По воле случая, Джеку пришлось уехать на следующий день на выходные с Элисон. Они планировали провести идеальный пляжный отпуск в еще одной попытке вернуть свой брак в нужное русло. Он не горел желанием ехеать, но поехал.

Он оставил Николь дома одну. Ей больше не нужна была няня, тем более, что она сказала отцу, что проведет с Линдой практически все выходные.

Это было так же хорошо, потому что двум девушкам нужно было время, чтобы мысленно справиться с тем, что совсем недавно произошло. И они это и сделали — разговаривая друг с другом об этом часами напролет. Им потребовалось буквально несколько часов, чтобы объяснить каждую деталь того, что произошло друг с другом, хотя они обе были там большую часть времени.

Они поделились абсолютно всем.

Линда даже объяснила, как Джек кончил на ее грудь (хотя и невольно), и как она съела всю его сперму в ванной позже.

Линда была рада видеть результаты сексуальной встречи с Джеком. Она знала, что это был резкий прорыв, который превзошел все ее ожидания.

Ей особенно понравилось, как Николь создала все это событие под прикрытием того, что Джек просто помогал ей привыкнуть к сексуальным вещам с «настоящими мальчиками», и как она даже заставила его согласиться ласкать их обоих еще в будущем.

Линда планировала использовать это оправдание в будущем и посмотреть, сколько сексуальных барьеров они смогут преодолеть.

Линда знала, что Джек старается изо всех сил быть хорошим и ответственным отцом, и ломка его решимости, как и преодоление его вины было препятствием. Но она не видела в этом главного препятствия.

Она всегда полагала, что главной проблемой будет застенчивый и ханжеский характер Николь, не говоря уже о ее почти полной сексуальной невинности.

Теперь она была воодушевлена, потому что отношение Николь быстро менялось, так как она наконец обнаружила радости сексуального контакта. Но, тем не менее, Николь только позволяла себе думать об их деятельности с точки зрения флирта и подразнивания, и оставалась не желающей даже представить себе, что на самом деле может заняться сексом с Джеком. Ее отвращение к табу на инцест было действительно сильным.

Мудро, Линда позволила Николь насладиться тем, что произошло на некоторое время, прежде чем подтолкнуть ее пойти дальше. Все выходные было трудно заставить Николь говорить о чем-либо, кроме ощущения, как член Джека трется об ее киску, или как он чувствовался, когда она держала его в руке.

Стыд и волнение смешались, когда она попыталась овладеть собой после горячего эпизода.

Николь каталась на таком кайфе сексуального возбуждения, что Линде было не так сложно уговорить ее позагорать обнаженной.

Она просто сделала аргумент, что хорошая дочь была бы с глубоким загаром, потому что это очень обрадовало бы ее отца. Кроме того, больше никто их не видел.

Они проводили много времени на солнце, используя сильный лосьон для загара повсюду, кроме как их бледных частей, чтобы эти части могли «догнать» остальное.

Но они использовали более слабый лосьон там тоже, так как были осторожны, чтобы не перестараться и не сгореть на солнце.

И все это время, когда они лежали в своих обычных шезлонгах возле бассейна, они говорили и говорили и говорили о Джеке.

Линда сдерживала свои истинные мотивы в течение некоторого времени, но, поздно вечером в субботу, она решила, что время пришло, чтобы стать более честной.

Как только они снова поговорили о том, что произошло, она сказала:

— Видишь, дразнить твоего отца так здорово! Тебе понравилось! Просто будь осторожна, чтобы твоя злая мачеха этого не заметила.

Николь закатила глаза.

— Элисон не настолько злая. Она просто немного помешана на Библии, вот и все.

— Да, в любом случае, она плохая жена. Очевидно, она не заботится о его сексуальных потребностях, а это неотъемлемая обязанность любой хорошей жены.

Подумай о своем бедном, страдающем папочке. Он может неделями или даже месяцами не заниматься сексом, насколько нам известно.

Мы должны ему в этом помочь!

Николь усмехнулась.

— Не волнуйся, это не проблема. Я не могу дождаться, когда он вернется, чтобы он смог ласкать мою грудь и задницу снова. Я даже попробую заставить его ппопрактиковаться целовать меня! У меня все наладилось.

— Это хорошо, — ответила Линда, — но ты знаешь, что это только для начала, не так ли? Если ты делаешь только это, это может быть хуже, чем ничего не делать.

Улыбка Николь исчезла.

— Как ты себе это представляешь? Ему понравилось! Я знаю, что это так!

— Да, но ты знаешь о мужчинах и синих шарах? — видя пустой взгляд, Линда объяснила, — Когда пенис мужчины становится жестким и возбужденным, то он жаждет освобождения. Оргазма.

Николь гордо сказала:

— Я все об этом знаю! Как когда я держала его толстый член, а он стрелял по тебе. Верно?

— Именно, — Линда временами удивлялась недостатку сексуальных знаний Николь, но старалась этого не показывать, — В любом случае, если он остается твердым, но не получает этого освобождения, то получает синие шары. Его яйца, на самом деле, не синеют, совсем нет, но они начинают сильно болеть. И чем дольше это продолжается, тем больнее ему будет. Я понимаю, что это может быть очень больно.

— О нет! Это ужасно! Это означает… если мы будем дразнить его и тереться своими сиськами на всем протяжении его в течение длительного времени, то мы почти обязаны будем дать ему освобождение, или он будет ужасно страдать!

Линда улыбнулась.

— Именно. И мы не «почти обязаны», а мы ОБЯЗАНЫ. Знаешь, как называют девушку, которая безжалостно дразнит парня, но не дает ему кончить?

— Как?

— Члено-дразнилка. И это самое ужасное, что может быть. Никто не любит члено-дразнилок. Но это то, кем ты являешься.