На мгновение повисла тишина, все с недоверием уставились на бесчувственное тело Хиты. Казалось, никто просто не мог поверить, что в мире существует настолько непроходимая тупость. Однако Чернокогть, как истинный исследователь человеческой природы, прекрасно всё понимал. Он провел среди людей — и рядом с этой рыжей девчонкой в частности — достаточно времени, чтобы больше не удивляться очередным пробитым ими рубежам глупости.

— Она сдохла? — поинтересовался Гарен со своего места рядом с Илисти. В голосе юного вымпира сквозила откровенная надежда на подобный исход.

Вместо ответа Аволус тяжко вздохнул и подошел к распластавшейся на земле девчонке. Неуклюже опустившись на колени, старик пару секунд изучал ее, после чего выудил из кармана еще один пузырек и поднес к ее носу. Хита мгновенно забилась в судорогах и зашлась хриплым кашлем. Стоило магу убрать склянку, как воровка вновь обмякла, так и не придя в сознание.

Удовлетворенно кивнув собственным мыслям, Аволус поднялся на ноги. — Юная леди все еще жива, несмотря на полное отсутствие у нее инстинкта самосохранения. Тем не менее, она пробудет в беспамятстве еще какое-то время и вполне может отправиться на тот свет в ближайшие пару дней, пока Эликсир прокладывает себе путь по ее венам. Если же она очнется и сохранит рассудок, то, скорее всего, с ней всё будет в порядке.

Встревоженный Геральд поспешил к магу. — Каковы ее шансы, и можем ли мы хоть чем-то помочь?

— Я сделаю всё возможное. Ей потребуется вода и тепло, но на данном этапе зелье уже внутри. В конечном счете ее выживание больше не в моих руках. Либо тело примет силу, либо эта мощь сожрет ее изнутри.

Пока остальные перешептывались или возвращались к прерванной трапезе, один из разбойников неизвестно откуда выудил одеяло и помог Геральду укутать Хиту. Затем ее оттащили поближе к костру. Несколько человек, пришедших на встречу вместе с рыжей, подошли проведать ее, но большинство явно смущалось находиться рядом с девчонкой после ее нелепой выходки. Исключением стал лишь один светловолосый юноша из Убежища, которого Чернокогть сразу признал. С тревогой и неподдельным беспокойством на лице он не отрывал взгляда от воровки, казалось, вообще не замечая окружающих, пока кто-нибудь на него не натыкался. Кажется, его звали Хассиол? Он был одним из тех заложников, которых они захватили во время своего первого визита в деревню.

Заметив, что все отвлеклись, Чернокогть проворно подобрался к Илисти и склонился к самому его уху.

— Видишь вон тех людишек из Убежища? Сдается мне, им будет крайне полезно узнать о нашей дружественной разведывательной вылазке в Херсткрест, дабы проверить, уцелело ли поселение, и протянуть им руку помощи в случае нужды, — прошептал гоблин, сопроводив свою тираду многозначительным подмигиванием — на случай, если до лорда не сразу дойдет суть.

На лице Илисти мелькнула насмешливая улыбка, и он понимающе кивнул. — Ах, я прекрасно понимаю твои опасения. Будь спокоен, я непременно поведаю этим добрым людям о нашей благотворительной миссии.

Успешно выполнив задачу, Чернокогть самодовольно ухмыльнулся и вернулся на свое место. Как раз вовремя, чтобы уловить обрывок беседы между Гобом и Геральдом.

В голосе купеческого сынка, заделавшегося разбойником, сквозили извиняющиеся нотки. — Как тут вообще обстоят дела? Давненько я не заглядывал к вам, но размах проделанной работы впечатляет. Я хотел наведываться почаще и изучать ваши успехи, но пробираться сюда через Зелень — то еще испытание.

— Я просто делал то, что велел босс, — безразлично пожал плечами Гоб.

— Ага, он один из моих лучших прихвостней, — вставил Чернокогть, подходя ближе, чтобы вклиниться в разговор.

Геральд улыбнулся гоблину и обвел рукой лагерь. — Никогда бы не подумал, что гоблины способны возвести столь крупное поселение. Сдается мне, даже до человеческих завоеваний вы не строили ничего подобного. Оно просто огромное.

Вожак горделиво оскалился. — Я тебе не какой-то там заурядный хобгоблин. Я Чернокогть, мудрый и ужасный! Второго такого в мире не сыскать.

— И то верно, — согласился юноша, на мгновение впившись в собеседника внимательным взглядом. Казалось, его озарила какая-то мысль. — Ты, несомненно, многому научился у Сэйтера и других людей, вроде меня. У древних хобгоблинов такого преимущества не было.

— К тому же, я куда жестче, чем они. — Быть самым сильным жизненно необходимо, если хочешь держать остальных в узде.

— Это тоже не лишнее, хотя, полагаю, твой успех куда лучше объясняется выдающимся интеллектом и выдержкой. Одной лишь грубой силы недостаточно, о чем в свое время подробно писали старые философы, — отозвался Геральд. — Одна из самых поразительных черт здешних хобгоблинов — их самоконтроль и способность сосуществовать бок о бок с людьми. Я пытался выступать в роли своего рода посла между нашими поселениями, но, по правде говоря, особых трений пока и не возникало.

Гоб согласно кивнул. — Хобгоблинам дозволено посещать Убежище только в компании меня или босса, а я хожу туда исключительно ради торговли. У нас есть то, что нужно им, а у них — то, что нужно нам.

— Да, твои торговые экспедиции изрядно помогли селянам свыкнуться с присутствием гоблинов, — подметил Геральд, вновь поворачиваясь к Чернокогтю. — Но раз уж ты здесь, есть одна вещь, которая не дает мне покоя. У вашей деревни есть название?

— Название? Нет. — Чернокогть удивленно хрюкнул. Он никогда не задумывался о подобных мелочах. Это место просто принадлежало ему, и точка.

— Тебе стоит подумать над именем, — посоветовал юноша. — Это невероятно увлекательное место. Здесь вершится история, и мне не терпится увидеть, насколько далеко гоблины смогут продвинуться в развитии собственного общества.

— Скорее, чертовски жуткое, — фыркнул подошедший разбойник по кличке Бородач, вклиниваясь в беседу. — Радоваться тому, что зеленые дикари учатся подражать людям и сбиваются в стаи — сущее безумие. Они и раньше представляли угрозу, а теперь и вовсе внушают ужас.

— Хобгоблины просто стали жертвой предрассудков, — возразил Геральд.

— Нет, это полная чушь, книжный ты червь. Спустись уже на землю. Всегда было предельно ясно, кто такие хобгоблины — жестокие убийцы. И только теперь, благодаря этому сэйтеровскому эксперименту, они начали меняться, — парировал Бородач, кивнув на Чернокогтя. — Он подмял их под себя и заставляет плясать под свою дудку. И дьявол его знает, к чему всё это приведет. Одно могу сказать наверняка: поляжет целая куча народа!

Чернокогть вовсе не считал, что бандит ошибается, однако тот упускал одну крайне важную деталь. — Людишки и так постоянно дохнут, а пока я рядом, у тебя куда меньше шансов оказаться в их числе.

— Ха, только поэтому я до сих пор и трусь поблизости. Но не обольщайся, зеленокожий, я вижу тебя насквозь. Я прекрасно знаю, что ты крутишь нами как хочешь с самого падения Герады.

Предводитель нацепил на морду свое самое невинное и оскорбленное выражение. — Понятия не имею, о чем ты толкуешь.

— Всё ты знаешь, — отрезал Бородач, сверля гоблина немигающим взглядом. — Наш поход в Даггерпойнт смердел хуже выброшенного на берег морского змея, особенно то, как ты подгонял нас с отступлением. К тому же, твои сказочки о том, на кой ляд ты притащил сюда этих западников, не выдерживают никакой критики.

— Думаю, у тебя разыгралась паранойя. Не верю я, что Чернокогть из тех, кто способен плести великие заговоры, разве не так? — пренебрежительно рассмеялся Геральд. Его наивность была просто очаровательна.

— Посмотрим, — буркнул Бородач, разворачиваясь и уходя прочь. Чернокогть не стал его задерживать, лишь плотоядно ухмыльнувшись собственным мыслям. Разбойник спохватился слишком поздно. Маховик уже был запущен, и остановить его не представлялось возможным.

Спустя пару минут светской беседы с Геральдом за спиной вожака кто-то деликатно откашлялся. Обернувшись, Чернокогть увидел Гарена, который молча кивнул в сторону стоявшего у костра Илисти. Пока он болтал, кто-то успел утащить тушку Хиты с глаз долой, но это были пустяки.

— Мой лорд желает переговорить с тобой, — пояснил оруженосец.

— Лады, — отозвался гоблин и направился к вымпиру. Геральд увязался следом.

— Полагаю, нам необходимо обсудить наши ближайшие цели. Ты упоминал, что желаешь отыскать некое поселение в Зелени, — произнес Илисти, едва гоблин приблизился.

Окружающие мгновенно притихли, навострив уши. Всех снедало жгучее любопытство насчет Илисти и его отряда, однако мало кто осмеливался подойти к ним в открытую.

— Да, Херсткрест. Я хотел, эм... проверить, не найдется ли у них чего-нибудь стоящего для обмена, например, стали. К тому же, мои прихвостни докладывали о каких-то чужих хобгоблинах в тех краях, так что я намерен всё разузнать. Если эти ублюдки натворят бед, я не желаю, чтобы всех собак вешали на меня.

Лорд кивнул, встретившись с Чернокогтем взглядом. Было очевидно, что он ждет от гоблина твердых обязательств. — Когда ты планировал выступить? Судя по всему, городок может оказаться в серьезной беде из-за обилия диких хобгоблинов в округе, и наша помощь потребуется им как можно скорее.

Чернокогть задумчиво почесал подбородок. — Дня через три? Нам всем не помешает перевести дух, прежде чем снова лезть в Зелень.

Илисти ответил не сразу. — Звучит разумно. Я прикажу своим людям готовиться к выходу на утро третьего дня.

Тщательно следя за тем, чтобы в их словах не проскользнуло ни единого намека на захват соседнего с Убежищем поселения, Чернокогть и Илисти разошлись. Вокруг них вновь закипела жизнь: люди вернулись к прерванным беседам и трапезе. Вожак плюхнулся на свое место, и Геральд тут же присоседился рядом.

— А похлебка-то весьма недурна, — заметил юноша, выскребая дно очередной миски. — Из чего она?

— Э-э, секретный рецепт, — рассеянно отозвался гоблин, глядя на пляшущие языки пламени. По какой-то неведомой причине людишки брезговали жрать белок, хотя те были на удивление сытными и вкусными.

— Ты уверен, что этому Илисти можно доверять? Что-то в нем меня напрягает. Он явно аристократ в изгнании, так что он здесь забыл?

— Я же говорил, он скрывается от Верика, прямо как мы. Они заклятые враги, — пояснил Чернокогть.

Потребовалось еще немного красноречия, но в конце концов Геральд успокоился. Казалось, он поверил объяснениям гоблина, пусть и с неохотой. К тому времени собрание, по сути, подошло к концу. Гости разбились на те же кучки, в которых и прибыли, поэтому Чернокогть объявил, что все свободны. Провожая их взглядом, он выхлебал остатки похлебки прямо из котла. От оленины не осталось и следа.

Следующие два с половиной дня Чернокогть с упоением бездельничал в своем гоблинском лагере. В редкие часы, свободные от жратвы и сна, он проводил внезапные инспекции, желая убедиться, что никто не прохлаждается без дела. Вожак понятия не имел, чем именно должна заниматься вся эта орава и в чем вообще заключался смысл существования поселения на данном этапе — прихвостней-хобгоблинов у него и так хватало, — но спускать тупым оболтусам тунеядство он не собирался. Всё в этом лагере принадлежало ему, включая съестные припасы, и раздавать их за просто так он был не намерен.

Исправно исполняя обязанности вождя, Чернокогть размышлял над рядом насущных вопросов. Во-первых, Геральд был прав насчет названия для базы, но ничего путного в голову не лезло. Назвать ее в свою честь казалось самым логичным выходом, однако это наверняка сбило бы с толку наиболее тупорылую половину племени. Во-вторых, командир сильно сомневался, что хочет дальнейшего разрастания лагеря. Подобного в его планах не значилось, и он всерьез опасался, что раздувшееся поселение рано или поздно погрязнет в хаосе. Сколько хобгоблинов можно утрамбовать в одну крошечную долину, прежде чем они начнут резать всё живое? Вряд ли так уж много. Но Чернокогть не представлял, как остановить этот рост без радикальных мер вроде массовой резни, когда пришлось бы пустить в расход каждого второго встречного. Проблема заключалась в том, что после такой чистки мелкие гоблины разбежались бы кто куда, а хобгоблины подняли бы бунт. В итоге он решил до поры до времени забить на проблему перенаселения. Раз пока всё обошлось, значит, и дальше как-нибудь утрясется. Наверное.

Утром третьего дня Чернокогть продрал глаза и выполз наружу, чтобы собрать приспешников для похода, но обнаружил, что Гоб уже всё организовал. За спиной надсмотрщика выстроились три десятка хобгоблинов с пожитками и заплечными мешками, среди которых маячили восторженный Феррар и лыбящаяся во весь рот Гера. Вожак протер заспанные глаза, но наваждение не исчезло. Хм.

— Куда держим путь, босс? — бодро поинтересовался Гоб.

На долю секунды Чернокогть задумался, а нужен ли он здесь вообще, но тут же отмахнулся от этой бредовой мысли. Еще бы он не был нужен. В конце концов, он здесь вождь.

— В лагерь Илисти! — скомандовал он, возглавив процессию. На ходу он лениво пережевывал принесенный Гобом завтрак.

Но стоило им миновать ворота, как Чернокогтя поджидал очередной сюрприз. Их дожидалась компания людишек, и это были отнюдь не солдаты западного лорда.

— А, вот и вы. Я уж боялась, что разминулись! — радостно возвестила Хита. За ее спиной топтались полдюжины человек, включая тех двоих парней из Убежища, которых она когда-то помогала похитить, а теперь, судя по всему, записала в лучшие друзья.

— О, так ты выжила... — протянул Чернокогть, с ног до головы оглядывая рыжую занозу.

В последний раз, когда он о ней слышал, Хиту утащили в Убежище, где она валялась в беспамятстве без единого шанса на скорое пробуждение. Вожак не отправлял гонцов справляться о ее здоровье — не до того было. Его лишь слегка тревожила мысль, что ее труп может рвануть и повредить деревню. Когда дело касалось магии, произойти могло всё что угодно.

Тем не менее, сейчас Хита выглядела живее всех живых. Более того, девчонка буквально лучилась здоровьем. Значит ли это, что ее тело справилось с Эликсиром? И есть ли хоть малейший шанс, что она всё-таки отбросит коньки? Скорее всего, нет.

— Какого дьявола ты тут забыла? — поинтересовался гоблин. Могла бы из приличия выглядеть больной и жалкой.

— Очевидно же, иду с вами, — фыркнула воровка. — Разбежался, так я и позволю тебе вляпаться в приключение без меня.

— А этих зачем притащила? — Чернокогть вытянул шею, разглядывая ее спутников.

— Сами напросились, после того как я вдолбила им, что так будет лучше. Торчать в Убежище тоска зеленая. Вон Хассиол и Арис ни разу в жизни не покидали деревню, по крайней мере, по-настоящему. Ну разве не убожество? Самое время им повидать мир, и эта вылазка — идеальный шанс.

— Эм, да... — с явной неохотой поддакнул Хассиол.

— А остальные? — перевел вожак взгляд на бывших бандитов и нескольких мужиков из Убежища.

Хита самодовольно ухмыльнулась. — Они тоже решили примкнуть ко мне. Я умею быть убедительной, да и все любят приключения.

— Мы здесь, чтобы приглядывать за молодняком и за тобой, — бросил один из селян Чернокогтю, заставив Хиту закатить глаза.

— Просто боятся признаться себе, что хотят от жизни чего-то большего, чем может предложить их глухая дыра, — парировала девчонка.

Чернокогть тяжко вздохнул. — Ладно уж, тащитесь следом. Только не путайтесь под ногами и не тормозите отряд.

Повернувшись спиной к незваным попутчикам, предводитель зашагал к стоянке Илисти. Добравшись до места, он увидел, что люди западного лорда почти закончили сборы. Шатры уже свернули в тугие рулоны, а солдаты деловито паковали снаряжение. Илисти и Гарен стояли на краю лагеря, контролируя процесс. При виде приближающегося гоблина и его свиты оба повернули головы.

— Мы почти готовы выступать. Эти люди идут с нами? — поинтересовался Илисти.

— Эта девка еще жива? — искренне изумился Гарен, завидев Хиту. Подать голос в присутствии своего господина было для него в диковинку.

— Они несут свою жратву, так что пусть плетутся, если им так приспичило, — пожал плечами Чернокогть, обращаясь к вымпиру. Отделаться от этой оравы было бы куда муторнее, чем просто позволить им тащиться следом.

Лорд лишь коротко кивнул и вернулся к своим обязанностям. Гарен еще секунду буравил Хиту взглядом, затем хмуро отвернулся под издевательский смешок воровки. Вскоре солдаты закончили сборы, и отряд двинулся в путь.

Один из следопытов Убежища указал им направление старого тракта, некогда ведущего в Херсткрест, но теперь дорога почти полностью заросла. И раньше это был лишь грунтовый тракт, от которого мало что осталось, однако наметанный глаз Чернокогтя без труда выхватывал его очертания. Сквозь подлесок тянулась явная просека, свободная от крупных деревьев, а кустарник здесь рос жиже из-за утоптанной земли. Идти было не так уж сложно: благодаря численности отряда, авангард протаптывал в зарослях широкую просеку для тех, кто шел позади.

Когда вожак пробирался в голову колонны, один из селян высунулся из строя и окликнул его. Это был Арис, а Хассиол терся прямо рядом с ним.

— Эм, ты ведь Чернокогть, верно? — с нервным заиканием спросил юноша.

Гоблин резко обернулся, смерив его испепеляющим взглядом. — А что, не видно?

Как вообще можно было не признать его великолепие? Этот пацан тупой или просто слепой?

Арис побледнел как полотно. — Нет, видно. Просто я, эм... хотел убедиться.

— Ну вот, теперь убедился. Тебе еще что-то нужно?

— Да, я тут подумал... насколько опасным будет этот поход? В смысле, с нами целая толпа этих суровых парней, кто бы они ни были, и ты. Твои хобгоблины ведь размажут любую тварь, что сунется к нам? Зелень, конечно, славится дурной репутацией, но всё не так уж страшно, правда?

Чернокогть смерил парня полным недоверия взглядом. — Нет, всё куда хуже. Зелень опаснее любых баек, что тебе доводилось слышать. Никто и не мог поведать тебе о по-настоящему смертоносных тварях, что скрываются в ее глубинах, по одной простой причине: все, кто с ними столкнулся, давно кормят червей.

Лицо Ариса приобрело пепельный оттенок. — А Хита говорила, что будет безопасно.

— И ты ей поверил? — расхохотался Чернокогть, отворачиваясь. — Глупый человечишка. Если на нас нагрянет дрейк или крупный мутант, мы все тут же подохнем!