Его дочь продолжала:

— Помнишь пятницу? Ты обещал, что будешь играть с моими сиськами и задницей, — она подошла ближе, поэтому стояла на расстоянии вытянутой руки от двух остальных.

Он был так сильно возбужден, что все мысли о возвращении в его кабинет были полностью забыты. Его планы сосредоточить больше своей энергии на своем браке также были временно потеряны. Он сказал:

— Да, это правда. Но я также пообещал, что буду часто играть с сиськами и задницей Линды. Ты помнишь эту часть? И она чувствует, что я пренебрегал ею, — он продолжал ласкать великолепную блондинку, прижатую к нему, пока она продолжала крутить бедрами по его члену.

Николь продолжала своим сексуальным тоном:

— Да, но мои сиськи… Ты им нужен! — она резко сняла верхнюю часть бикини и отбросила ее в сторону, зная, что это повысит ее шансы. Обеими руками она подняла свои полные дыни, словно предлагая их ему на блюде.

Это было довольно убедительное предложение. Несмотря на то, что Линда почти ничего не сделала с ним, он посмотрел на извивающуюся блондинку в его объятиях и спросил:

— Линда, ничего, если я позволю Никки немного быть следующей? Я скоро вернусь к тебе, обещаю.

Линда растерянно посмотрела на Николь и спросила:

— Как насчет нашего плана? — она запоздало поняла, что не должна была этого говорить, но, к счастью, слово «план» было настолько расплывчатым, что это не означало, что у них заранее была разработана целая серия событий.

— Какой план? — Джек немедленно спросил их обоих.

Линда пояснила:

— Мы работаем над новой программой дл\ группы поддержки. Мы хотим получить твои отзывы.

— Ох, — сказал Джек, не в силах скрыть своего разочарования. Как правило, ему бы это понравилось, тем более, что он еще не видел, как обе девушки практикуются в своих тренировках перед ним, но по очереди ласкать и целовать его девочек — звучало намного лучше, чем просто смотреть, как они танцуют. Но он вежливо сказал, — Было бы неплохо.

Николь сказала, когда к ней пришла идея:

— Я знаю! Папочка, что если одна из нас будет танцевать, а другая будет сидеть у тебя на коленях и смотреть с тобой? Затем мы могли бы поменяться. Это будет весело!

Джек и Линда оба согласились, что это была очень хорошая идея.

Когда Линда и Николь изначально придумывали свой план, они предположили, что Джек будет более устойчивым. Поэтому они решили, что им нужно будет потанцевать, прежде чем он разогреется достаточно для поцелуев и ласк. На самом деле, они усердно работали над новой программой для группы поддержки, и это было единственное, что они делали все выходные, кроме еды, сна и разговоров о Джеке. Ни у кого из них не было серьезных намерений на самом деле попытаться вступить в команду; они делали это только дома, просто чтобы угодить мужчине, которого они любили.

— Я пойду первой, — вызвалась Линда, — Ники, держи его разогретым, пока я пойду переоденусь, хорошо?

Николь весело хихикнула.

— Хорошо!

Но Линда еще не закончила. Она дразнила:

— Подожди секунду. Мистер Девоукс ужасно слишком одетый, — ухмыляясь, она потянула его шорты (но не трусы), а затем стащила их до упора. Затем она обвила их вокруг пальца и позволила им улететь. Еще до того, как они приземлились, она начала подтягивать его футболку.

Однако он взял её за руки и остановил. Вообще-то, он бы хотел снять футболку, чтобы иметь больше контакта кожи к коже. Он полагал, что они будут в безопасности, если он все еще будет в боксерах, и он правда так думал, но он чувствовал себя смущенным. Он полагал, что это было достаточно плохо, что он был лысеющим мужчиной средних лет и развлекался с двумя жгуче горячими соблазнительными подростковыми секс-бомбами. В футболке он выглядел не так уж плохо. Но если бы его дряблый живот и жировые складки были выставлены на всеобщее обозрение, то он был бы слишком смущен, чтобы смотреть им в глаза.

Линда смягчилась и оставила его в одних трусах и футболке. К счастью, боксеры были дорогими и шелковистоми, с красивым узором. Их было весело ласкать.

Джек мысленно решил попытаться еще больше тренироваться и правильно питаться, чтобы он был бы, по крайней мере, несколько достойным этих двух. Но он больше ничего не мог сделать. На прошлой неделе он практически все время постился. Даже на шикарном пляжном курорте он, в основном, ел салаты и не пил ничего, кроме сока или воды.

Как только Линда выскользнула из его рук, Николь проскользнула внутрь. Линда бросилась за их танцевальными нарядами и CD-плеером.

Он вздохнул с довольством, как его руки сразу же направились к ее большой груди.

Она хихикнула, чувствуя еще более удовлетворенно, чем он.

— Ох, Папочка! Ты действительно любишь эти вещи, не так ли?

— Да, — ответил он, игриво потянув ее за соски, — Но я люблю каждую частичку тебя. Да, я люблю твое тело, потому что ты сексуальная, стройная и красивая. Как твой отец, я не могу выразить, как горжусь тобой, что ты остаешься в такой прекрасной форме. Но более того, Дорогая, я люблю тебя, потому что ты — это ты.

Все ее тело защипало в ответ на эти слова любви. Она почувствовала пьянящий порыв, от которого закружилась голова.

— Ох, Папочка! Ты самый замечательный из всех! Я так сильно тебя люблю! — она прижалась к его телу и крепко обняла его.

Объятие было таким близким, что у Джека не было места, чтобы играть с ее большими глобусами, поэтому он поднес руки к ее сочным ягодицам. Это был отличный утешительный приз.

Она была в таком восторге от его комплиментов и признания в любви, что хотела вознаградить его с размахом. Она была естественно покорной девушкой и хотела служить ему как какая-то секс-слуга так сильно, что могла практически попробовать его на вкус. Только ее сильное отвращение к инцесту сдерживало ее.

Но она была полна решимости заставить его чувствовать себя так хорошо, как только могла, учитывая обстоятельства.

Вспомнив, что Линда с ним делала, она просунула руки внутрь его боксеров и крепко сжала ягодицы. Затем, чувствуя, как его набухший член прижимается к ее нижней части животика, она начала тереться об него.

Правда, это было в значительной степени именно то, что Линда делала, но это не заставило Джека любить это меньше.

Тот факт, что его шелковые боксеры были единственным эффективным барьером между ними — было гораздо более приятным.

Кроме того, у Николь было еще больше обаяния. А то, что она была его плотской и кровной дочерью подняло его похотливое желание на еще более высокий уровень.