Шум несущейся воды становился все громче, пока Чернокогть выслеживал раненого оленя сквозь пышную зелень леса. Хита бежала следом, не отставая от него ни на шаг вдоль берега ручья. Гоблин точно знал, что взял верный след. Грязные отпечатки копыт зверя отчетливо виднелись на земле, а густой запах крови буквально висел в воздухе. Этот медный аромат будоражил хищника. Погоня за раненой добычей всегда разжигала в крови обжигающий азарт. Будь на то его воля, он бы бросился на четвереньки, чтобы втягивать носом запахи влажной земли на бегу. Усилием воли Чернокогть подавил этот звериный порыв, но унять слюну, текущую в предвкушении скорой расправы над истекающей кровью жертвой, был не в силах. Теперь рогатому от него не уйти. Совсем скоро сладкое мясо станет его законным пиршеством.

Ручей, вдоль которого он крался, протекал по дну неглубокого оврага, петляя среди низкорослых вечнозеленых деревьев, пока внезапно не оборвался впереди. Чернокогть приблизился к краю, где вода словно исчезала в пустоте, и заглянул вниз. У его ног разверзся обрыв, и поток, срываясь с края, превращался в ревущий водопад. Бурлящая белая пена летела вниз футов тридцать, прежде чем с грохотом обрушиться в широкое каменное озеро. Густой туман расходился от подножия водопада, омывая скалистые берега заводи. Воздух здесь был прохладным, тяжелым от влаги и пропитанным дикой энергией.

Хита поравнялась с зеленокожим и открыла было рот, но получила жесткий тычок локтем под дых и тут же заткнулась. Гоблин внимательно изучал ущелье внизу — у него не было времени на идиотскую болтовню рыжеволосой девчонки. Мгновение спустя он оторвал взгляд от заводи и осмотрелся. Слева лес продолжался, но никаких следов того, что олень свернул туда, не наблюдалось. Справа земля уходила под уклон, переходя в тропу, ведущую к подножию скалы. Практически сразу хищный взгляд выхватил россыпь темно-красных капель на одном из валунов.

— Сюда, — тихо прошипел он Хите, устремляясь по кровавому следу.

Рев водопада заглушал почти все остальные звуки. Даже длинные, чуткие уши Чернокогтя слегка заложило, отчего хобгоблин стал вдвойне осторожен. Он подозрительно вглядывался в каждое шевеление вокруг, бесшумно скользя между мокрых камней. Лишь спустившись к самому основанию склона, зеленокожий наконец кое-что заметил. Из-за крупного треугольного валуна торчало что-то коричневое. Чернокогть беззвучно подкрался поближе, на всякий случай приготовившись выхватить меч. Впрочем, природа находки быстро прояснилась. Это был тот самый олень. Животное рухнуло у подножия камня, и его неподвижная грудная клетка ясно говорила о том, что оно больше не дышит. Из окровавленной шеи зверя все еще торчала стрела Чернокогтя.

— Мы его достали! — радостно воскликнула Хита, подходя к Чернокогтю со спины.

— Мы? — недовольно хрюкнул хобгоблин. Похоже, охота подошла к концу. Чернокогть даже испытал укол разочарования от того, что все закончилось так обыденно. Настоящая схватка с брыкающейся добычей пришлась бы ему куда больше по вкусу.

— Валим отсюда, пока какая-нибудь тварь не приперлась украсть нашу добычу, — бросил Чернокогть Хите, с подозрением озираясь на ближайшие деревья. Теперь этот олень принадлежал ему по праву сильного, и он не собирался отдавать его какому-нибудь жирному ленивому зверю.

Транспортировка туши обратно в лагерь потребовала изрядного количества времени и сил, но основную тяжесть тащила на себе Хита, так что Чернокогтя это мало заботило. Именно ради этого он и позволил ей пойти с ним — чтобы таскать тяжести. По пути эта парочка наткнулась на несколько залежей серой глины вдоль берега ручья. Выходит, раздобыть глину будет проще простого. Оставалось лишь сообразить, что с ней, черт возьми, делать.

Впрочем, сейчас Чернокогтя заботило другое. Первоочередной задачей было освежевать и разделать подстреленного оленя, пока мясо не испортилось. Заодно он хотел воспользоваться случаем и преподать урок своим приспешникам, поэтому согнал в кучу самых крупных последователей. Хита уже была при нем, так что оставалось лишь отыскать Гоба и Эйлиаса.

Те во все глаза наблюдали, как Чернокогть приволок тушу на пустой пятачок у сушилки и принялся за работу. Перво-наперво он вскрыл мертвому зверю горло и подвесил его, чтобы спустить кровь. Кровь быстро тухла и могла испортить драгоценное мясо. Затем гоблин вытащил нож и начал отсекать шкуру от плоти. На эту шкуру у него имелись свои планы, так что он старался сохранить ее целой. Кровавое действо быстро собрало вокруг небольшую толпу любопытных гоблинов. Чернокогть не обращал на них внимания, а когда шкура была снята, отбросил ее в сторону и приступил к потрошению. Лезвие вспороло брюхо животного, и зеленокожий запустил руки внутрь, вываливая наружу скользкие внутренности.

Гоб усердно впитывал каждое движение Чернокогтя. Обычно гоблины просто разрывали добычу на куски и обгладывали до костей, так что подобное зрелище было для него в новинку. Хита пару раз проделывала нечто подобное, когда училась у Сэйтера, но вот Эйлиас был сугубо городским парнем. Лицо юноши скривилось от отвращения, пока Чернокогть орудовал ножом, а уж когда дымящиеся кишки с хлюпаньем шлепнулись на землю, Эйлиас едва не блеванул.

Финальным этапом разделки стала рубка туши на мелкие куски. С помощью своего длинного ножа Чернокогть отсек оленьи окорока и срезал мясо с костей. Когда все было кончено, от оленя остались лишь отделенная голова, груда склизких потрохов да окровавленный скелет.

— Видите, с этим справятся даже такие идиоты, как вы! — выдал Чернокогть своим приспешникам, выковыривая глаза из черепа животного и с громким чавканьем их проглатывая. Вполне заслуженная, аппетитно похрустывающая награда за тяжкий труд.

— Я запомню все, что ты сделал, великий вождь. К твоим ногам падет сотня оленей, — ответил Гоб, заставив Чернокогтя довольно закивать. Именно такой энтузиазм и рвение он ценил в своих слугах.

— Ха, Чернокогть прав, вы двое тупые как пробки, — рассмеялась Хита. С какой-то стати девчонка решила, что его оскорбление к ней не относилось.

— Как же я вас всех ненавижу, — выругался Эйлиас.

Однако Чернокогть уже отвернулся, погрузившись в планирование своей следующей задачи. Горы свежего мяса лишь напомнили гоблину о том, что ему все еще нужно сообразить, как сделать миски. Оленьи кости придали бы похлебке отличный навар.

— Кто-нибудь из вас умеет обращаться с глиной? — спросил он остальных.

— В смысле, обжигать ее для глиняной посуды? — неуверенно переспросил Эйлиас.

Городской парень смыслил в этом деле не больше Хиты, а Гоб лишь непонимающе уставился на Чернокогтя и пожал плечами. Гоблин раздраженно застонал. Ну разумеется, ни от одного из них нет никакого проку. Как обычно, всё придется делать самому.

— Тебе нужно вернуться к людям и найти того, кто умеет лепить миски из глины, — велел хобгоблин Хите.

— И что мне делать, когда я найду такого человека? — уточнила девчонка.

— Учись у него. А если для твоих мозгов это слишком сложно, тащи того, кто знает, сюда. Я с ним встречусь.

— А если они не захотят идти?

Чернокогть задумчиво нахмурился, прежде чем ответить: — Я могу поговорить с ними в деревне, но если они попытаются утаить от меня секрет глины, то как только стемнеет, я прокрадусь внутрь и утащу их. Они у меня заговорят.

— Звучит как отличный план, — ответила Хита, расплываясь в улыбке и злорадно потирая руки.

— И почему тебя это так радует? Ты вообще на чьей стороне? — с недоверием покосился на нее Эйлиас.

— На своей собственной. Я никому ничего не должна, — фыркнула Хита. От этих слов Чернокогть бросил на нее острый взгляд.

— Ну, кроме Чернокогтя, разве что. Мы спасали друг другу шкуры столько раз, что я уже со сбилась со счета, — поспешно поправилась она. Чернокогть был уверен, что считать девчонка вообще толком не умеет, но оставил это замечание без ответа.

Юная рыжеволосая разбойница не стала терять времени и сразу направилась обратно в Убежище. Чернокогть отправил с ней Прохвоста и парочку гоблинов, чтобы уберечь ее от неприятностей и чтобы она могла передать ему весточку, если потребуется встретиться. Как только Хита ушла, Чернокогть позволил Гобу вернуться к своим проектам, а сам принялся за выделку добытой оленьей шкуры.

С помощью Эйлиаса гоблин соскоблил остатки мяса с внутренней стороны. Когда вся плоть и жир были удалены, они отнесли шкуру к ручью и тщательно промыли. Затем ее растянули на сушилке и крепко привязали, чтобы она не ссохлась. На этом пока всё — до полного высыхания должно было пройти несколько дней.

Поскольку Хита еще не вернулась, Чернокогть решил побродить по лагерю и посмотреть, нет ли кого, кем можно покомандовать. Наорав на нескольких отлынивающих от работы гоблинов, он забрел туда, где трудился Гоб. Второй хобгоблин уже закончил гонять надсмотрщиков и обучать мелочь базовым навыкам, так что теперь возводил какую-то конструкцию.

Гоб уже давненько рассылал гоблинов собирать стройматериалы. У него скопился изрядный запас бечевки, коры и жердей из тонких стволов, которые он сейчас пускал на строительство длинного дома. Чернокогть уже видел хибару, которую Гоб соорудил в логове их старого племени, но эта постройка обещала стать куда внушительнее. Каркас уже был возведен: воткнутые в землю жерди изгибались дугой, образуя крышу, и были накрепко связаны между собой. Поставили еще не все опоры, но как только они окажутся на месте, к ним привяжут широкие полосы коры, которые станут стенами. Готовый дом будет куда более уютным местом для ночлега, нежели сырая пещера.

Пока Гоб трудился, Чернокогть решил присвоить часть его материалов, чтобы соорудить себе кровать. Из пары деревяшек выйдет отличный каркас, а сверху можно будет набросать сухой травы для мягкости. Гоб поднял глаза, но не проронил ни слова, когда Чернокогть принялся утаскивать несколько жердей. Свалив их у входа в свою пещеру, гоблин взял топор и порубил древесину на куски. Он уже почти закончил, когда к нему подбежал Прохвост.

— Хита нашла людей, которые знают ту штуку, что ты хочешь знать! — возбужденно воскликнул мелкий гоблин, наворачивая круги вокруг Чернокогтя. — Они хотят встретиться в деревне.

Лепет Прохвоста был не особо внятным, но, скорее всего, означал, что миссия Хиты увенчалась успехом. Радовало, что, судя по всему, никого похищать не придется, но у Чернокогтя все равно оставались кое-какие опасения.

— Сколько там людей? — спросил Чернокогть.

— Э-э, она не сказала, — ответил Прохвост, прекратив мельтешить перед глазами.

Хобгоблин кивнул и направился в пещеру за рюкзаком. Покопавшись внутри, он натянул перчатки, обмотал нижнюю половину лица красным шарфом и накинул капюшон. Раз уж он собрался возвращаться в деревню, нужно было замаскироваться. Закончив с облачением, Чернокогть рассовал по карманам несколько запасных кинжалов. Он не доверял местным людишкам и хотел быть во всеоружии, чтобы в случае чего с боем прорваться наружу.

Покончив со сборами, Чернокогть углубился в лес. Он бежал ровной рысцой меж деревьев, пока его взгляд не зацепился за нечто инородное. Тропу, по которой он мчался, пересекали несколько цепочек звериных следов. Чернокогть на секунду присел, чтобы изучить отпечатки. Они определенно принадлежали волчьей стае. Обычно это не слишком бы его обеспокоило, но один набор следов был куда крупнее всего, что он когда-либо видел. Гоблин поднял голову, нервно сканируя окружающий лес. Только убедившись, что поблизости никого нет, он наклонился и принюхался к земле. Запах, исходивший от отпечатков, тоже казался неправильным. Там, где прошел зверь, витал неуместный минеральный душок, похожий на вонь из мастерской Махедиума. Встревоженный, Чернокогть выпрямился и еще раз окинул взглядом округу. Ему совершенно не нравился такой поворот событий, но лес выглядел как обычно, так что он просто продолжил бег. На всякий случай стоит начать отправлять своих приспешников группами, особенно Хиту. По крайней мере до тех пор, пока его не перестанут винить в ее смерти.

Остаток пути до деревни прошел без происшествий. Чернокогть добрался до открытого пространства, окружавшего поселение. Несколько мгновений он подозрительно сверлил взглядом главные ворота, а затем вразвалочку вышел из леса и зашагал через поля. Прятаться не было никакого смысла.

— Открывайте! — рявкнул Чернокогть, колотя в створки.

— Боги всемогущие, парень. Не обязательно поднимать такой шум, — отозвался стражник, когда створки со скрипом распахнулись.

— Я здесь, чтобы встретиться с людьми, а не для того, чтобы делать что-то недружелюбное или подозрительное, — заявил Чернокогть, шагнув внутрь. Он явно подрастерял навык общения с людьми.

— Мне так и сказали, — ответил мужчина, жестом приглашая хобгоблина пройти дальше.

Чернокогтю не требовалось особых приглашений. Он проворно миновал стражника и углубился в деревню. Вдоль главной улицы тянулась вереница крошечных домиков, мимо суетливо пробежала какая-то старуха, но Хиты нигде не было видно. Молодая рыжая разбойница должна была ждать его здесь. И куда она запропастилась?

Испытывая крайнее раздражение, Чернокогть напряг слух, пытаясь уловить ее голос. Поначалу до него не доносилось ничего, кроме бытового шума, но затем где-то вдалеке раздался смех, очень похожий на хохот Хиты. Хобгоблин нахмурился и крадучись двинулся на звук. Он шмыгнул в узкий переулок между двумя домами, чтобы оставаться незамеченным. Очередной, уже более близкий взрыв смеха позволил зеленокожему точно определить местонахождение девчонки, и он ускорил шаг. Через несколько секунд, завернув за угол, он увидел ее стоящей перед сараем на заднем дворе одного из домов, и она была не одна. Чернокогть без труда узнал лица трех молодых людей, которых разбойники использовали в качестве заложников, когда впервые заявились в деревню.

— Ага, я побывала где-то в дюжине битв и прикончила не меньше двадцати мужиков, — хвасталась Хита. Она стояла лицом к трем подросткам, и на ее физиономии блуждала донельзя гордая ухмылка.

— Надо же, звучит просто ужасающе, — изумленно ахнула светловолосая девушка.

— Пфф, я вообще ничего не боюсь, — отмахнулась Хита. — Это остальные бандиты до усрачки боялись меня и моего мастерства владения мечом!

Чернокогть прекрасно помнил мастерство Хиты. Он тренировался бок о бок с ней под началом Ворши и точно знал, что с мечом в руках девчонка представляла наибольшую опасность исключительно для самой себя.

— А ты когда-нибудь видела настоящую магию? — спросил рослый блондин. В его голосе сквозили возбуждение и любопытство, но он демонстративно смотрел в сторону, словно пытаясь доказать, что ему на самом деле плевать.

— Конечно, я видела кучу всякой магии! — ответила Хита. — В нашей банде был маг и несколько Сосудов. Маг постоянно швырялся пылающими огненными шарами.

— Сосуды реальны? А я думал, это просто байки, — вставил младший паренек с короткими каштановыми волосами.

— Ясное дело, они реальны. Вы даже с одним из них встречались, — закатила глаза Хита.

Закутанная в плащ фигура Чернокогтя с неожиданной прытью выступила из теней и двинулась к девчонке. Она и так уже наболтала лишнего, пора было заткнуть ей пасть, пока она не выдала какую-нибудь важную тайну. Он подошел почти вплотную со спины, так что Хита его не видела, но ее собеседники заметили хищника и замерли в оцепенении.

— И-ип, — пискнула Хита, когда Чернокогть опустил ладонь ей на плечо.

Она резко обернулась, чтобы посмотреть, кто это, и расслабилась, лишь когда узнала приметную одежду гоблина. На ее лице тут же нарисовалась неловкая улыбка.

— Значит, вообще ничего не боишься? — усмехнулся Чернокогть, вставая рядом с ней.

— Я не испугалась, просто была начеку, — парировала рыжеволосая.

— Чернокогть — единственный, кто может ко мне так подкрасться. Мы оба обучались у одного мастера-следопыта, — поспешно объяснила она остальным.

— Приветствую вас, господин Чернокогть. Хита немного рассказывала о вас. Вы, наверное, помните меня. Я Джоан, — нерешительно вмешалась блондинка, чтобы представиться. Она дружелюбно кивнула.

— Вот только она была как-то слишком уклончива на ваш счет. Почему вы все время прячете лицо? Это чертовски подозрительно, — заявил старший парень, бросив на Чернокогтя враждебный взгляд.

— Не груби, Хассиол, — одернула блондина Джоан.

— А с чего бы мне вежливо расшаркиваться? Как-то странно, что все так радушно принимают этих пришлых. Кое-кто из них кажется мне опасным. Вы только посмотрите на него! — огрызнулся тот.

— Чья бы корова мычала. Сам-то таскаешься за Хитой, как гончая, — возразил младший паренек. Чернокогть вспомнил, что его звали Арис.

— Ничего подобного! И вообще, Хита тут не при чем, — возмутился Хассиол.

Похоже, подростковая перепалка не собиралась заканчиваться в ближайшее время, а у Чернокогтя не было в запасе целого дня на эти глупости. Будь они гоблинами, он бы просто отдубасил их для профилактики, но раз уж они люди, пришлось делегировать полномочия.

— Я пришел сюда не просто так. Заткни этих сопляков и отведи меня к тому, кто умеет лепить из глины, — тихо прошипел он Хите.

— А, так это Джоан. Не дрейфь, эти малолетние идиоты у меня с рук едят. Сейчас я их заткну и заставлю ее показать тебе этот трюк, — ответила та.

Самому Чернокогтю Хита не казалась такой уж отличной от них. Хассиол был одного с ней роста и наверняка весил больше. Однако гоблин прикусил язык, и Хита быстро заставила парней умолкнуть.

— А зачем вам вообще учиться этому ремеслу? — поинтересовалась Джоан, ведя их к сараю.

— Эм… просто по обычным человеческим причинам, — быстро нашелся Чернокогть.

— Ну да… — подозрительно протянул Хассиол. Он снова просверлил Чернокогтя мрачным взглядом, так что хобгоблин, видимо, опять сморозил что-то не то.

— Он разбил свою любимую миску и хочет сам слепить новую. Чернокогть помешан на самодостаточности, а там, в лесу, у него уйма свободного времени, — вмешалась Хита.

— А, тогда всё понятно, — радостно подметила Джоан, когда они переступили порог сарая.

Внутри легко хватило места для четырех людей и хобгоблина, несмотря на то, что в центре комнаты стоял небольшой столик, а у одной из стен громоздился широкий стеллаж. Джоан подошла к полкам и взяла здоровенный кусок сухой глины. Перенеся его на стол, девушка принялась объяснять, как обращаться с этим материалом и придавать ему форму.

— В детстве я часто лепила из глины всякие горшочки да чашки, мне это дико нравилось. Родители приносили мне материал и помогали с обжигом, — с лучезарной улыбкой рассказывала она.

Чернокогть слушал и смотрел во все глаза. Джоан засучила рукава и раскрошила комок глины в сухую труху. Затем она плеснула немного воды, чтобы размочить пыль, и начала растирать массу между ладонями, скатав один шар и несколько длинных цилиндров. Миска начала приобретать очертания, когда девушка расплющила шар, сделав из него дно, и уложила поверх него несколько глиняных колец. После этого она разгладила глину пальцами, пока та не стала похожа на самую настоящую миску.

— Теперь глину нужно просто обжечь. Здесь, в деревне, мы пользуемся печью, но она вам ни к чему. Если руки растут из нужного места, вполне сгодится и обычный костер, — пояснила она, поднимая свою маленькую серую плошку.

— Выглядит не так уж и сложно, — заметила Хита. Голос ее звучал уверенно, но Чернокогть мог поспорить, что половину лекции она пропустила мимо ушей. Ему придется удостовериться, что он запомнил все до мельчайших деталей.

— Это же просто грязь. Чего вы все на нее уставились? — поинтересовался Прохвост, стоявший рядом с Чернокогтем.

Мелкий гоблин выглядывал из-за стола, таращась на незаконченную миску в руках Джоан. Когда он подал голос, все тут же обернулись к нему. Никто даже не заметил, как он подошел, но теперь Прохвост оказался в самом центре всеобщего внимания. Чернокогть сдавленно простонал. А ведь все шло так хорошо…