Такое чувство, что кто-то поднял пруд в небо и случайно пролил всю воду. Дождь был настолько сильным, что такая метафора была очень даже уместной.

Его нога проваливалась по щиколотку с каждым шагом, и ему приходилось стряхивать тяжёлую грязь, чтобы продвигаться вперёд. Ветви деревьев на горной тропе защищали его от дождя, но видимость и дорожные условия всё ухудшались. Ночью было ещё труднее разглядеть местность.

— О боже, о боже…

— Пожалуйста, не отставайтесь…

Пока разношёрстное трио молилось и шло по тропинке, покрытой болотистым компостом, они полагались на свет духа света. Густой запах растительности в тропическом лесу затруднял дыхание, к тому же в темноте о себе давали знать местная живность. Всё это было для них чрезвычайно жутким.

— Ааа… аах… ииик!

Кап… ощущение того, что что-то упало ему на шею, заставило мужчину задрожать. Он нащупал шею и прикоснулся к холодной и слизистой нечто. Он сразу же скинул её, чувствуя отвращение от одного взгляда.

— Опять личинка…

— Успокойся! Будет плохо, если ты упадёшь от страха!

Идущая позади женщина, предупредила его. Это успокоило мужчину, и он снова двинулся вперёд. Поправляя капюшон, который он снял, мужчина на ходу уменьшился в размерах. Сейчас было не время беспокоиться о жаре, ведь его ноги могут застрять в грязи, если он остановится.

— Я думаю, это где-то здесь…

Женщина молилась на то, чтобы всё это время они шли по правильному пути. В этот момент мужчина закричал.

— Свет! Я вижу свет!

Он погасил Фонарь партнёра и указал вперед. Двое позади него прищурились, чтобы увидеть это, и смогли различить слабый свет за густой рощей. Их лица посветлели, когда они шли к свету с надеждой в сердцах.

— Мы здесь. Хижина на холме…

Большое простое здание, построенное из брёвен, устойчиво выдерживало шторм. Конструкция стояла на сваях в качестве меры против наводнения. Трое из них поспешили к лестнице, ведущей ко входу, и постучали в дверь из тяжелого дерева.

— Эй, мы здесь! Откройте!

Мужчина ударил ещё несколько раз. Через десятки секунд из-за двери послышался спокойный голос.

— Фаули 5:12. Какую цену заплатил Пророк Фаули, чтобы пересечь бесплодные земли Ши Рахад?

Внезапный вопрос удивил человека. Тем не менее, немного подумав, он дал ответ.

— Шестьдесят овец и золотая монета… к тому же он пожертвовал своим вторым сыном Рикутафой.

Щёлк… дверь разблокировалась, а затем медленно открылась перед ними.

— Заходите.

Трое из них зашли внутрь. Блеклые Фонарные лучи были расставлены по всему дому, а рядом с ними находились уставшие люди, которые опирались друг на друга. Всего их было около 40. Для такой хижины было тесновато.

У всех них была одна общая черта – белая точка на груди среди всей их темной одежды. Это были одеяния священников с изображением Бога, которому они служат.

— Что ж, все здесь.

Сказал мужчина, одиноко стоящий в глубине комнаты, после того как подсчитал людей. Когда они услышали это, один из только что прибывших спросил.

— Подождите, епископ Хадин. Епископ Каруфа… где вы!? Это я, ваш сосед по общежитию Семинарии, Теорико.

Один из священников покачал головой, глядя на человека, ищущего своего товарища.

— Епископа Каруфы здесь нет. Вернее, он не смог приехать. Я слышал, что армия взяла его под прицел ещё до того, как он успел отбыть.

— Его… арестовали?

Священник горько кивнул, и этот человек замер. Увидев это, вмешался другой священник.

— Таков уж мир сейчас. Мы все пошли на большой риск, чтобы оказаться здесь, так что не паникуйте…

— Верно, лучше уж беспокоиться о том, чтобы это место не раскрыли. Я не хочу, чтобы армия ворвалась сюда и всех нас схватили.

Половина священников холодно смирилась с тем, что одного из них схватила армия. Они стали очень прагматичными после того, как сами испытали опасность.

— Будучи слугой бога, я верю, что никто из вас не будет настолько беспечен. Времени почти нет, поэтому позвольте мне перейти сразу к делу.

Когда представился момент, священник в самой глубокой части комнаты крепкой хваткой взял инициативу. Это был молодой человек с суровым лицом.

— Моё имя дьякон Гутан. Я из Главного Собора Ра-Саи-Альдерамина, священных дел, 6-ого раздела. Мой ранг в святой иерархии ниже, чем у всех здесь присутствующих, но я принёс послание от Папы, и надеюсь, вы будете слушать меня так, как если бы вместо меня здесь был Его Святость.

Когда он упомянул Папу, в комнате стало напряжённо. Добившись тишины, дьякон Гутан продолжил.

— Пришло время исполнить свои священные обязанности…

Его первые слова заставили всех священников нахмуриться. Дьякон продолжил объяснять растерянной толпе.

— Прошло слишком много времени с тех пор, как Империя Катварна начала кощунствовать над нашей религией. Люди падают духом, своей этикой и общественным порядком. Они забыли о благодарности и почтении к Богу, благословившему нас Духами.

Он был первоклассным оратором, направлявшим духовенство в Империи.

— Излишне говорить, что причина кроется в Королевской семье. Эти Тираны пренебрежительно относятся к религии, игнорируя преступления знати, а военные, которые им служат, не менее виновны. Я верю, что все уже наслышаны о приближающихся шагах, надвигающегося суда.

— Хотите, чтобы мы восстали?

Несмотря на грубость, в разговор вмешался молодой священник. Никто здесь не мог жалеть сил, чтобы продолжать спокойно выслушивать его речь.

— О чём вы вообще!? Мы пришли сюда не для того, чтобы всё это слушать. Мы хотим знать только одно… когда между двумя странами возобновятся дипломатические отношения!?

— Согласен. Из-за войны на северной территории мы отделились от религиозных штабов. Понимаете, насколько неудобен наш статус в Империи? Путь к Главному Собору был перекрыт, поэтому мы даже не может совершить ежегодное паломничество! Все выпускники Семинария не могут быть назначены на должности, ведь для этого требуется одобрение Папы, который, итак, отложил всё на два года!

— Верно. Без официального крещения и признания Духами они никогда не станут частью духовенства. Хорошо, что их предшественники ещё живы, но мы же не будем жить вечно. Если так продолжиться, то духовенство в Империи вымрет.

Священница средних лет и пожилой священник-мужчина поддержали аргумент своего молодого коллеги. Старик продолжил.

— Может ли быть… Конечно, я не думаю, что такое возможно, но… это воля Главного Собора!? Воля Папы!?

Глаза под его белыми бровями враждебно посмотрели на собеседника. Дьякон Гутан фыркнул.

— Абсурд. Бог требует от нас, чтобы мы научились добродетели терпения, даже если на это уйдёт вся жизнь. Бог никогда нас не оставит. Этого никогда не произойдет.

— Это было бы замечательно… но по вашему мнению, Папа не стал бы призывать нас к восстанию, у которого есть шансы на успех!?

Заявил твёрдым тоном старый священник. Атмосфера стала напряжённой, и из угла раздался голос.

— Как бы то ни было, вы не можете чётко понять ситуацию внутри Империи. Граждане здесь не осмелились бы на такое даже после военного переворота. Те нетерпеливые, у которых есть историческая связь со старой эпохой войн, сейчас находятся под жёстким контролем молодой Императрицы. Думаете, кто-то даже осмелился подумать о сопротивлении правительству в такой ситуации?

Его слова были грубыми, но именно так думали большинство присутствующих. Когда люди вокруг него соглашались с ним, мужчина-священник с щетиной продолжил.

— Даже дети знают, что Главный Собор и Киока работают вместе. Но, если это означает уничтожение последователей Альдерамина в Империи, то у нас должен быть план противодействий.

Многочисленные глаза с опасным блеском окружили дьякона. Женщина-священник со светящимся духом света в руках встала и заявила.

— Соберём всех преданных в Империи и полностью отделимся от Альдеры… Если дело дойдет до конфликта, мы сможем выбрать этот путь.

Это был консенсус всех присутствующих. Под воздействием этого непреодолимого давления дьякон Гутан скривил губы.

— Независимость, говорите!? Грандиозное заявление, но я хочу спросить. Как вы планируете это осуществить?

Он посмотрел прямо на людей, уставившихся на него, и его стойкость навела страх на окружавших его священников.

— Пожалуйста, не забывайте, что вы не были удостоены проводить священные обряды. Вы не можете вести за собой верующих. Все Священные Обряды были нашей прерогативой, тогда как вы лишь следовали указам. Вы ничего не добьётесь, если отделитесь от Главного Собора. Именно это, сейчас и происходит. Вы понимаете!?

Дьякон чётко обозначил роли священников и Главного Собора.

— Когда вы лишитесь своего статуса священников, думаете правящая Императрица позволит вам и дальше управлять церквями!? Я слышал, что Она ведёт весьма жестокую политику. Если исходить из истории, то такой человек первым делом подумает об уничтожении священников, которые мешают правлению, и попытается монополизировать благодать Божью.

Священники замолчали. Они пришли сюда, несмотря на риск, потому что были обеспокоены именно этим. Правящая Императрица никогда не выражала доброй воли по отношению к Альдеранской церкви. Они опасаются того, что Императрица рассматривает церковь так же, как коррумпированных аристократов прошлого, от которых она избавилась.

В комнате, в которой нависла тишина, дьякон Гутан со вздохом пожал плечами.

— Удивлён, что для вас это такая новость. Тем не менее, пожалуйста, сохраняйте спокойствие, мы не собираемся призывать вас к восстанию. Вы не так всё поняли.

Когда на него снова опустились сомнительные взгляды, он сказал с расслабленной улыбкой.

— Если в Империи вам нет места, то стоит задуматься о том, где оно есть.

В комнате снова стало тихо, и никто не мог понять, что означают его слова.

— Я говорю, что вам следует бежать из Империи. Бегите из этой бесплодной земли, покинутой милостью Божьей, и ступайте на славную землю со светлым будущим.

Знакомые фразы достигли ушей толпы, и женщина-священник, держащая духа света, широко открыла глаза.

— Фаули 1:2. Священный долг, который Бог дал пророку Фаули…

— Точно, это ведь про Великий Побег…

Дьякон Гутан мудро кивнул и развёл руками.

— Десять, может даже двадцать тысяч. Приведите как можно больше преданных Альдеранской церкви и бегите в Киоку. Это священный долг, данный вам.

Это было грандиозное событие, описанное в Библии. Это неожиданное требование заставило всех в комнате замолчать.

— И, конечно же, если вы сбежите к нам, мы гарантируем, что к вам будут относится справедливо. Уже давно, безопасность на границах Империи и Киоки усилилась, и между тем, количество желающих, просящих убежища, доходит до предела. Вы приведете всех в Киоку, следуя нашему плану. Что думаете на этот счёт!? Так ведь шанс на успех будет гораздо выше, нежели восстание, согласны!?

Дьякон медленно скривил уголки губ, а священник с трудом выдавил свой голос.

— Хотите, чтобы мы предали Империю и продали людей Киоке?

— Что вы, это для их же спасения. Увести невинные массы прочь от Империи, у которой нет будущего. Есть ли более благородный священный долг, чем этот!?

Ещё до того, как они осознали, глаза дьякона уже во всю горели. Одного взгляда в его глаза было достаточно, чтобы понять, что за его словами не было другого умысла. Он был самым настоящим фанатиком, который верил в священный долг, описанный Папой.

— Раз до всех уже дошло… Ра-Саи-Альдерамин оставляет Империю, в которой у вас, у верующих, нет никакого будущего. Самый высокопоставленный член духовенства в Империи – это Тринсай Изанма… Хотите, чтобы этот лис игрался с вашими жизнями!?

Лица священников сжались, поскольку все они подавляли желание спросить одно и то же. Разве не сам Папа дал этому бесстыдному канцлеру должность архиепископа?

— С другой стороны, жителей Киоки недостаточно, чтобы обжить местность на восточной стороне континента. Преданные люди, которых вы приведете, мы отправим на развитие этих земель и предоставим более чем адекватную поддержку. В отличие от нынешних методов Империи, земли будут развиваться старыми способами. К тому же… каждому из здесь собравшихся, в Ра-Саи-Альдерамине мы дадим статус, который будут соответствовать людям, выполняющим Священный Долг. А ведь такое будущее совершенно невозможно для вас в Империи.

Помимо тяжелой ответственности Священного Долга, Дьякон Гутан предложил компенсацию, соответствующую риску. Священники далеко не святые люди, поэтому он воспользовался этим методом, чтобы заставить их засомневаться не только с религиозной, но и с материальной точки зрения.

— Не о чём переживать. Покажите же силу своей веры. Это единственный способ отплатить Богу.

---

— АААаааа!

Под палящим солнцем, не показывающим признаков того, что оно зайдёт за горизонт, раздавались крики Киокских людей.

Одни валили основание деревьев, другие их уносили, а оставшиеся обматывали пни верёвкой и тянули всей силой. Весь этот принудительный труд был предназначен для заключённых и был отнюдь не лёгким.

С тех пор, как они попали в плен после поражения возле порта Нимонг, они были вынуждены выполнять тяжелую работу по расчистке леса на границах северных территорий Империи. Уже довольно давно они не видели моря, в котором так привыкли жить.

— Фуух… Мы его вытащили…

— Чуть не сдох… Хорошо, что скоро перерыв.

Моряки, которые наконец вытащили бревно после стольких усилий, задыхались и кряхтели.

— Ещё рано до этого… Мужики, идём к следующему.

Умеренным тоном отдал приказ командир морских пехотинцев Грег Аюзадори. Работа вдали от дома… вдали от знакомого запаха моря… всё это, измельчало их тела и души.

В это же время, два солдата, наблюдавшие со уставшими моряками из тени на некотором расстоянии, заговорили.

— Заключённые выглядят такими измученными.

— Всё так, но таков уж труд военнопленных.

Старший лейтенант, следивший за выполнением работ, ответил офицеру с погонами подполковника. Они стояли плечом к плечу и наблюдали за сценой в неловкой атмосфере между ними.

— Мы не можем позволить им отдыхать, ведь это повлияет на завтрашний прогресс, так вы хотите сказать!? Лучше посмотрите туда, там вот-вот человек потеряет сознание.

— Я лишь выполняю приказы начальства…

Опрашиваемый старший лейтенант выглядел обеспокоенным. Как человек, отвечающий за управление заключенными, он лишь отправлял их на работу по очистке леса в соответствии с приказом. Но подполковник думал иначе. Вероятно, это потому, что раньше он попадал в плен вместе со своими подчиненными.

Наблюдая за тем, как покрытые пылью заключенные шатаются, чуть ли не падая в обморок, подполковник глубоко вздохнул.

— Это невыносимо. Дайте им отдохнуть сегодня. Они прибыли с далёкого холодного места, поэтому эта жара, должно быть, их убивает.

— Как прикажите, подполковник.

— Также необходимо скорректировать их ежедневную нагрузку. Глупо с нашей стороны выжимать досуха нашу рабочую силу. И не забывайте про их права, как заключённых.

Старший лейтенант кивнул с неоднозначным взглядом, когда его начальник встал на сторону заключенных.

— Эй… На сегодня всё!

Когда они услышали крик своего товарища, лица измученных моряков Киоки засияли.

— Отлично! Как и говорил командир Грег!

— Наше представление выглядеть измученными окупилось!

Осмотрев окрестности, чтобы убедиться, что за ними, никто не наблюдает, они сели на землю и начали болтать. Теперь было очевидно, что матросы устали не так сильно, как об этом думал подполковник. Они лишь разыграли сценку, чтобы пораньше уйти на отдых.

— Я слышал, что один из старших офицеров, который прибыл сюда для проверки, был в своё время военнопленным. Не кричите об этом во все уши и не будьте такими энергичными, а то они раскроют наши действия.

Предупредил всех Грег, который устроил это шоу со своими людьми, а затем улыбнулся. Он был безжалостен в обучении своих людей, но тяжелая работа на благо врага была совершенно другим делом. Поскольку упорный труд принесёт пользу противнику, им приходилось изворачиваться, и не выкладываться на полную.

— Будьте благодарны Великой Матери, которая дала нам эту информацию. Раз уж сегодня мы закончили рано, то пойду её навещу. Ей что-нибудь передать от вас!?

— Хочу увидеться снова!

— Скажите, что наш боевой дух на высоте!

— Великая Мать, вас так не хватает.

Моряки страстно заговорили. Услышав их, Грег кивнул и покинул их.

— Как-то так. Все и дальше продолжают восхвалять Великую Мать… прям как два года назад.

Проехав полдня в экипаже из трудового лагеря, Грег, который всю дорогу находился под наблюдением, прибыл на место, где содержались высокоранговые офицеры. Заключенные здесь не нуждались в каторжных работах, но они находились под пристальным наблюдением.

— Прости, что заставил так долго ждать… Знаю, что после такого долгого заключения, любой бы заболел.

Великая Мать Белых Крыльев - контр-адмирал Элулуфай Тенерексилла выглядела встревоженной, когда сказала, что 4-й военно-морской флот Киоки состоял из тех малых людей, что потеряли свою родину. Она была адмиралом этого флота и была известна своим выдающимся талантом мореплавания и тем, как любя она относилась к своим детям. Шаль из перьев, накинутая на её военно-морскую форму Киоки, и её любимая птица Мисай были отличительными признаками этой женщины.

— Не волнуйся. Будь то на поле боя или где-либо ещё, наша задача – выкладываться на все 100.

— Как ваша мать, я бы предпочла, чтобы вы все смогли сосредоточить свою энергию на вещах, которые дают вам чувство выполненного долга... Ой, простите, я не имела в виду, что наша работа здесь бесполезна. Тот господин, тот лес, который мы вырубаем… всё для строительства жилья для людей, верно? Я по крайней мере понимаю важность расчистки этой земли.

С улыбкой поправила себя Элулуфай перед имперским солдатом, наблюдавшим за встречей. Одной этой улыбки было достаточно, чтобы он покраснел и отвёл взгляд. “Она, наверное, всё время усложняет работу охранникам такими выходками”, - подумал Грег, когда стул, который был слишком мал для него, скрипнул.

— Кстати говоря, сообщений из нашей страны так и не приходило. Вероятно, есть какие-то внутренние конфликты, задерживающие обмен пленными. Надеюсь, они о нас не забыли.

— Наверняка они что-то предпринимают. Думаю, скоро что-то будет.

Уверенно сказала Элулуфай, отчего Грег широко открыл глаза.

— Того человека не беспокоят статус или богатство. Он лишь упрямо цепляется за таланты. И он так легко не откажется от человека, на которого положил глаз.

Великая Мать Белых Крыльев вздохнула, как будто говорила о чём-то трагичном.

— Даже если это его глубокая любовь… его слишком тяжело понять.