Все даже не успели понять смысл слов юного Императора, как увидели, как Гу Чанцин поднял топорик.

С невероятным равнодушием он отсек окровавленный кусок плоти от своей руки.

Тот бесстрастный жест словно говорил, что это не его собственное тело.

Однако в тот момент его невероятно бледное лицо и яростно трясущееся тело несомненно свидетельствовали – он испытывал острейшую боль.

Теперь, что говорить о культиваторах за зеркалом – даже у того гигантского леопарда в глазах с видимой скоростью поднялось смятение.

Да что же это за человек такой?

За зеркалом все сильнейшие глубоко вдохнули.

«Не ожидал, что Небесный Император в юности будет столь безжалостен, да ещё и по отношению к себе...»

«Как пятилетний ребёнок может вынести такую боль, откуда в нём такая отвага...»

Бессчётные монахи остолбенели.

Даже рот Е Чэня слегка приоткрылся, а на лице застыло удивление. Очевидно, эта сцена стала для него слишком неожиданной.

Гу Ювэй застыла как вкопанная, её тело словно пронзила молния.

Её ледяные глаза незаметно увлажнились.

«Почему тогда ты был так ко мне добр, а позже стал столь жесток?»

В её сердце эхом отзывался этот вопрос, словно заноза в горле, колющая в самое сердце.

Гробовая тишина.

Все были тронуты, и на короткое время каждый забыл, что тот юноша – великий демон, омывший мир кровью.

«Пойти на такое ради сестры – Небесный Император в то время был настоящим мужчиной».

«Жаль, что позже он изменился...»

В некий миг бессчётные люди вздохнули.

......

«Обменяй на молоко».

Держа в руке окровавленную плоть, Гу Чанцин смотрел на гигантского леопарда.

Возможно, будучи напуганной безжалостностью этого человека, или же, как зверь-мать, тронутой видом Гу Чанцина, режущего плоть ради сестры, эта свирепая тварь наконец сдалась.

Она широко раскрыла пасть, взяла мясо из руки Гу Чанцина и скормила своему детёнышу.

После этого она легла в пещере, подставив живот перед Гу Чанцином.

«Он и вправду убедил этого свирепого зверя».

За зеркалом монахи были несколько тронуты: «У этого свирепого зверя есть разум, возможно, он тоже был тронут поступком юного Императора».

«По сравнению с этим свирепым зверем, люди у подножия гор кажутся куда более ужасающими. Неудивительно, что Небесный Император бежал в горы».

......

Возможно, из-за страха перед безжалостностью Гу Чанцина в последующий период времени, когда Гу Ювэй плакала, Гу Чанцин всегда мог добыть молоко у этой самки леопарда.

Сначала это была человеческая плоть в обмен на молоко.

Постепенно это стало мясо животных.

Охотничьи навыки юного Небесного Императора и вправду были весьма хороши.

Хотя он и не был столь проворен, как зверь, его клинок меча-ци был могуществен.

Любой зверь, которого он видел, под ударом его меча-ци почти никогда не уходил.

В этом процессе его меч-ци становился всё более и более совершенным.

Юный Небесный Император, названный сильными мира сего за зеркалом гением Пути Меча, использовал свой талант для охоты.

Толпа также была несколько ошеломлена.

Обменять на молоко.

Обменять на молоко.

Молоко… обменять...

Изображение постепенно повторялось, показывая, что в этот период жизнь Гу Чанцина также проходила в подобных повторениях.

Неизвестно, сколько времени прошло.

Та маленькая девочка постепенно научилась неуверенно ходить.

«Выходит, что Гу Ювэй смогла пережить младенческий возраст, всецело благодаря Небесному Императору, снова и снова охотящемуся и снова и снова идущему на опасность...»

«Небесный Император в это время и вправду безупречен по отношению к Гу Ювэй».

Многие тихо вздыхали, видя на изображении покрытого пылью и шрамами юношу, снова и снова приносящего свою добычу и бросающего её перед зверем-матерью.

За эти дни все стали свидетелями поступков Гу Чанцина.

Так называемые предубеждения также понемногу изменились.

Что уж говорить о братьях и сёстрах – даже отцы, возможно, не смогли бы защищать своих дочерей так самоотверженно.

Что уж говорить о сестре с другой фамилией?

......

Гу Чанцин и самка леопарда становились всё боле и более близкими.

Они даже установили некое подобие доверия.

Они жили бок о бок.

Даже когда Гу Ювэй больше не нуждалась в зверином молоке, если самка леопарда не могла поймать добычу, Гу Чанцин делился с ней своей охотничьей добычей.

Такие дни продолжались, пока Гу Ювэй не исполнилось два года.

Когда Гу Ювэй было два года, чтобы дать ей лучшую жизнь, Гу Чанцин отбросил свои предубеждения о человеческой природе и отвёл её в деревню смертных.

Под влиянием окружения двухлетний ребёнок постепенно научился говорить.

«Ты такая маленькая, пусть тебя зовут Ювэй. Я твой брат».
(有为 (Yǒuwéi): имя часто переводится как «многообещающий», «способный» или «имеющий достижения». Оно несет в себе позитивный смысл потенциала и успеха)

«Папа...»

«Брат».

«Папочка...»

Оба ребёнка, казалось, были упрямы и не желали уступать.

......

«Бабка».

Она наконец-то стала называть его братом.

Но её речь становилась всё более разборчивой.

Она постоянно задавала вопросы, восседая на шее у Гу Чанцина.

«Почему у всех есть родители, а у меня только бабка?»

Гу Чанцин сначала не отвечал, но когда её надоедливость становилась невыносимой, он говорил: «Отец мёртв, мать мертва, ты не моя сестра».

Маленькая Ювэй в такие моменты принималась плакать, хватала подаренный братом деревянный ножик и тыкала им в голову брата: «Ты врёшь, ты обманываешь меня...»