Проем ворот был массивным, возвышаясь над Одинами. Раз, может, в десять больше их, словно сложенные стопкой черные картофелины.

Я размышлял о том, как собираюсь пролезть через такую крошечную дыру в стене и не обкорнать и не ободрать всё свое снаряжение по бокам.

— Если бы отец видел меня сейчас: гордый рыцарь-вассал, ученик колдуна, убийца Перьев – а теперь проползает через крошечные ворота на четвереньках.

— Я поделилась бы с ним записью, — сказала Катида; ее аватар прислонился к косяку проема, скрестив руки. — Думаю, его больше расстроило бы то, что ты собираешься идти через ворота, заведомо напичканные ловушками и проклятиями, вместо более очевидного пути – например, просто перепрыгнуть всё это целиком.

— Манеры, Катида! Мы не дикари. — Я хмыкнул, затем повернулся обратно к проему и посмотрел вверх.

Вверху я видел, как Одины выстроились в ряд и смотрели на меня сверху вниз, задрав клювы в воздух, при этом каждый уставился на меня одним глазом. Это немного нервировало, потому что, как бы я ни пытался думать иначе, они выглядели для меня как крошечные готические цыплята-командиры.

У меня имелся некоторый опыт с глазастыми безжалостными курами дома. Петухи обязательно преследовали и подстерегали любого, кто проявлял хоть капли страха. Так что где-то глубоко в этом птичьем эволюционном древе был зарыт смертоносный хищник, и Одины явно докопались до него.

К тому же у них была куча различного оружия и тактического снаряжения. Возможно, это добавляло мне подозрений.

К слову, Катида была права насчет проклятия стены. Вдоль стены на веревках висели чучела и странные плетеные корзинки. Совсем крошечные, размером с шарик марбл, и из каждой торчало по перу. Я не заметил их при приближении, думая, что это просто трещины или грязь, налипшая на стену, которую так и не отмыли.

Насколько могли судить я, Катида и Джорни – мы понятия не имели, черт возьми, для чего всё это нужно. Буквально веточки и птичий пух. Сотни штуковин, явно сделанных руками. Или клювами.

Таким образом, единственным другим логичным вариантом оставалось то, что это были проклятия и черная магия Одинов.

Кто-то другой мог бы усмехнуться при этой мысли, но я был ходячим магическим космическим колдуном в броне. А среди людей существовали Бессмертные. Так что кто знает, до чего докопались Одины на своей стороне.

Из-за края стены сверху высунулся один знакомый клюв; бусинка глаза полсекунды покрутилась по сторонам, пока не наткнулась на место, где я стоял. Это был мой переводчик, Рашант.

— Ты можешь пройти через ворота, человек? — спросил он. — Мы немного беспокоимся, что они окажутся слишком малы.

— Нет, думаю, я помещусь. Мне просто любопытно, что за корзинки висят вдоль ворот.

Рашант тихо закаркал и, похоже, заговорил с кем-то из других солдат, следивших за нами сверху.

— Это обереги от… Ро’кро’аката. — Ему потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, как произнести это слово, прежде чем выдать его как есть.

— Перевод отсутствует, — сказала Катида. — Джорни дает прямое посимвольное воспроизведение.

— Ага, судя по названию, у меня тоже возникло такое чувство, — сказал я, пожав плечами, а затем поднял голову к Рашанту. — Думаю, ты знаешь, о чем я спрошу дальше.

Рашант снова закаркал. Словно взвешивая, как ответить и стоит ли вообще отвечать.

— Бог, но не бог. Наполовину бог, наполовину иное. Заражение – это тело бога. Говорят, что этому богу отрубили голову и сердце, украли их и укрыли в мире мертвых воры. И тело всё это время ищет свою голову и сердце. Если вор попытается пройти через эти ворота с частями тела, обереги, как сказывают, оттолкнут вора назад и, надеемся, увлекут заражение прочь отсюда.

— У меня стало еще больше вопросов, — сказал я.

Рашант сделал несколько взмахов крыльями в воздухе и трижды подпрыгнул, чтобы получше рассмотреть меня снизу, задев пару других Один.

— Солдаты очень суеверны. Видишь ли, мы уже давно живем в Мертвых землях, и у нас много свободного времени. Всякое случается.

Я в какой-то мере понимал, как всё к этому пришло. У сборщиков на поверхности было столько ритуалов на удачу, что у каждого дома имелись свои уникальные традиции просто ради того, чтобы чувствовать себя особенными по сравнению с другими домами.

Тем не менее, для Боба всё становилось весьма любопытным.

Каковы будут последствия, если целый аванпост, где мифология о Бобе уже пустила глубокие корни, узнает, что Боб разумен и умеет общаться?

— Катида, кажется, я случайно основал культ Боба.

— О, ты определенно натворил кое-что похуже, — сказала она.

Я подозрительно насупился.

— Что ты имеешь в виду?

— Поздравляю, милый, можешь добавить к списку своих титулов глашатая бога и главу культа. Веди своих заблудших овечек как следует, потому что прямо сейчас я им не доверяю – как бы они не попытались сначала убить тебя.

А-а. Разумеется, на одном Бобе всё не остановится. Теперь я увяз во всем этом.

— Они… э-э, довольно хорошо себя ведут, — сказал я, ища на стенах хоть какие-то следы крови или ритуальных жертвоприношений и находя, по меньшей мере, лишь безобидные безделушки. Одины над стенами всё так же жутко смотрели на меня сверху вниз, и я понятия не имел, что на самом деле творится в их головах.

— Все равно рекомендую просто перелезть через стену, вместо того чтобы идти через их явно отлично продуманную проклятую воронку смерти, — сказала Катида. — Не говори потом, что я тебя не предупреждала. Если враг говорит, что закончил попытки тебя убить, это не значит, что он на самом деле прекратит. Именно это и делает их, знаешь ли, врагами.

Сенсоры Джорни уже могли составить карту того, что находится по ту сторону стены, лишь по данным, полученным через проем ворот, а мое зрение души показало всё остальное. За этой стеной будут еще две. Большой ров с деревянными кольями на дне и очень узкий мост, а также целая куча человеческих винтовок, смонтированных на турелях над второй стеной, и такое же количество Одинов выше, рядом с турелями.

Они были не такого крупного калибра, как роторная пушка, открывшая по мне огонь, но, подозреваю, ту пушку спроектировали на случай, если сюда прорвется машина побольше. А эти предназначались для того, чтобы перемалывать легионы Боба. Так что они явно придерживались принципа «доверяй, но проверяй», когда дело касалось их ниточных корзинок-оберегов.

Всё равно для меня это совершенно безопасно. Если Одины откроют огонь из этих турелей, это создаст лишь желтое сверкающее световое шоу поверх моей брони. К тому же они не стояли за турелями, а просто сидели неподалеку, не сводя с меня глаз.

— Я вижу насквозь всё, что у них есть, ничего опасного. Пока что я продемонстрирую им доверие. Они явно куда больше шугаются меня, чем я их.

Несколько сотен клювов высунулись из-за верхнего края, и такое же количество глаз смотрело на меня сверху вниз с чужеродными эмоциями. Главный генерал Одинов ранее назвал меня драконом, хотя не знаю, насколько это точно.

Если бы гигантская ящерица прямо из мифов появилась у ворот клана, нечувствительная к морозу, неуязвимая для рельсотронов и пушек дирижаблей, в две дюжины раз больше самого высокого человека, нависала над воротами ангара и могла смахнуть всю защи... ладно, проехали, теперь я вижу логику.

— Стало быть, я дракон, а? — пробормотал я, вставая на четвереньки и пролезая через вход, медленно пробираясь и поднимаясь на ноги с другой стороны. — А что, звучит неплохо.

В зрении души я четко видел массовую миграцию птиц, перепрыгивающих с одной стороны стены на другую, чтобы посмотреть, как я с ювелирной точностью вылезаю из дыры, дабы не погнуть и не сломать ничего из того, на чем стояло мое имя.

— Страшно подумать, что сейчас творится в твоих оруженосецких мозгах, — сказала Катида, цифрой проходя сквозь стену, словно той и не было. — Чувствую всплеск эго. Я попала в яблочко?

— Я? Ни за что, — ответил я. — Я всего лишь думаю, что было бы неплохо иметь имя получше, чем просто Кит Винтерскар. Может, что-то более царственное, вроде «Парадариксиан» или «Архимондриус». Что-то с особым размахом. И титул тоже. Вроде «Архимондриус, древний человек». Или «Архимондриус, великий говорящий с богом». Мысли?

— Ты перечитал плохой беллетристики, — сказала она. Однако последовала заметная пауза.

— Но…?

— ...Но не могу отрицать, что имена звучат весьма нескверно, — в конце концов произнесла она с глубоким смиренным вздохом, отвернувшись от меня.

Я широченно улыбнулся ей:

— Подкалывать имперцев слишком просто.

Она немного поворчала, но возразить ей было нечего. Я быстро перепрыгнул через ров, не турбуясь о том, чтобы идти по мосту, так как мой вес просто раздавил бы эту штуку. Одины следили за мной сверху, перелетая со стены на стену, чтобы сопровождать мое продвижение. Число птиц выросло со сотни до нескольких сотен. У меня возникло ощущение, что теперь весь аванпост наблюдал за тем, как я проходил через их маленькие ворота.

Все они явно разговаривали друг с другом. Одновременно. Гвалт стоял совершенно оглушительный.

— Думаю, тебе действительно нужно освоить их стандартный язык, — сказала Катида. — Древнескандинавский – это не то, на чем говорят они все. В этом плане они, кажется, очень похожи на имперцев. Только наши священники и художники могли говорить на латыни, хотя все наши священные тексты и украшения были написаны на ней.

— Знаешь, для совершенно инопланетного вида они чертовски похожи на нас, — сказал я, пробираясь через ворота второй стены. — У них есть политическая система, правительство и звания в армии, кастовая система и узнаваемые профессии. Разведчики, переводчики, генералы, солдаты и так далее. Готов поспорить, у них есть фермеры, ученые, исследования и инженерия. Думаю, всё, что есть у нас, есть и у них. Кроме Бессмертных и колдунов. Вот уж будет весело объяснять им, как люди научились использовать магию. Это явно не поможет решить неизбежные проблемы с культом.

— Милый, пожалуйста, не пугай бедных птиц еще больше, чем они уже напуганы, — сказала Катида.

— Неужели это милосердие я слышу от Катиды-крестоносца?

— Нет, я переживаю, что они посчитают тебя демоном, воскресившим человеческий труп, чтобы рулить им, и решат провести экзорцизм. С помощью энергоячеек. Или что ты тот самый вор, прохождения которого через ворота они так опасаются, ведущий за собой биологическое оружие, — сказала она. — И мой вывод таков: если нервировать и без того перепуганных птиц, всё может закончиться куда большим количеством взрывов, чем нам хотелось бы разгребать. К слову, Джорни тоже весьма беспокоится об их возможностях, не только я.

Я смерил их взглядом. Их было много, они летали кругом и орали друг на друга. В поведении многих Одинов у турелей или боевых постов проглядывала некоторая доля профессионализма, но всё это казалось полной анархией, если не вглядываться, чтобы разглядеть порядок за всем этим хаосом.

Никаких энергоячеек в поле моего зрения не было – ни естественных, ни сверхъестественных.

А говоря о чистой анархии, обороной в этой секции было просто слово «ОГОНЬ», написанное жирными красными буквами на плане защиты. Огнеметы и масляные ловушки – всё приготовлено и готово к использованию, земля усыпана магниевой стружкой и прочими прелестями, а еще глубже зарыты бомбы и зажигательные боеприпасы. Это место больше походило на крематорий, чем на что-либо еще.

Но какой дракон станет бояться огня? Фрактал тепла мог с легкостью создавать куда более высокие температуры, чем что-либо здесь. Так что я снова был фактически неуязвим для их смертельных ловушек.

Я пролез через последние открытые ворота, стараясь не стукнуться головой обо что-то хрупкое вроде железобетона с арматурой или двадцатичетырехдюймового стального сплава. Эта стена выглядела дорого, и я легко мог выбить в ней вмятину размером со свой шлем, если бы двигался слишком быстро.

Неужели именно так чувствовали себя Перья, разгуливая со своими неуничтожимыми телами и смехотворно запредельной крысино-дерьмовой силой? Неудивительно, что у них такое эго.

Наконец я выбрался из крошечного входа в сам аванпост. И вот тут я начал осознавать, что Одины – не люди.

Ядро аванпоста здесь казалось узнаваемо человеческим, если очень сильно прищуриться. Почти как гигантские скелетные останки, которые оживили для использования. Веревки, деревянные и металлические распорки с панелями вокруг башни, укрепляющие сгнившие от ржавчины секции основной конструкции. Так что присутствовало ощущение чего-то знакомого, словно то, что я видел, не было совсем уж инопланетным. Стены были металлическими, а башня с роторной пушкой, судя по ее размерам и масштабу, явно имела человеческое происхождение.

На этом всё человеческое влияние заканчивалось. Все остальные постройки разрастались поверх человеческих секций, как крошечные грибы. На самой башне располагались десятки круглых деревянных платформ, расходившихся наружу от прочных металлических каркасов.

Походило на какое-то дикое племя крошечных людей, застрявших в джунглях, с примесью технологий сборщиков. Вот только подняться ни в одно из этих мест было невозможно: лестниц не было нигде. Большинство платформ находились слишком высоко, чтобы я мог хотя бы достать до них рукой. Словно все Одины коллективно решили не строить ничего ниже определенной высоты.

За исключением нескольких более широких шатровых секций, разбитых на земляном полу. Сквозь фрактал души я видел, что под этими тентами вырыта гигантская яма. И получше сфокусировавшись, я понял, что это такое: общественный туалет. И оттуда тянулись следы наружу, к чему-то вроде посевных полей, раскинувшихся у холмов за пределами аванпоста.

Все «здания» выше линии застройки выглядели одинаково: в основном круглые платформы без стен из грубо обтесанного дерева, переплетенных лоз, листьев и грязи вперемешку со среднетехнологичными предметами вроде ящиков и веревок, и всё это накрыто крышей из брезентового тента. А затем всё это перемешивалось с высокотехнологичными штуковинами — переносными экранами компьютеров, светильниками и типичным хаосом незакрытых проводов, валяющихся на полу.

Центральная часть зданий представляла собой гигантский кавардак из насестов без какой-либо логики. Словно кто-то бросил на землю кучу палок, и как они упали, так всё и осталось насовсем. Технически я мог видеть всю конструкцию насквозь, но из-за скачущих там Одинов, компьютеров, света и прочей зелени сквозь нее едва ли можно было разглядеть хоть что-то с противоположной стороны. А тот настил, что там имелся, явно существовал лишь для более хрупких проводов, не выдерживающих вес Одинов. И больше ни для чего, поскольку ни одного пернатого комка не было видно идущим или сидящим на полу.

Я сомневаюсь, что эти постройки выдержали бы мой вес. И даже если бы я смог войти внутрь, лабиринт из бессистемных насестов и опор, скрепляющих всё это вместе, был бы слишком плотным, чтобы я мог протиснуться.

Не говоря уже о том, что большинство из них были меньше моей комнаты, и это считалось большими местами. Там были сотни платформ поменьше, явно рассчитанных на одну птицу, нагроможденных друг на друга, словно заражение, разрастающееся по обратной стороне стены и скалам. Все настолько крошечные, что я мог бы буквально наступить на них и раздавить всё сапогом. Случайно. На всей конструкции сидели черные пернатые комки, словно копошащиеся муравьи. Или прыгающие, так как я редко видел, чтобы Одины действительно ходили.

Судя по всему, для Одинов всё это было предельно понятно, и они ориентировались в этом лабиринте из палок так, словно путь им подсвечивала реликтовая броня. Я видел, как они проносились сквозь него с естественной легкостью, свободно перебираясь из одной секции здания в другую, после чего слетали с края, отправляясь куда-то еще.

Было только одно слово, чтобы описать архитектуру и скорость действий Одинов: хаос.

Катида, казалось, была ошеломлена не меньше.

— Я раньше работала с техниками, — медленно начала она. — В том числе с полевыми техниками. Внешний свет, звук и весь этот мусор требуют кучи проводов, которые укладываются намусоренной кучей. В итоге всё выглядит как райский уголок паука под кайфом, пока это не накроют напольной плиткой, чтобы скрыть с глаз долой. Но эти птицы умудряются заставить тех техников выглядеть педантичными художниками.

— Меня больше удивляет, насколько хорошо они во всем этом ориентируются, — сказал я, также наблюдая за этим кошмаром. Один использовали силовые кабели точно так же, как люди используют лестницы или стремянки. Просто удобное дополнение к навигации внутри этих крысиных гнезд из палок и проводов. По крайней мере, все они были хорошо изолированы резиновой оплеткой, так что Один не были глупыми – просто безумными.

Рашант опустился на насест неподалеку. Это был провисающий силовой кабель, протянутый от одного здания к другому, слегка прогибающийся под собственным весом на таком расстоянии.

— Если ты последуешь за мной, у нас есть анклав для ходячих по земле. Тебе готовят еду и воду, хотя… мы не уверены, будет ли то, что у нас есть, съедобно для тебя. Сообщается, что Септимус прибудет в течение двух часов.

Я подсчитал, сколько энергии осталось в моей броне. Я мог бы продержаться так долго с включенным режимом низкой мощности, но кто знает, как далеко находится то самое место перезарядки, которым пользуются Один?

Поэтому я решил, что осторожность – лучший выбор. Учитывая огромное количество силовой проводки, опутывающей весь аванпост, я был уверен, что в этом месте используется ротация энергоячеек. Одна-единственная ячейка могла поддерживать работу всего освещения, а значит, у них, скорее всего, есть как минимум две другие энергоячейки где-то в этом лабиринте. Одна – для плановой замены, и одна запасная – на случай задержки поставки топлива.

Я повернул шлем, чтобы рассмотреть его, отчего он слегка вздрогнул на своем насесте. Он был слишком высоко, чтобы я мог дотянуться и схватить его, хотя даже это, очевидно, не давало ему чувства безопасности. Один были нервными.

— Два часа – это слишком долго. Передай Херсиру, чтобы он обменял одну из ваших запасных энергоячеек на одну из моих пустых. У вас останется энергоячейка для работы и перезарядки, а я смогу продолжать функционировать еще некоторое время.

Просить их просто так отдать энергоячейку навсегда было бы, пожалуй, чересчур для их цивилизации. Однако это вполне осуществимо.

Если они откажутся даже от этого, я пойму, что они что-то замышляют и пытаются выждать, пока иссякнет мой запас энергии. Если непробиваемая чешуя делает убийство дракона невозможным, то единственный способ справиться с драконом – заморить его голодом.

Рашант несколько раз закаркал:

— Херсир – это звание, а не его имя. — Затем Один замолчал на полуслове и внимательно оглядел меня, словно только сейчас заметил, насколько сильно я вооружен до зубов. И сколькую часть моего снаряжения Один еще не видели в деле. Рыцарелом на пояснице, ремень, держащий искатель клещей Катиды, рукояти мечей, торчащие из моего пояса, и целая куча карманов на разных ремнях, в которых могло храниться всё что угодно. Вроде взрывчатки. И в большинстве из них находилось именно это.

— Неважно, это не имеет значения, — сказала птица. — Я позову Йилла, чтобы он поговорил с тобой напрямую. Я… в какой-то мере уверен, что это можно устроить. Пожалуйста, не сжигай аванпост, пока меня не будет.