Там, где раньше был пруд, закручивался небольшой водоворот, готовый поглотить всё на своем пути. Течение не отличалось бешеной силой, но всё, что держалось на воде, было обречено. Меня охватила паника: Сердцеед остался в голове дрейка, а самой головы нигде не было видно. Длинное, похожее на угря тело водного дрейка лениво плыло к центру залы, но голова пошла ко дну.

Я посылал один Импульс земли за другим. Мутная вода разносила эхо, но отклик возвращался слишком размытым. Паническое блеяние овец разносилось по зале, но я думал лишь об одном. Я пятился к водовороту, готовый перехватить голову.

Первые овцы скрылись в сливе за моей спиной, не сумев побороть течение. Вода опустилась мне до пупка, когда последнюю овцу затянуло в дыру в полу. Оставалось надеяться, что ядро подземелья находится не в этой дыре, судя по шуму, водопад уходил очень глубоко.

Наконец я заметил голову: древко Сердцееда на миг показалось над водой. Она находилась недалеко от места гибели дрейка, но медленно катилась по илистому дну к провалу. К счастью, Сердцеед постоянно цеплялся за неровности, замедляя движение. Тело дрейка уже почти засосало в слив, и с этой эссенцией я мысленно попрощался. Рисковать жизнью ради нее не стоило. Я побрел по вязкой грязи, чтобы остановить движение головы.

Ухватившись за Сердцеед, я применил собиратель прямо к голове. Получившаяся большая эссенция воды принесла лишь разочарование. А ведь я мог забрать высшую эссенцию воды и десятки овечьих эссенций. Когда последняя вода ушла, в зале осталось лишь поле из грязной травы. Из дыры доносилось глухое блеяние, я подошел к краю и заглянул вниз. Там была лишь тьма и жалобные отголоски овечьих криков.

Я поднял глаза к потолку, где снова начали сгущаться тучи.

— Где моя награда?! — В ярости крикнул я в пустоту, видя вокруг лишь грязь. Я лишился всех эссенций овец и шерсти и чувствовал себя обманутым.

Я не ждал ответа от подземелья, но грязь неподалеку от сливного отверстия вдруг забурлила и задымилась. Не успел я опомниться, как она застыла, превратившись в большой кирпич. Со вздохом я побрел по жиже к этому глиняному блоку. С помощью кинжала я расколол оболочку и извлек сундук. Это был еще один изящный сундучок, обтянутый чешуей водного дрейка. Защелка, сделанная из игольчатых зубов чудовища, щелкнула, когда я открыл его.

Сундук оказался небольшим, из-за чего я прошептал:

— Хоть бы там было что-то стоящее…

Награды этого подземелья казались слишком скромными для его безумной сложности. Внутри бок о бок лежали два флакона. Один был наполнен непрозрачной золотисто-желтой жидкостью, другой – зеленовато-голубой. Сами флаконы представляли собой произведения искусства, выполненные из сотен крошечных ракушек поверх прозрачного стекла. Как и на всех зельях из подземелий, на пробках красовались рунические надписи, объясняющие их суть.

Я нахмурился, разбирая мелкие руны. Зеленовато-голубое зелье явно было любовным приворотом. Первый, кого вы коснетесь после того, как выпьете его, безумно в вас влюбится. Я счел это скорее ядом, чем зельем, поскольку оно явно подавляло волю цели. По сути, это было постоянное заклинание подчинения, и я даже подумал уничтожить его. Но, возможно, его можно использовать на чудовищах? Смогу ли я убедить дракона не делать из меня перекус? И тут мне пришла в голову мысль: уж не использовала ли Венере это зелье на Гефесте? Стоит ли показать его ему? Пока что я убрал флакон.

Золотисто-желтое зелье тоже оказалось необычным. Если я правильно перевел руны, оно должно было изменить тело, приблизив его к вашему личному идеалу. Я не был уверен, косметическое ли это изменение или оно влияет на характеристики. Может, это легкий способ получить по 100 единиц в каждом параметре? Я припрятал и его, после чего огляделся.

Я сомневался, стоит ли сейчас искать ядро Венере. У меня было устройство, полученное от Гефеста, но мне хотелось изучить его получше, прежде чем пускать в ход. Я бросил в яму свет-камень и проследил, как он с плеском приземлился примерно в ста футах внизу, в большое подземное озеро. Овец я разглядеть не смог, но их блеяние всё еще доносилось оттуда.

Быстрого выхода из подземелья не было, так что пришлось топать пешком к началу. Я остановился лишь в роще Лириэль, чтобы смыть с себя грязь, пока деревья всё еще качались, выражая свой гнев. Их листья уже начали превращаться из зеленых в сухие и бурые в отсутствие своей дриады. Я успокоил себя тем, что через полдня подземелье воссоздаст Лириэль. Я мог бы оставить дриаду при себе, но не хотел рисковать – вдруг она бросится за мной в погоню. Перед уходом я высушил одежду очищающим щитом.

В остальных комнатах ничего не изменилось, даже сапфировая волна, которую я забрал, так и не появилась. Шагнув сквозь маслянистую преграду, я обнаружил Кэмара, сидящего на крошечном табурете перед Гефестом, который развалился на кровати.

— Видишь, — с усмешкой указал на меня Гефест, который наконец-то пребывал в хорошем расположении духа. — Я его еще не съел.

— Он пытался, — парировал я, и у Гефеста от такой дерзости даже челюсть отвисла.

У Кэмара был слишком серьезный вид, поэтому я повернулся к нему, ожидая дурных вестей.

— «Солёная вдова» была потоплена молодым кракеном этой ночью, — произнес он.

У меня всё внутри оборвалось. Я не мог поверить в это после всего, через что мы прошли, чтобы добраться сюда. Может, если бы я оставался на борту…

— Выжившие? — Упавшим голосом спросил я.

— Около половины команды, капитан Хеврин и маги погоды добрались до льда, — мрачно ответил он. — Они пробираются сюда.

— Дургин? — Спросил я, но Кэмар уже качал головой. Гном-старпом был веселым малым, прямым в общении и надежным помощником. Я уже оплакивал потерю еще одного товарища.

Гефест дал нам лишь мгновение на скорбь, после чего потребовал новостей:

— Как далеко ты продвинулся в подземелье?

Я постарался отогнать тяжелые мысли. Без корабля у них не было шансов выбраться из Арктики.

— Я одолел Лириэль, а в следующей комнате был одушевлённый доспех, — сказал я, выкладывая руническую панель управления доспехом.

Гефест выхватил ее и принялся внимательно изучать руны. Он удовлетворенно кивнул.

— Насколько тяжело было справиться с Лириэль в ее роще?

— Я просто запер ее в коробку, дальше всё было просто, — ответил я. Гефест кивнул, словно это было в порядке вещей.

— У тебя есть представление, сколько комнат осталось? — Спросил Гефест, но пластину не вернул – она исчезла в его собственном пространственном кармане. Я прикусил язык: этот титан слишком вольно распоряжался моей добычей. Больше я ему ничего не покажу. Любовное зелье он точно не увидит.

— Водный дрейк – это последняя комната, при осмотре я не заметил другого выхода. Но дрейк был длиной почти тридцать футов, и треть этой длины приходилась на хвост, — доложил я.

— Подрос с тех пор, как я сражался с ним в последний раз, — пробормотал титан, поглаживая бороду.

— Вы обещали мне еще одного товарища. Я хочу того ворчливого старого человека, а не ворчливого старого эльфа, — напомнил я ему.

Гефест вздохнул.

— Мы договаривались, — подтвердил он, поднимаясь на ноги. Титан проворчал:

— Ничего не трогайте, пока меня не будет. — После чего накинул шкуры и оставил меня наедине с Кэмаром.

— Как успехи? — Устало спросил старый эльф.

— Гефест может создать устройство для поиска подземелья, которое, по его мнению, должно сработать. Если понадобится, я смогу передать ему ядро подземелья при следующем погружении, — поделился я.

Эльф удивленно выгнул бровь.

— Быстро. И это хорошие новости. Хеврин говорил с Фенлорианом после нападения на «Солёную вдову». Они планируют отплыть через две недели из Наусиса, и как только это дерево начнет падать, его уже не остановить. Всё должно быть готово.

— Две недели, — пробормотал я, пораженный столь коротким сроком. Я планировал растянуть зачистку подземелья на несколько дней, но мне также нужно было подготовить магический якорь, чтобы вернуть часть из нас в Наусис. Мы обсуждали новости от Фенлориана до самого возвращения Гефеста. В основном новости были обнадеживающими. Императрица отправила легионеров и обещанные роты магов через врата, и ходили слухи, что Императрица Ренна лично ведет их. Большая часть флота Халифата находилась в неделе пути от Наусиса, а Верховный пребывал на борту флагмана. Плохо было то, что геседмурианских принцев сейчас теснила армия Теократии. В мире происходило столько событий, а я торчал в ледяной пещере в Арктике.

Услышав шаги возвращающегося титана, мы умолкли. Константин, окутанный синим полем, парил перед титаном и выглядел крайне взбешенным. Даже сильнее обычного. Когда эфирная тюрьма развеялась, Константина бесцеремонно сбросили на пол.

— Мы пытались отправить вместо меня Лепида, — произнес ветеран, поднимаясь и отряхиваясь после жесткой посадки. — Этот здоровяк даже слушать не захотел и просто сцапал меня. Зачем я вам сдался? Разве это не одиночное подземелье?

— Мне не хватало твоих отцовских советов, — сухо бросил я.

— Оно и видно, — невозмутимо отозвался Константин.

— Довольно, — прервал нас Гефест. Мы говорили на тельхианском, и он, похоже, с трудом улавливал суть. — Когда ты сможешь снова войти в подземелье? — Насел он на меня.

— А когда ты сможешь создать устройство? — Парировал я.

— Как только ты раздобудешь материалы, я сразу начну, — прогудел его глубокий голос.

— Разве у тебя нет всего необходимого здесь? — Спросил я, указывая на столы. Я знал, что в его огромном сундуке тоже должно быть полно добра.

Он покачал головой.

— Мне нужна чистая мифриловая руда, нетронутая и необработанная. Также понадобится эссенция пустоты, чтобы переплавить ее в тёмный мифрил для рунических надписей. Это единственное, что может оказаться достаточно чувствительным для обнаружения Мировых Врат, даже если руны не активны.

— Драконье дерьмо, — выругался я, но тут же повеселел. Я смогу получить оба материала от Венере, одолев одушевленные доспехи титанов. — Мне нужно отдохнуть день, прежде чем входить снова, — сказал я.

— Но тогда подземелье успеет восстановить силы, — недовольно проворчал Гефест.

— Теперь, когда я знаю, чего ожидать, проблем не возникнет. С водным дрейком придется повозиться, потому что он, скорее всего, не покинет воду, — произнес я. Я не описывал ему комнату, так что ему незачем было знать, что я уже входил туда и одолел тварь.

— Хм, я могу создать артефакт, способный замораживать воду в радиусе двадцати шагов вокруг себя, — задумчиво произнес титан. — Это поможет?

— Двадцать твоих шагов? — Переспросил я, и он резко кивнул. — Очень поможет, — подтвердил я. Титан с энтузиазмом направился к одному из своих верстаков, чтобы заняться ремеслом. Было бы любопытно понаблюдать, но рабочая поверхность стола находилась слишком высоко. Зато это дало нам с Кэмаром и Константином возможность поговорить вполголоса.

Когда я рассказал им о пяти комнатах подземелья, они были искренне впечатлены моими успехами. Я упомянул о награде на выбор, и они вздохнули с облегчением, поняв, что нам не придется охотиться за эссенцией пустоты или добывать мифрил. О последней комнате я умалчивал на случай, если Гефест греет уши.

— Что ты собираешься делать с дриадой? — Спросил Константин, догадавшись, что я запер ее в кармане.

— Отпущу, как только доберусь до лесов на материке, — благородно ответил я. Конечно, я еще не изучал варианты заклинаний магии природы, а Лириэль наверняка хранила в себе высшую эссенцию природы, но мне почему-то приглянулась эта наивная лесная дева. Надеюсь, это не было притворством с ее стороны.

— Она возненавидит тебя за то, что ты забрал ее из рощи, — серьезно предупредил Кэмар. — Дриады не добры и не злы, они лишь служат своим деревьям. — Он задумался. — Если ты действительно планируешь отпустить ее и сохранить ей жизнь, возьми черенки ее деревьев. В них заключена мощная магия, они способны возродить рощу из здорового побега. Но даже так, отпустив ее, беги со всех ног.

— Спасибо, я подумаю над этим, когда снова окажусь в той комнате. — Мне очень хотелось обсудить с ними устройство, которое Гефест просил закрепить на ядре подземелья. Я сомневался, что титан говорит чистую правду о его назначении. К сожалению, единственным в нашей группе, кто мог распознать истинную цель, был Лепид, но его сюда точно не пустят.

— Стоит ли мне полностью зачистить подземелье при следующем заходе? — Серьезно спросил я, когда разговор начал утихать, а неподалеку продолжал стучать молотом Гефест.

— Время играет против нас, Эрик, — посоветовал Кэмар. — Нам нужно примкнуть к армаде, когда она будет проходить сквозь Пояс Штормов. — Я нехотя кивнул. Подземелья еще найдутся, но упускать возможность самому выбирать награды было чертовски жаль.

Внезапно Гефест обернулся и с гордостью бросил между нами цельнометаллический шар. Тот с глухим стуком упал на землю, весь покрытый рунами. Константин кряхтя попытался его приподнять.

— Когда он окажется в воде, направь в него эфир, а остальное он сделает сам, — довольно произнес титан.

Я поднял сферу и понял, почему Константину пришлось нелегко. Она была плотнее обычного железа. Послав внутрь Импульс земли, я распознал большую часть рун. Это было простое устройство, созданное для стремительного поглощения тепла из воды, но меня это насторожило, ведь мое тело тоже в основном состояло из воды.

— На меня это тоже подействует? — Спросил я.

Титан одарил меня задумчивым взглядом, который не внушал доверия.

— Просто не стой в воде и активируй его вот этой панелью, — беспечно бросил он. Прекрасно. Я вернусь в подземелье через двенадцать часов; на этот раз я постараюсь добраться до ядра.