Не называй меня сэнсеем. Я постоянно говорю это Кёке, своей университетской подруге, но кто бы мог подумать, что однажды сама начну называть так другого человека.

У меня появился сэнсэй. Конечно, Акихиро Рука-сан, директор компании, где я стажируюсь и благодаря которой заинтересовалась дизайном, тоже в каком-то смысле была для меня сэнсеем. Да, это так. Но теперь у меня появился старший человек, который гораздо ближе и непосредственнее показывал мне технику, знания и позволял учиться рядом.

Появился… или, скорее, был назначен. Это случилось в конце недели, когда январь уже перевалил за середину. В университете ещё продолжались зимние каникулы, поэтому в «Lucca Design. Studio» я пришла с самого утра. Я выполняла секретарские поручения при Руке и, готовясь к роли подопытного для «Выставки ужаса», копалась в материалах. Пусть и пугаясь. Зачем вообще существуют постеры, где крупным планом изображают отрубленные головы…

Настал обеденный перерыв. Я убрала материалы и разложила на столе бэнто. Одновременно смотрела в смартфоне, что будет модно этим летом, и усердно двигала палочками, восполняя запас питательных веществ. Тут подошла Рука и заглянула в мой ланч-бокс.

В тот момент в офисе оставались только мы с ней. Все остальные вышли поесть.

— Кимпира-гобо? Серьёзный выбор. Зато цвета красивые. Мама готовила?

— Нет. Я сама.

— О. Отлично. Бэнто — это маленькая вселенная. Самое то, чтобы тренироваться проектировать пространство.

…Такой мысли у меня не было. Ну, всяко лучше, чем услышать: «Какая ты молодец, сама готовишь». Я ведь готовлю не потому, что молодец. Но, значит, так тоже можно смотреть. Я каждый раз думаю о цветах, а если взглянуть с этой стороны, то даже раскладка готовых гарниров — уже дизайн.

— Рука-сан, вы всегда стараетесь думать именно так?

А, нет. Нельзя. Такая реакция бывает у людей, которые вообще не делают это сознательно.

— Искусственно выращенному не сравниться с диким, да…

На меня посмотрели с лицом: «Что это ребёнок сейчас сказал?» Простите. Но для меня, человека, который не представлял себе заранее конкретное будущее и не учился целенаправленно каким-то особым навыкам, люди из художественной среды вроде Руки, как следует изучавшие искусство, всё равно казались недосягаемыми.

Кимпира-гобо вдруг стала горчить. Обидно. Рука какое-то время переводила взгляд с моего бэнто на моё лицо и обратно.

— Ага. Понятно. Слушай, Саки, ты вообще хочешь стать дизайнером?

Спросила внезапно. Интуиция подсказала: вопрос в самое сердце, критически важный. На мгновение я растерялась, что ответить. Развилки жизни всегда возникают внезапно. Направо идти или налево — времени на раздумья никогда нет, и дорожных указателей тоже не стоит. И всё равно человеку приходится выбирать.

Хотя нет, наверное, не совсем. Выбор не выбирать — тоже выбор.

Нас с рождения насильно сажают в транспорт под названием время, и даже если мы не выбираем ничего, нас всё равно несёт куда-то в будущее. На самом деле времени думать «что делать» у меня не было, поэтому я решила растянуть ответ.

— Даже если я скажу, что хочу, сейчас мне кажется, что мне не хватает вообще всего.

— Угу. Значит, понимаешь.

— Гх… н-ну да. Понимаю. Когда я раньше сказала: «Я никогда не училась дизайну», Сатодзаки-сан мне ответила, что в дизайне важны логическое мышление, умение решать задачи и абстрагировать, и, наверное, именно этих качеств вы от меня ждёте.

Но я продолжила:

— И всё-таки мне кажется, если ничего не изменится, я так и не продвинусь дальше секретарских задач, где просто помогаю вам.

Угх. Можно было и не соглашаться так легко. Как старшая в этой сфере она могла бы дать хоть один полезный и классный совет. Собственно, я и тянула ответ, потому что на это рассчитывала.

Рука хитро приподняла уголки губ.

— Ну, если хочешь заниматься, с нуля учиться тоже важно. Но для начала тебе стоит найти мастера.

— Мастера… Как у ремесленников.

Или это и есть ремесло?

— Теорию ты и сама освоишь, Саки. Значит, остаётся работа руками и тренировка глаза. Тебе нужно найти учителя. Учителя ведь не обязательно искать только в учебном заведении.

— Это… наверное, так. Но где тогда?

— В этом офисе полно людей, которые могут сыграть роль учителя. Ну, у кого-то есть способности объяснять, у кого-то нет. О, как раз кстати. Идут, идут.

Дверь офиса открылась, и внутрь начали возвращаться сотрудники «Lucca Design. Studio», выходившие на обед. Рука помахала и подозвала одну из них.

— Юмэ, сюда. Иди сюда.

— Чего такое, директо-ор Рука?

Сонным, мягким голосом ответила Хигасидэ Юмэ. Она сидела за столом прямо напротив моего. Все звали её Юмэ-чан. Невысокая, с приветливой улыбкой, которая почти всегда держалась на лице. Это она делала книжную обложку с камуфляжным вариантом Симми-чан, персонажа-книгоеда, созданного по образу «бумажного червячка». Кажется, она примерно лет на шесть старше меня.

— С сегодняшнего дня побудешь наставником Саки? — сказала Рука-сан совершенно легко.

— Хоэ?.. Я?

— Ты же художественный вуз закончила. Значит, теорию тоже знаешь.

— Я в теории была плоха-а.

— Лучше, чем полный новичок.

— Ну-у, может быть. Если скажешь, буду. Но я плохо понимаю, как учить. Буду кое-как. Так можно?

— Можно, можно. Тебе достаточно будет говорить, что думаешь о том, что Саки сделает.

— Если так, то ладно.

— Вот и договорились, — сказала Рука и посмотрела на меня. — Считай Юмэ своим наставником. Юмэ будет давать тебе задания, а ты выполняй их в промежутках между работой сдавай.

— П-поняла.

Я повернулась к Юмэ, поднялась со стула и как следует поклонилась.

— Прошу вашей поддержки.

— Угу. Поня-ятно. Но я учу паршиво.

— …Вот-вот. Тут нужно было хотя бы соврать и сказать: «Нет, что вы, ничего подобного»… Честная ты всё-таки.

Она покосилась на меня, и я тут же извинилась.

— Я не это имела…

— Шучу-у.

— На самом деле я и правда плохо учу. Точнее, плохо умею хвалить.

— Ну, это да. Саки, Юмэ скорее из тех, у кого ответ внутри. Запомни это. Она может сказать только: «Я бы сделала так». Так что ждать от неё каких-нибудь полезных советов особо не стоит.

— Из тех, у кого ответ внутри…

Если вспомнить, когда она делала книжную обложку, то, завершив пробник, поднимала его и показывала всем вокруг, но на похвалу отвечала довольно ровно. То есть она смотрит на реакцию окружающих, но мнения не просит — вот оно что?

— Думаю, Саки, ты тоже такого типа. Поэтому наставник, который будет диктовать «делай так, делай вот так», тебе не подойдёт. Представь Юмэ стеной и попробуй отбивать от неё мяч.

— Да… Поняла.

Честно говоря, предложение использовать наставника как стенку для тренировки только сбивало с толку.

— Попробую быть стеной.

— Угу. Давай.

Я ещё раз глубоко поклонилась. Так я начала называть Юмэ-сан своим мастером. И с того дня в промежутках между работой она стала выдавать мне дизайнерские задания. Первый раз меня поймали сразу же, когда я закончила секретарские дела и собиралась уходить.

— Саки-чан, в следующем месяце у нас февраль.

— Э… да.

После января идёт февраль. Кажется, во всём мире так.

— А февраль — это?

— …Сэцубун.

— Не то.

— Не то?.. В смысле, Саки-чан, ты что, празднуешь Риссюн?

Как на Сэцубун едят бобы, так и на Риссюн есть еда, которую хорошо съесть именно в этот день. Например, «риссюн-намагаси»: свежие японские сладости, приготовленные утром первого дня весны, если съесть их в тот же день, приносят удачу. Кажется, об этом говорила Майя. Мол, давай вместе попробуем. Я, правда, никогда не пробовала.

— Особо не праздновала. Э-э… Тогда День святого Валентина?

— Обычно он первым приходит в голову-у. Ну ладно. Придумай варианты дизайна коробки для шоколада. Дам тебе неделю, минимум три штуки. Достаточно черновых набросков.

— А, э?.. Хорошо.

— Угу. На сегодня всё.

— Да. Спасибо за работу.

Я проводила взглядом Юмэ-сан: она слегка поклонилась, повесила сумку на плечо и направилась к выходу. …Но остановилась.

Резко обернулась и пристально посмотрела на меня.

— На сегодня всё.

— А, да. Спасибо… за работу...

А, что-то нехорошо. Так оставлять нельзя.

— Извините, что задерживаю вас после работы.

Что? Я не знаю правильного ответа. Так, значит, мне сейчас дали дизайнерское задание. Задание — дизайн коробки для шоколада ко Дню святого Валентина. Раз хватит черновика, делать реальную вещь не нужно, только идея.

Коробка, которую дарят возлюбленному, значит, самое типичное — наверное, что-то красное, с россыпью сердечек и всё такое. У-у. Мне от такого стыдно, и если на коробке есть сердечки, желание купить её у меня, наоборот, падает… но. Стоп. Сейчас что-то зацепилось. Если бы это была я, мне бы больше понравилась простая белая коробка с маленьким цветочным акцентом. Если бы это была я? То есть… ага.

— Простите… насчёт задания. Коробка для шоколада ко Дню святого Валентина… это единственное условие?

— Торговый павильон в самом центре городе. Считай, специализированный магазин дорогого шоколада. Где-то шестьсот иен за штуку. Целевая аудитория — покупательницы, которые ходят в Гиндзу и подобные районы. Размер коробки — с ладонь.

— А, нет. Я просто случайно…

Я не представляла себе таких покупателей и не думала, что коробка такого размера. Опасно. Я совершенно спокойно вообразила что-то для старшеклассниц и коробку чуть побольше. При таких вводных всё меняется полностью.

— Эм… А если бы я сейчас этого не спросила, что было бы?

— Дизайн без представления о целевой аудитории не имеет смысла. Так что если бы дизайн не подошёл под ту аудиторию, которую мы имели в виду, он, конечно, пошёл бы в отказ.

— Но аудиторию мне не сказали.

Она кивнула.

— Коне-ечно. Не факт, что тебе всё само собой расскажут. Поэтому, если что-то непонятно, нужно спрашивать, пока непонятного не останется. Но реальная работа беспощадна… Часто даже сам клиент не понимает собственных требований и целей. По крайней мере мы, дизайнеры, должны всегда помнить: для кого, с какой целью и так далее. Это база.

— Для кого, с какой целью…

— На сегодня всё. Если хочешь ещё что-нибудь вытащить из меня, собери вопросы. Ну, пока.

На этот раз она не остановилась и не обернулась, просто открыла дверь и вышла. Я села на стул, будто из меня разом вынули силы. Тацуми с розовыми волосами, сидевший наискосок от меня, беззаботно сказал: «Ничего себе спартанщина». Сатодзаки рядом со мной тоже тихо заметила: «Юмэ-чан неожиданно строгая».

Абсолютно согласна с Сатодзаки. И, как сама Юмэ-сан сказала, учить она, кажется, правда не особенно умеет. Будь это Юта, он бы гораздо мягче шёл рядом с моими мыслями и подводил меня к ответу. Не то чтобы я хотела именно этого. Если бы это был учитель Юта, я бы начала на него опираться.

Обидно признавать, но глаз у Руки на людей верный. Для меня идеально подходящим мастером, скорее всего, действительно была Юмэ-сан. Последние слова Юмэ-сан засели у меня в голове.

Даже клиент, заказывающий дизайн, не всегда понимает, чего он хочет. Значит, нам самим приходится копать внутрь собеседника… По крайней мере Юмэ-сан, похоже, так считает. Рука сказала, что Юмэ-сан — человек, который находит правильный ответ внутри себя. Наверное, то же самое она делает и с клиентом. Вытаскивает наружу то, что он сам не осознаёт, из глубины его сердца… вот как.

***

Уроки сэнсея Юмэ были суровыми. Задание давалось раз в неделю. Нужно было подготовить около трёх дизайнерских вариантов.

Это правило не менялось. Зато тема каждый раз была новой, и ни одна не повторялась.

Мало того, — и, по-моему, именно это было самым трудным, — каждый раз менялся адресат дизайна. Иногда мне давали один уже существующий постер или один вариант упаковки и заставляли подумать, кому и что этот дизайн должен донести, а затем поменять адресата и сделать три версии.

Когда Юмэ-сан давала задание, у неё, кажется, уже была чёткая настройка: кому этот дизайн должен быть доставлен. Поэтому, получая от неё очередную тему, я постепенно привыкла спрашивать: «Кому и что это должно сообщать?» Причём настройки были подробные. Поэтому расспросы становились детальными.

— Вы каждый раз, придумывая тему, заранее всё так подробно решаете?

Хотя со стороны казалось, будто она сочиняет на месте…

— Вот это задание, где нужно придумать другие варианты упаковки для сладости вроде дешёвых детских конфет. Покупательницы в основном четырнадцатилетние девочки и младше, до средней школы. Старшеклассниц, наверное, уже нет. Главные покупатели — городские жители примерно из Сибуи. Карманные деньги в месяц — до трёх тысяч трёхсот иен, наверное. И всё такое.

— Детально… да?

…А, всё. Это тоже из тех вещей, которые она не осознаёт. Я вспомнила. Когда Юмэ-сан делала дизайн книжной обложки, она несколько раз ходила в книжный магазин, который сделал заказ, и проверяла, какие покупатели туда приходят. То есть для Юмэ-сан дизайн и люди, которые с этим дизайном соприкасаются, идут в комплекте. Она вообще не представляет, как можно думать о них отдельно. Это уже вошло в привычку. Или, может быть, она изначально так мыслит.

— Ну что, ещё вопросы есть? Если нет, до конца недели делаешь по этой теме.

— …Раз вы специально уточняете, значит, есть ещё что-то?

— Мета-чтение запрещено.

Она сказала это с выражением «ну надо же, заметила». Наверное.

— Подождите. Подождите. Может быть…

Я уставилась на коробку сладостей в материалах, и мысль всплыла сама. Шоколадная сладость. Глубокий коричневый цвет. По коробке разбросаны белые тёплые огни.

— Это сезонный товар?

— А, ты не ела? Вкусная штука. Но продаётся только зимой.

— Гх. Я не так уж часто перекусываю…

К тому же часть коробки была закрашена. Наверное, именно там было написано «сезонное предложение». То есть дизайн, от которого веет не то что летом, а даже весной, уже мимо. Вот почему коробка была такой спокойной и тёплой.

— Ещё чуть-чуть, и попалась бы.

Примерно в таком духе. Подобные задания, в которых где-то пряталась ловушка, продолжались. Бывало, меня заставляли делать стильную подарочную коробку, усыпанную геометрическими узорами, а бывало — пять вариантов выкладки нового товара в магазине. У плоского дизайна и дизайна, заполняющего пространство, разные точки, куда нужно прикладывать голову. Из-за этого сознание, застрявшее на задании уже больше недели, мешало переключиться. И что было по-настоящему тяжело — она никогда не злилась. А если человек не злится, значит, тебе самой приходится искать, что именно плохо.

Когда я сдавала задание, она делилась впечатлениями. Но, как и предупреждала Рука, это было только решение в стиле «Хигасидэ Юмэ сделала бы так». Возможно, для Юмэ-сан это и был правильный ответ, но если я просто приму его как есть, тогда в том, что работу делаю я, не останется смысла. Что бы я ни принесла, она не ругалась. Просто возвращала впечатления о сделанном. А на следующей неделе давала совершенно другое задание. Наработки прошлой недели оказывались бесполезны.

А-а... Я по-настоящему почувствовала: мир полон дизайна.

Удобство и внешний вид массовых предметов — ножниц, ножей и прочего, а ещё ощущение, которое человек получает, используя их. Об этом думает индустриальный дизайн. Вид постера и его воздействие — графический дизайн. Понятность и удобство приложений для смартфона или сенсорных панелей — дизайн пользовательского интерфейса…

***

К середине февраля, когда прошёл месяц с начала занятий, всего на четвёртом уроке у меня уже было чувство, будто я прохожу плотный интенсив. Не знаю, насколько верно сравнение, но это, наверное, похоже на то, как Юта летом в третьем классе ездил в интенсивный учебный лагерь перед экзаменами. Вот примерно так.

Сама работа требовала только идей, поэтому физической усталости не было. Зато мозг уставал невероятно.

За это время дважды шёл снег. Особенно сильным был снег 10 февраля: тогда даже объявили предупреждение о снегопаде. Расписание поездов в центре Токио сбилось, и добраться в тот день и до университета, и до дизайнерского офиса было тяжело. Но была пятница, значит, задание нужно было сдавать.

Я дрожала от холода, наконец добралась, а потом получила сообщение, что сама Юмэ-сан застряла из-за остановки транспорта и приехать не может. В итоге задание пришлось отправлять через интернет.

Пока суровые уроки сэнсея Юмэ продолжались в таком духе, постепенно обретало форму и другое условие, которое меня мучило.

Проект, где я была монитором для «Выставки ужаса». Выставку собирались провести, арендовав специальное ивент-пространство в Токио.

Выставки картин иногда устраивают, например, в залах для мероприятий при универмагах, но для нашего события, где местами будут и довольно гротескные изображения, универмаг, куда хотят спокойно прийти люди любого возраста и пола, не подходит. Наверное, не подходит. Поэтому её проведут в токийском музее или другом ивент-пространстве. Большой зал разделят перегородками на узкие проходы, по которым посетители будут идти и один за другим смотреть страшные-страшные экспонаты.

Я ходила с Рукой осматривать ивент-пространство. В тот момент там проходила выставка игрушек для детей. Полная противоположность нашему проекту: яркие основные цвета, множество красочных и весёлых игрушек. Рука ходила среди них и время от времени бормотала: «Вот здесь можно показать один-два трупа…» И мне начало казаться, что, возможно, настоящий хоррор уже был именно в этом.

И вот, собирая экспонаты, которые присылали участвующие креаторы, Рука думала, где и как их разместить. Картины, фотографии, видео и объёмные объекты уже сами по себе были страшными, но Рука добавляла к ним постановку, чтобы они выглядели ещё страшнее. А я, стоя рядом и слушая её объяснения по каждому режиссёрскому замыслу, должна была как секретарь сводить всё это в материалы. В процессе Рука начала учить меня тому, что такое чувство страха.

— Что такое чувство страха?.. — переспросила я.

— Да. Саки, как думаешь, зачем вообще существует эмоция страха?

Вопрос сначала показался мне странным. До того момента я никогда не думала о «необходимости» эмоции под названием страх. Страшное — оно страшное. Разве нет? Но Рука считала иначе.

— Говорят ведь, что жизнь изначально была маленькой клеткой.

Я не очень разбираюсь в биологии. На уровне школьной базы знаю, что человеческое тело — собрание разных клеток, но была ли сама жизнь в своём истоке именно клеткой, не знала. Я так и сказала, и началась импровизированная лекция учителя Руки.

— Кажется, все живые существа произошли от одноклеточных организмов, появившихся в океане около четырёх миллиардов лет назад.

— Одноклеточных… То есть существ из одной клетки. А-а, точно, кажется, что-то такое было.

— Вот-вот. Потом они всё усложнялись, но как думаешь, есть ли «страх» у такого существа из одной-единственной клетки? Проще говоря, может ли амёба бояться?

— …Страх ведь эмоция. Значит, без эмоций это невозможно!..

— Угу. Хорошо подмечено. Но я думаю, например, нечто вроде «опасения» необходимо даже амёбе, которая кажется совсем бесчувственной. Допустим, если живому существу нужна вода, а вокруг влаги становится меньше, ему нужно двигаться туда, где её больше.

Для этого сначала нужно не приближаться к объекту опасения, то есть остановиться. Понятно. Вопрос, испытывает ли амёба эмоцию «страшно», остаётся спорным, но способность почувствовать, что окружающая среда ухудшилась, ей всё равно нужна.

— Да-да. И я думаю, что человеческая эмоция «страх» возникла из необходимости останавливаться перед такой опасностью.

— То есть в том, что от страха тело цепенеет и не двигается, есть смысл? Но тогда ведь нельзя убежать.

— Так и нужно. Ты цепенеешь и не можешь двигаться, поэтому можешь не приближаться.

— Можешь «не приближаться».

И снова странная формулировка.

— Боишься огня — отдёргиваешь руку. Боишься темноты — избегаешь тёмных мест.

Понятно. Даже неспособность двигаться важна.

— Убежать или сражаться — это, думаю, уже более сложное решение. Первое, что живые существа получили ради выживания, — «опасение». А развившаяся из него эмоция и есть страх.

— Первичная эмоция, которую живые существа получили ради выживания, — страх…!

— Поэтому живые существа боятся ситуаций, где выживанию что-то угрожает. А если говорить, что именно лежит в основе, то это резкое изменение среды.

— Например, отнять воду у существа, которое живёт у воды?

— Да-да. Происходит что-то не такое, как обычно. То есть неожиданная перемена. Вообще, у режиссуры, вызывающей страх, есть несколько шаблонов, и самый понятный — джамп-скэр.

Джамп-скэр?

— Я называю это «бу-эффектом». А, это не общепринятое выражение, считай языком Руки. В хоррор-фильмах или играх вдруг раздаётся громкий звук, внезапно показывают шокирующий кадр, или рука чудовища как будто резко выскакивает прямо из экрана.

Я представила и слегка покрылась мурашками.

— Да, такое бывает…

— Я однажды видела сцену, где по стеклу вдруг начинают бан-бан-бан-бан колотить, а потом на нём проявляются липкие красные отпечатки ладоней. Вот это было страшно.

Не надо. Не заставляйте меня представлять.

— Резкое изменение среды в неожиданном направлении пугает. Эту эмоцию наши древнейшие предки где-то в процессе эволюции приобрели и непрерывно передали до нас. Происходит что-то неизвестное, непредсказуемое. Это страшно. И этим можно пользоваться.

Например, что-то внезапно появляется за поворотом, за который не заглянуть заранее. Или вместе с незнакомым звуком в шею вдруг дует холодный ветер.

Из головы Руки один за другим появлялись идеи, как пугать людей, ничуть не уступающие самим экспонатам. Но… зачем существует эмоция страха, да? Дизайнеры должны думать даже о таких вещах?

— Кажется, Лавкрафту принадлежит мысль, что неизвестность — самый древний и сильный страх. То есть нужен удар откуда-то чуть выше ожиданий.

С такими бормотаниями Рука и покинула «Выставку новейших игрушек». Да. Как человек, который шёл рядом, я чувствовала себя неловко под подозрительными взглядами детей, мимо которых проходила Рука, бормочущая что-то с очень серьёзным лицом.

Но тогда я поняла. «Неизвестное» — это первичный страх. Бояться, когда происходит что-то неизвестное, естественно, и в каком-то смысле это даже необходимо живым существам. И одновременно я всем телом усвоила ещё кое-что.

То, что мне объяснили механизм возникновения страха, не мешало мне каждый раз покрываться мурашками при виде пробных экспонатов. Демо-ролики «Выставки ужаса» правда слишком страшные… И я совершенно не могла перестать бояться.

Потому что на самом деле не прожила это. К внезапным пугающим эффектам я начинала привыкать, когда они повторялись несколько раз. Но изображения и фотографии вроде тех, что были в демо-роликах, особенно связанные с болью, редко встречались мне как опыт. И мой мозг ещё не мог распознать их как «всего лишь выдумку».

И тогда я поняла: с беременностью мамы ведь то же самое. Именно потому, что я не могу пережить её на себе, я не могу привыкнуть. Поэтому нынешняя ситуация и пугает меня.

Так, не успев привыкнуть, я вошла в март.