Это оказалась Беретта Пх4 Шторм. Дизайн данной модели был разработан Джорджетто Джуджаро (прим. перев.: легендарный автодизайнер, который помимо машин занимался дизайном мотоциклов, поездов, часов Seico, пистолетов Beretta и камер Nikon). Якшаясь с итальянской мафией, Валентин и оружие теперь предпочитал итальянское.

Проведя пальцами по плавному изгибу задней части затвора, Эдрих разобрал пистолет и магазин, а затем отшвырнул детали в сторону.

— «Сердце Эйнберна»… — протянул он. — Название говорит само за себя. Буквально.

Мужчина коснулся загривка Валентина – тот был не в силах шевельнуться. Эдрих легонько потрепал его, словно успокаивал перепуганного питомца, а затем положил ладонь ему на грудь.

— Так называют графа Эйнберна.

В тот же миг тело Валентина дернулось.

— !..

Изо рта, раскрытого в беззвучном крике, с бульканьем потекла кровь. Белые склеры налились краснотой от лопнувших в глазах сосудов. Внутренности словно перемалывало в мясорубке. Как бы ему ни хотелось корчиться от невыносимой боли, он мог лишь едва заметно шевелить кончиками парализованных пальцев.

Красные от кровоизлияния глаза Валентина панически метались из стороны в сторону. Он отчаянно пытался отыскать устройство, которое обездвиживало его тело.

Но ничего не было.

Только Эдрих.

Валентин, не находя рационального объяснения происходящему, чувствовал, как жизнь утекает из него по капле. Заносчивость в его взгляде исчезла, уступив место животному ужасу.

Видя, что тот даже не может молить о пощаде, Эдрих с безразличным видом полез в нагрудный карман его рубашки. Найдя плоскую жестяную коробочку, мужчина открыл ее и, увидев внутри разноцветные таблетированные конфеты, потемнел лицом.

С виду – безобидные сладости, такие можно было бы положить в детскую корзинку на Хэллоуин. Различных форм, с тисненым рисунком в виде всяких милых мультяшных персонажей или известных логотипов. Вот только это были вовсе не конфетки, а экстази.

Подумать только, он собирался напичкать девушку этой дрянью!

Схватив Валентина за подбородок, Эдрих сильно сжал его нижнюю челюсть с обеих сторон, заставляя открыть рот шире, после чего запихнул туда все оставшиеся таблетки. Послышались сдавленные хрипы с кашлем, но Эдрих проигнорировал их и зажал ему рот ладонью.

Кадык Валентина судорожно забегал вверх-вниз по горлу. Пока тот, давясь, проглатывал приличную горсть таблеток, Эдрих молча встретился с ним взглядом. Вглядываясь в налитые кровью глаза, мужчина тихо заговорил.

— Похоже, тебе она тоже приглянулась… Потому ты и позарился на нее, — Эдрих убрал руку с его рта. — Но она моя, Валентин, — прошептал мужчина.

Глаза Валентина закатились. Человек, стоявший до этого неподвижно, словно накрепко опутанный невидимыми веревками, рухнул вниз, как если бы кто-то перерезал удерживающие его путы.

Бесстрастно взирая на валяющееся на полу обмякшее тело, Эдрих достал сигару. Пока он прикуривал, Марен молча кивнула головой и первой покинула это место, забрав с собой Джэён в сопровождении подошедшей охраны.

Эдрих присел рядом с полумертвецом, изо рта которого шла кровавая пена. Он неторопливо сделал несколько затяжек, затем нажал на наушник.

— Приступайте к чистке.

— Господин Эйнберн, это Рюген.

— А-а… Рюген.

В голосе старика чувствовалась тревога. С тех пор как Джэён появилась в замке, Эдрих вел себя на удивление тихо и не учинил ни одного серьезного инцидента. И теперь, когда это короткое затишье кончилось, Рюген, очевидно, опасался, что граф снова выкинет какое-нибудь безумство.

Эдрих на мгновение прокрутил в голове свои недавние действия. Наряду с мелкими правонарушениями он совершил несколько убийств – но все исключительно в рамках самообороны. Хотя, пожалуй, он немного переборщил.

— Я еще не убил его, — протянул Эдрих, выпустив облако дыма.

Если прикончить Валентина здесь и сейчас, потом будет слишком много возни. Он великодушно подкинул Рюгену подходящую легенду.

— Надо же, Валентин сегодня был так возбужден, что не смог себя контролировать. Заглотил за раз кучу экстази… Как бы ему последние мозги от передозировки не разъело.

— Понял. Обставим все соответствующим образом.

Умеет же он быстро схватывать – это радует. Закончив разговор, Эдрих затушил сигару, раздавив окурок в луже крови на полу.

Пришло время расплатиться за использование силы. Мужчина достал пистолет из кобуры и положил его на ладонь. Конечно, было немного жаль тратить прототип новой модели, созданный с душой, на такого, как Валентин… но цена как раз подходящая.

По гладкой серебристой поверхности пистолета побежали трещины. Они расползались, словно паутина, пока оружие с треском не начало крошиться и рассыпаться в порошок. Пистолет, который еще недавно мог похвастаться сверкающей идеальной полировкой, в мгновение ока стал горсткой серой пыли.

Любой, кто увидел бы это, едва ли удержался от вскрика, но, увы, единственным зрителем был почти труп, доживающий свои последние минуты.

Стряхнув пыль с руки, Эдрих неспешно направился к выходу. Пора было по-тихому уходить, пока здесь не стало слишком оживленно.

В конце концов, дома его кое-кто ждет.

Вспомнив о «трофее», которую он удерживал в своем замке, Эдрих чуточку повеселел.

***

Джэён была окутана уютным теплом, словно мягким облаком. Оно так приятно согревало тело, что на ее губах невольно появилась улыбка.

Снаружи наверняка бесновался ледяной ветер, но каким бы свирепым он ни был, ему не найти ни единой лазейки, чтобы пробраться внутрь, ведь Джэён укрывалась в совершенном убежище.

То, чего она боялась больше всего на свете, вдруг перестало внушать страх. Было непривычно, но радостно. Осознание, что холод не может причинить ей вред, дарило чувство освобождения и даже некое удовольствие.

Ах, если бы такие сны снились каждую ночь.

Этот безмятежный сон был таким сладким, что просыпаться не хотелось. Джэён словно нежилась на облаках, жадно стремясь еще плотнее прижаться к окружающему ее теплу.

И вдруг тепло стало ускользать. Испугавшись, что ее снова бросит в холод, она поспешно прильнула обратно.

— М-м-м, не-е-ет… — захныкала Джэён.

В ответ кто-то ласково погладил ее по волосам большой ладонью. От ощущения, как пальцы касаются кожи ее головы, по телу побежали мурашки, и Джэён заерзала, непроизвольно прогнувшись в пояснице. Она чувствовала какую-то неудовлетворенность, отчего ее рот приоткрылся, губы едва заметно подрагивали.

Кажется, рядом определенно было что-то побольше и погорячее. То, что могло заставить ее тело полыхать жаром от макушки до пят, не давая почувствовать ни намека на холод…

Нить мысли то и дело рвалась, ускользала от девушки. Стоило ей в немой досаде полураскрыть рот, как внутрь скользнуло что-то горячее и мягкое. Она с сочным причмокиванием втянула это в себя, и ее накрыло смутное чувство дежавю.

Пожалуй, это именно то, чего она хотела. Так Джэён могла бы получить все, что ей нужно, с лихвой. Она без колебаний крепко обхватила руками то, чего касалась.

Однако источник тепла безжалостно отстранил девушку. Она беспомощно застонала, когда он мягко, но властно ухватил ее за заднюю часть шеи, подавляя жалобные попытки сопротивления.

— Ты собираешься вот так ублажать каждого встречного? — произнес низкий голос.

Погруженная в негу, Джэён рассеянно моргнула. В ее затуманенном поле зрения возник мужчина.

— Мое имя, — он медленно провел языком по ее губам. — Назови мое имя, Хазе, — приказал мужчина. — Ты хотя бы должна понимать, с кем сейчас находишься.

Посмотрев на него сонным взглядом, Джэён протянула руку. Обхватив ладонями его гладко выбритые щеки, она приблизилась к его лицу и заглянула в голубые глаза.

Казалось, будто они выточены из прозрачного льда, но от них вовсе не веяло холодом. Она знала: он всегда дарил ей только тепло.

Джэён мягко улыбнулась, приоткрыв губы.

— Эдрих… — прошептала она.

Возможно, ее голос был таким тихим, что он и не расслышал. Он ничего не ответил – лишь нежно поглаживал ее заднюю часть шеи, словно о чем-то раздумывая. Джэён принялась целовать уголки его сомкнутых губ, повторяя его имя снова и снова.

Ее ресницы затрепетали, и она осторожно проскользнула языком между его губ, боясь, что Эдрих снова оттолкнет ее, но, к счастью, на этот раз он принял поцелуй.

Почувствовав, как он сильным обхватом рук прижимает ее к себе, держа за поясницу, девушка глубоко вдохнула. Крепкие зубы то и дело прикусывали ее губы, но больно не было. Джэён жадно упивалась его теплом. И ей хотелось еще…

***

Это был поистине чудесный сон.

Джэён чувствовала себя такой отдохнувшей, что в момент пробуждения улыбка сама собой расплылась на лице. Она открыла глаза, блаженно улыбаясь. Однако ее радость длилась недолго. Причиной тому была картина, представшая перед ее глазами.

— …

Весь обзор ей закрывала обнаженная кожа. Прямо перед ее носом находилась гладкая мускулистая грудь. Медленно поднимая взгляд, девушка увидела прямые ключицы, а еще выше – кадык. Над стройной, и в то же время мужественной шеей вздымалась точеная линия подбородка. Затем она перевела взгляд на алые губы, сомкнутые веки – это лицо хранило безмятежное выражение.

Спящий мужчина выглядел как произведение искусства, над каждой мелкой деталью которого трудились с особой тщательностью. Вслушиваясь в его тихое, ровное дыхание и созерцая безупречно красивое лицо, Джэён медленно разинула рот.

Эдрих?..

Он спал, тесно прижавшись к ней, их ноги были переплетены. На своей талии она чувствовала тяжесть его руки. От шока волосы у нее на голове чуть не встали дыбом, но, боясь разбудить его, она не осмелилась даже дышать полной грудью, и только часто-часто моргала.

Джэён, невинно похлопав ресницами, попыталась осторожно вывернуться. Она не понимала, что происходит, но решила, что для начала лучше всего тихо выбраться из кровати.

Однако почти сразу осознала, что находится в ловушке и не может пошевелиться.