Записная книжка Бога – Глава 1.1

«Это такой примитивный способ выразить благодарность. Доставить удовольствие. Ты же знаешь, что наши обычные хозяева неразумны; их можно поощрить только физическими ощущениями».

«Спасибо, что согласилась доставить меня домой. Спасибо тебе огромное».

Из рассказа «Единственное разумное», автор Джеймс Типтри-Мл.

[П/П: Примечание вышло слишком большим, поэтому я перенёс его в конец главы.]

Боксёр, солдат, альфонс, детектив и даже босс якудза – этих столь разных людей я повстречал зимой, когда мне было шестнадцать лет. Строго говоря, всех их можно было отнести к NEET. Этот термин периодически мелькал в газетах и по телевизору. Тогда я по наивности думал, что так называют ленивую молодёжь, не желающую искать работу. Но жизнь показала, что это явление гораздо шире. Люди не шли на работу или в школу по самым разным причинам.

[П/П: Якудза – это преступные группировки в Японии, японская мафия.]

[П/П: Термин «NEET» (читается «нит»), «Not in Education, Employment or Training», «Ни учится, ни работает, ни повышает квалификацию» описывает людей, которые в силу различных экономических и социальных факторов не работают и не учатся.]

— NEET – это не про тех, кто ничего не хочет делать, — сказала мне детектив. — Мы точно такие же, как и вы. Просто играем по другим правилам. Пока вы увлечённо переставляете по доске фишки для сугороку, мы играем шахматными фигурами.

[П/П: Сугороку – это японская игра, похожая на нарды.]

— Не понял. Так, получается, вы просто мешаете спокойно жить остальным? — прямо спросил я.

Поджав губы, детектив на секунду задумалась, а затем ехидно усмехнулась:

— Думаю, что люди, жаждущие прогресса, придерживаются именно такого мнения о NEET. Я вижу их желание навесить на всех нас один общий ярлык и поскорее отправить на помойку истории. Для этого они стараются выставить нас посмешищем. Да и пускай смеются. Мы никуда не денемся. Наличие таких как мы портило, портит и будет портить их радужные социально-экономические грёзы. Их старания тщетны…

Детектив наклонила голову, посмотрела на свои ладони, а потом опять повернулась ко мне. Она улыбалась, но уже не саркастично, а той улыбкой, которая согреет и в морозный зимний день.

— Ведь мы не стыдимся самих себя. Пингвинам же не стыдно за то, что они не умеют летать. Ведь такими они и задуманы Матерью-Природой?

Я не знал, что на это ответить. Возможно, из-за того, что сам никогда так глубоко не задумывался о сущности NEET. Но ведь, несмотря на все эти красивые слова и метафоры, факт остаётся фактом? Вы просто кучка бесполезных для экономики страны людей.

Той самой зимой я впервые увидел, как кто-то умирает, и впервые подрался. Именно тогда я начал больше задумываться о том, что в действительности значит быть живым. Наверное, любой человек, который видел смерть, о чём-то таком размышлял.

Но что-то я отвлекся, оставим этот разговор на потом. А сейчас мне хочется рассказать о единственном человеке, с кем я познакомился той зимой и который не был NEET, о самой обычной девчонке.

---

Впервые я встретил Аяку в конце ноября. Во вторник, после школы, я сидел на водонапорной башне, установленной на крыше южного здания кампуса, и безучастно смотрел на высотки вдалеке. Обычно после занятий я сразу шёл в кабинет информатики и проводил собрания Компьютерного клуба, в который в этом году не записался никто, кроме меня. Однако в те дни, когда проходили факультативы по информатике, многие ученики оставались там после уроков, чтобы поиграть, так как у них не было своего компьютера дома. Мне было неловко сидеть там с ними, поэтому каждые вторник и четверг я забирался на эту крышу. Я поймал себя на том, что смотрю в окна класса информатики, который располагался на втором этаже северного корпуса, и интенсивно посылаю мысленные сигналы: «Идите уже по домам!». Никакого эффекта. Тяжело вздохнув, перевел взгляд на улицы внизу.

Пригород, в который я переехал, был поделен на две половины. Границей им служила тёмная, как вена больного, речка. На одной стороне располагались обветшалые крыши небольших фабрик, сомкнутые ряды многоквартирных домов и моя школа. По непонятной мне причине, на этой стороне также находилось большое число кладбищ и святилищ. Жил я тоже тут. На другой стороне проходила эстакада, по которой можно было доехать до самой столицы; бесчисленные ниточки железных дорог собирались у огромного здания вокзала; высотки, торговые центры и радиовышки стояли плечом к плечу вдоль сложно переплетенной сети дорог на склоне холма. А в ясный день можно даже было увидеть далекий силуэт здания правительства. Токио – это удивительное место, где обычные для Японии спальные районы мирно соседствуют с современными небоскребами.

Отсюда вокзал смотрелся футуристично, как локация из фильма. Возможно, это потому, что я ни разу не был в том районе. Я слышал, что наша школа довольна популярна в Токио, поскольку нам разрешалось не снимать форму после уроков. А в таком броском костюме на вас обращали внимание процентов на сорок больше.

День был пасмурный и позволял хорошо рассмотреть фасады небоскребов, которые обычно бликовали на ярком солнце. Они состояли из прямоугольной сетки стеклянных окон, и в своём воображении я закрашивал эти ячейки в разные цвета будто пиксели изображения.

Я привык проводить время в одиночестве. Думаю, это потому, что мне постоянно приходилось переводиться из школы в школу. Всё из-за работы моего отца. В начале октября, сразу после моего переезда сюда, я записался в Компьютерный клуб просто потому, что там больше никого не было, и спокойно проживал свою школьную молодость, никого не замечая. Иногда даже сомневался, а есть ли вообще смысл ходить в школу, так как и с учёбой у меня не особо клеилось.

Пока я мысленно разрисовывал фасады высоток, подо мной вдруг раздался шум. Водонапорная башня стояла на бетонной будке, служившей выходом на крышу. Кто-то поднимался ко мне.

— Эх… и здесь его нет? — раздался девчачий голос.

Когда я наклонился вперёд, чтобы посмотреть, кто там, наши взгляды встретились.

Это была симпатичная девушка с короткой стрижкой. Густые брови придавали её лицу строгости, которая контрастировала с дружелюбным выражением её красивых глаз. Кажется, мы уже где-то с ней встречались. Когда я попытался подняться на ноги, она удивленно воскликнула:

– Ого!

На этом моменте я потерял равновесие и свалился с водонапорной башни.

Повезло, что приземлился на ноги, но мои ладони адски болели. Пока падал, шоркнул ими о бетонную стену. Девушка подбежала ко мне и принялась промывать мои ссадины водой из лейки, которую притащила с собой.

— Зачем ты туда полез? Это же опасно! — сказала она, наклеивая на мои руки пластырь за пластырем.

На этот вопрос у меня не было ответа.

— Ну, знаешь, как говорят, «дураков и… что-то там... тянет к местам повыше».

[П/П: Японская поговорка: Дураков и дым тянет к местам повыше]

— А про дураков это верно подмечено! — ответила девушка.

Меня это немного задело, и я хотел уже было уйти, но она крепко держала мои запястья.

— Вот, готово. Пожалуйста, не забирайся туда больше. — сказала девушка, легонько похлопывая меня по толстому слою пластырей на правой руке. Словно воспитательница в детском саду отчитывала ребёнка. Затем она улыбнулась и сказала:

— Если честно, раньше я и сама частенько там сидела. Эта лестница так и манит подняться по ней, да?

А кто ты вообще такая? Я никого в школе не знаю, тем более не могу вспомнить девушку, которая бы общалась со мной таким дружелюбным тоном.

Тут я увидел жёлтую повязку на её левом плече. Хоть она и была довольно старой и выцветшей, на ней всё ещё можно было различить надпись – «Комитет садоводства». Тут я наконец-то заметил множество цветочных горшков, расставленных вдоль ограждения крыши. Я и представить себе не мог, что в школах существует такая вещь как Комитет садоводства.

— А, поняла! Ты оттуда следил за классом информатики! А почему ты здесь, а не там, Фудзисима-кун? Присутствие других людей мешает тебе сосредоточиться? Пропадает вдохновение? — она просунула пальцы в сетку ограждения и смотрела на здание напротив.

Я был в шоке:

— Как ты узнала?!! — вырвавшийся крик испугал даже меня.

Девушка повернулась и взволнованно посмотрела:

— Ну, кабинет нашего класса находится на третьем этаже этого здания, поэтому мне хорошо видно всё, что происходит в кабинете информатики. Более того, Фудзисима-кун всегда сидит у окна.

Выходит, что за мной наблюдали! К лицу прилила кровь. И как много ей известно? Надеюсь, она не видела, как я тогда рисовал хентайные картинки! Стоп…

— А откуда ты знаешь моё имя?

Теперь настала её очередь удивляться. Она вскинула руки, как бейсбольный питчер, готовящийся бросить мяч. Похоже, мой вопрос застал девушку врасплох.

— Ты что, не помнишь меня? Мы ведь учимся в одном классе!

— Что?!

Я был сам от себя в шоке. С момента моего перевода в эту школу, я старательно избегал любых контактов с другими учениками. И довольно успешно, раз не помнил даже имён своих одноклассников.

— Ты чего?! Это ведь я тогда подсказала тебе, где находится столовая. А однажды одолжила учебник по всемирной истории. И даже помогала тебе переодеться перед физкультурой!

— Ч-чего?!

— Последнее – шутка.

Аргх, эта девчонка…

— Похоже, ты и вправду меня забыл…

Проступившие на её глазах слёзы заставили меня почувствовать себя виноватым.

— Меня зовут Аяка Синодзаки. Сижу через одну парту от тебя. Как ты мог забыть?

— Прости…

— Фудзисима-кун, ты вообще не хочешь быть частью класса 1-4?! Ты даже не пришёл на школьный фестиваль.

Я только-только перевёлся сюда, а уже через неделю должен был быть этот дурацкий фестиваль. Конечно же, я на него пошёл!

— Ты даже не носишь значок класса! Редко в какой токийской школе у классов есть свои эмблемы. Ты упускаешь важную часть школьной жизни!

Мне было непонятно, что конкретно я упускаю, поэтому просто соврал:

— Я свой посеял.

— Тогда одолжу тебе мой. У меня есть запасной дома, — сказала Аяка, откалывая значок от формы.

— Что? Нет, не надо…

— Так. Стоять.

Я стал пятиться назад, но Аяка обхватила меня со спины. Невольно замерев, я затаил дыхание. Одна её рука крепила значок к воротнику пиджака, пока вторая лежала на моей спине. Наверное, с какого-то другого ракурса… мы словно… обнимались? Нет-нет… странные мысли, кыш!

Казалось, эти длилось целую вечность, но в конце концов её тело отдалилось от моего.

— Так-то лучше, — Аяка отошла на пару шагов и удовлетворительно кивнула.

Со смешанными чувствами я уставился на сине-зеленый значок на пиджаке. Было ощущения, что меня клеймили. Какое ей вообще до меня дело? Я, конечно, не раз видел, как некоторые люди помогают новеньким, но чтоб настолько…

— Вообще, устав школы запрещает нам ходить без этих значков. Так что даже не думай его снимать.

— И почему в токийских школах так много дебильных правил…

Как же я ошибался, считая Токио оплотом свободы. Особенно напрягало правило, что ученики должны вступить хотя бы в один клуб. Именно из-за него мне пришлось записаться в Компьютерный.

— Если бы не эти правила, то ты бы вступил в клуб «Я лучше дома посижу»?

Ну да. И что?

— Ты же знаешь, что Компьютерный клуб в следующем году могут закрыть?

— Чего?..

— Я слышала, что в апреле, когда будут утверждать новый бюджет, они собираются закрыть все клубы, в которых меньше двух участников.

Я впервые слышал эту столь важную новость. В сознании всплыло похожее на баклажан лицо информатика. Этот гад держал всё в тайне, чтобы нас точно прикрыли. А мне так нравились собрания клуба…

— Слушай, — неожиданно громко сказала Аяка. Дёрнувшись от испуга, я отступил на полшага назад. — Предлагаю тебе сделку. Если согласишься на мои условия, то я… — она говорила так, как будто собиралась сделать что-то ужасное. — Вступлю в Компьютерный клуб!

— Что ещё за условия?

— У меня похожая ситуация, я единственная, кто остался в Клубе садоводства, — Аяка торжествующе положила руку на желтую повязку на плече.

— Клуб? Там же написано «Комитет».

— Комитета уже давным-давно не существует. Эту повязку я нашла коробке в сарае. Скажи же, крутая?

— Выглядит как ссаная тряпка.

— В смысле?!! — её лицо покраснело.

Не понимаю, чего ты так бурно на всё реагируешь?

— В любом случае, маленькие клубы должны помогать друг другу, чтобы выжить, согласен?

[П/П: Шестнадцатилетняя девушка Коути Касс, главная героиня рассказа, обманом отправляется на своём звездолёте на поиски экспедиции, пропавшей в почти неизученной части космоса. По пути она натыкается на плывущую в межзвёздном пространстве капсулу с сообщением от пропавшей группы. Коути узнает, что пред исчезновением экспедиция высадилась на планету, населенную большими шестиногими неразумными котами «дронами», в мозг к которым подселяются споры мозговых паразитов «иа». Иа могут управлять телами хозяев, вызывая сильные удовольствие или страх (см. цитату 1). Спора иа, прицепившаяся к внешней стенке капсулы заражает девушку. Теперь у неё в голове живет компаньон, который может контролировать её поведение и общается с ней с помощью её же речевого аппарата. Этот пришелец, Силлобин, просит вернуть его домой. Коути соглашается (см. цитату 2), но решает сначала отправится на базу людей, откуда уже более опытные пилоты смогут доставить пришельца на его родную планету. Силлобину нравится такой план. По пути девушка узнает, что желтый порошок, которым была заполнена капсула с сообщением, – это не упаковочный материал, а тысячи и тысячи спор мозговых паразитов. Что может пойти не так?!]

Переводчик: Стевин Кенг

Благодарю Бабулиту за ценные замечания.