По мере того, как проходили дни, Линда и Николь становились все более открытыми друг перед другом о своих взаимных желаниях о Джеке.

Только Николь так и не знала, какой конечной цели добивалась её подруга.

Она просто знала, что они любят Джека, любят прикасаться к нему или демонстрировать ему свои тела, и любят еще больше, когда он прикасался к ним.

Мысли о сексе или чем-то близком к нему все равно были слишком страшны для принципиально скромной и застенчивой девушки, хотя именно этого она сильно желала на подсознательном уровне.

Линда все это понимала и вообще избегала обсуждение «ужасных» вещей.

Вместо этого, на данный момент, она сосредоточилась на поддразниваниях.

Линда обычно проводила от трех до четырех часов после уроков в доме мистера Дью каждый день, пока ей не приходилось идти домой на ужин, а иногда она даже возвращалась еще на пару часов после ужина, особенно если она знала, что Элисон нет дома.

Она также проводила почти весь день напролет в выходные.

Большая часть всего этого времени Линда тратила на то, чтобы научить Николь, как правильно возбуждать отца.

Сначала это было немного похоже будто слепой, ведет слепого, так как у Линды тоже не было большого опыта в подобных делах, но она вела себя так, как будто знала, что делает, и она узнала еще больше про это через Интернет и по порнофильмам, которые очень помогали ей.)

Однажды Линда подчеркнула, что эксгибиционизм — это необходимость максимально использовать возможности по мере их появления.

Николь приняла это близко к сердцу, и так как она жила с Джеком, у нее было больше возможностей.

На следующей неделе, в среду, Николь подвернулась подходящая возможность.

Раньше Николь, всякий раз, когда направлялась в ванную или выходила из нее одевала длинный и скрывающий её все тело халатик, но в последнее время этот халат «таинственно исчез», и она просто заматывалась в большое белое полотенце.

Был поздний вечер.

Линда ушла, а Элисон еще не вернулась домой.

Николь только что закончила принимать душ, чтобы смыть пот и лосьон для загара, и она вернулась в свою комнату, чтобы переодеться.

По счастливой случайности Джек решил зайти к ней в комнату, чтобы спросить, что приготовить на ужин.

Николь услышала его приближающиеся шаги, когда он еще был в коридоре, но вела себя так, будто не знала о его приближении.

Дверь была приоткрыта (она не просто ждала подходящего случая, а пыталась подтолкнуть события быстрее), она встала, повернувшись спиной, и поставила ступню на стул и склонилась, словно она изучала один из ее пальцев.

Но это был просто повод показать ему свою киску.

Как Линда и учила ее, она старалась проявить по максимуму осторожность, но встала так, чтобы наклониться под серьезным углом и при этом, чтобы её ноги были раздвинуты, как можно шире.

Несмотря на то, что полотенце было довольно большим, что оно обычно спускалось на полфута ниже ее киски, хорошо прикрывая ее большую грудь, в этом непристойном положении вся ее киска и более половины ее ягодиц были готовы к обозрению для её папы.

Джек ахнул при виде этого соблазнительного вида.

На прошлой неделе, почти все виды «случайностей» были связаны с бикини девочек и включали демонстрацию их больших грудей.

Но он никогда раньше не видел раскрытую киску Николь, по крайней мере, с тех пор, как она была маленькой девочкой.

Так получилось, что Николь насвистывала тихонько себе под нос какую-то мелодию, и это помогло обеспечить некоторую правдоподобность, что она не услышала вздох менее чем в десяти футах.

Она продолжала наклоняться в своей непристойной позе, действуя так, как будто очень внимательно разглядывала свои пальцы, что очень привлекло её внимание, хотя она даже не знала, что это должно было бы быть.

Джек, честно говоря, не готов был к тому, чтобы увидеть такое сексуальное зрелище, поэтому его пенис сперва был вялым.

Однако все изменилось в считанные секунды.

До сих пор он обожал разглядывать великолепные тела Николь и Линды, с их большими сиськами, и он наивно считал, что это было связано только с их новой сексуальной одеждой, которую они недавно купили, особенно их новые топы бикини. Ведь все выглядело так, что они плохо на них сидели, и поэтому так легко слетали с их девичьих тел.

Но теперь, когда он столкнулся буквально лицом к лицу с киской своей дочери, видя, что она просто раскачивается взад и вперед немного приподнятая в воздух, впервые он серьезно рассмотрел, как реальную возможность трахнуть родную дочь, а не просто большую, но невозможную фантазию.

Не в силах удержаться, он сделал несколько тихих шагов ближе, и его железная эрекция вела его к цели.

«Черт! Срань Господня! Вот оно! Все, что мне нужно сделать, это расстегнуть ширинку, сделать пару шагов вперед, обхватить руками ее задницу и трахнуть её! Мой член пройдет, как нож сквозь масло, входя в неё все глубже… Господи, о чем я только думаю?! Она же моя дочь!»

Стыдясь своих мыслей, он сделал шаг назад.

Николь услышала его шаги, не говоря уже, что слышала его тяжелое, возбужденное дыхание.

Она знала, что его сердце колотилось так же сильно, как и ее.

Николь очень не хотелось, чтобы он уходил, поэтому внезапно встала и посмотрела на него.

Джек почувствовал себя так, словно его только что его застукали мастурбирующим на какую-то извращенную фетишистскую порнуху, или ещё того хуже.

Он был совершенно подавлен, и это можно было разглядеть в его глазах.

Николь не хотела, чтобы он уходил, и также не хотела, чтобы он сошел с ума от своего желания.

Зная, как он смутился, она просто ненадолго взглянула на него, достаточно, чтобы увидеть, что он там, но недостаточно, чтобы смотреть в глаза.

Зная, как ему неловко, она просто бросила на него взгляд, чтобы дать понять, что она увидела его, но при этом стараясь не встретиться с ним глазами.

— Привет, папочка. Ты что-то хотел?

Она уже подумала, что пора возвращаться к осмотру пальцев её ножек, но решила, что это будет слишком откровенно.

Поэтому она открыла банку с увлажняющим кремом для кожи и начала втирать его в поднятую ногу.

Она продолжала стоять ногой на стуле, но теперь старалась, чтобы не показывать ему свою киску.

Киска была почти видна, но не совсем.

Он мог только видеть ее обнаженные загорелые ноги.

Джек не мог поверить в свою удачу.

«Она думает, что я только что вошел! И я не думаю, что она даже поняла, что показала мне только что, когда наклонялась! УФ! Слава Богу! … И ничего себе! Какие ноги! Какие длинные, шелковистые гладкие ножки! Моя дочь, словно сексуальная лиса!

Он собрался с мыслями и сказал:

— Привет, дорогая. Я просто… просто…

Последовала долгая пауза, потому что он совершенно забыл причину, почему он пришел и что хотел ей сказать.

Все усугубляло то, что она наносила крем на кожу в таком игривом образе.

Все выглядело так, что она будто эротично ласкала свои ноги, и что-то было подобно своего рода мастурбационной прелюдии.

Прежде чем его молчание стало совершенно неловким, он проявил все свое остроумие и сказал:

— Что-то я улетел в космос, и не могу вспомнить… должно быть, твой папа стареет. Ах, да! Я хотел спросить у тебя, что бы приготовить на ужин! Похоже, Элисон снова допоздна задержится на работе, так что остались только мы с тобой. Может быть ты поможешь мне что-нибудь приготовить?