиг апогея, Папа Рафаэль поднял руку, призвав к тишине. Его голубые глаза скользнули по старцам и, наконец, остановились на мне.

– Святая, – когда Папа обратился ко мне, я ухмыльнулась и кивнула. – Может, Вы хотите мне что-то сказать?

Тринадцать пар глаз повернулись ко мне. Моя улыбка стала только ярче.

– Хочу!

Я подняла руку и засмеялась, на лицах старцев появилась улыбка, их глаза источали такое тепло, будто перед ними стояла их внучка.

– Святая, что Вы хотите сказать?

– Дедушки, я не понимаю, о чем вы говорите.

Атмосфера в комнате изменилась, когда я наклонила голову.

– Понял! Тема нашего разговора была слишком трудна для Вас.

– Пожалуйста, говорите не спеша! Мы будем внимательно Вас слушать.

Старцы повторили слова Папы.

– Как Вы выбрали этого человека?

Меня прожигали десятки взглядов, но я как раз ждала этого момента: наконец-то представился шанс убедить этих людей.

«Я знаю способ, как повлиять на тупоголового Папу и старцев».

Обычный шестилетний ребëнок был бы на такое неспособен. Ведь нужно «обосновать» своë решение.

– Это голос, – старцы затаили дыхание: – как только папочка вошел в храм, внезапно моë зрение прояснилось, и теплый голос сказал мне: «Это тот самый».

В реальности такого не было. Но что-то подобное уже приключилось со мной три года назад, когда произошëл «Несчастный случай с фанатом».

– Это, это...

– Предвидение?

– О, Боже!

Старцы тут же начали молиться.

– Пожалуйста, яви свой славный суд и пролей на нас свет правды.

Я тоже начала молиться вместе с ними.

«Милосердный Боже, пожалуйста, прости мою маленькую ложь. Я лишь хочу быть с моим любимым персонажем. На свете существует лишь одна семья, которая мне интересна. Этот мужчина – единственный человек, который может быть моим отцом. И никто более! Я не отступлюсь от своих слов».

---

Не только священная империя была сбита с толку.Молодой император Лахеля, Милькиаде, тоже был в смятении.

[Что? Ваше величество, Вас выбрали отцом святой?]

Красивый молодой человек, склонившийся над магическим инструментом, нахмурился, когда получил ещë один вопрос:

[Не начало ли это конца империи Виос?]

– Закрой свой рот. – Милькиаде нахмурился от резких слов Ахилла – это ему положено возмущаться больше всех.

Как так вышло? Он пришëл в храм не для того, чтобы стать отцом святой.

[Ваше величество, Вы это серьезно? Это правда? Вы не разыгрываете меня?]

– Я сказал тебе заткнуться.

[Вау, скоро грядëт конец этого мира.]

Ахилл не мог остановить свой рот и всë дальше заходил за черту дозволенного. Но они находились в разных местах, из-за чего жажда крови Милькиаде на нëм не работала.

[Ваше величество, пожалуйста, скажите честно: Вы угрожали святой?]

– Что бы комната была готова в течение недели. Она пробудет здесь три месяца.

[Прошу прощения? Вы скоро вернëтесь?]

– Верно.

[Со святой?]

– Да.

Ахилла не мог поверить в происходящее. Но кто мог остановить его?

[Прошло три тысячи лет с последнего явления святой. Похоже, империи Виос и правда недолго осталось]

Пробормотал Ахилла себе под нос с нервным выражением лица.

[Ваше величество, что Вы будете делать?]

– Что?

[Вы действительно отвергнете их предложение?]

В голосе помимо напряжение слышалась лëгкая дрожь.Ахилла лучше, чем кто-либо знал, что Милькиаде был неплохим человеком. Император сидел с мрачным выражением лица.

– Пф-ф! – увидев выражение лица Милькиаде, его рыцарь-хранитель Каллиан не смог сдержать смеха.

– Насчëт этого, господин Ахилла.

– ?..

– Это святая обвела его величество вокруг пальца.

[???]

Глаза Ахиллы широко раскрылись, его выражение лица ясно говорило, что он был бы непрочь лично узнать у святой насколько правдивы данные слова.

– По правде говоря, произошедшее...

– Заткнись, Каллиан.

– Слушаюсь, сэр.

Каллиан взглянул на Милькиаде и тут же умолк.

[Подождите, как Вы можете его прерывать! Что случилось вчера?!]

Ахилла кричал по ту сторону экрана. Вдруг его истерика сошла на нет.

В дверь Милькиаде кто-то постучал.

– Ваше величество, святая здесь.

Каллиан окончил звонок и мгновение спустя открыл дверь. Там стояла только служанка, склонившая голову.

– ?..

Вдруг из-за еë спины выскочил ребëнок и улыбнулся, увидев Милькиаде.

– Папочка! – отбросив какое-либо смущение, девочка побежала прямиком в его объятия: – Дедушки разрешили прийти увидеться.

Немая сцена: яркая улыбка маленькой святой и застывшее выражение лица мужчины!

И мëртвая тишина.