— В то время фрактал был только у Урса, так что они понятия не имели об этом ограничении. Когда он испытал его и увидел, насколько невероятно мощными стали его способности, они все решили, что сила останется прежней для каждого, кому его даруют. С чего бы им думать иначе? Первым в очереди на получение этого фрактала был человек, который смог бы владеть им лучше всех в целом мире: величайший оккультный мастер той эпохи, блестящий тактик, нынешний лидер зарождающейся империи и царственная заноза в моей заднице, лично размазавший меня двадцать семь раз на пике моей формы: Тален, ныне превратившийся в Оккультного Бога Талена, первого истинного Императора имперцев.

Азту показала мне большой палец вверх:

— Этот человек был безумен, или, скорее, чересчур рассудителен. Он даже рылся в старых исторических книгах, выкапывая древнюю историю людей – было в этом что-то поэтичное, желание возродить величайшую человеческую империю. Но ты же знаешь, чем в конце концов кончается история. Он чуть не победил Релинквишт, используя лишь половину той силы, что мог бы. Будь у него полный фрактал Решимости, он бы справился.

— Почему Урс не вмешался в драку? — Если Тален составлял одну половину, было логично задействовать и вторую. Урс тоже был воином, к тому моменту он прожил жизнь, исследуя мир и сражаясь с машинами.

— Ты забываешь, Урс не был воином. — Азту покачала головой, а затем указала на меня пальцем. — Ты, пожалуй, раз в семь или восемь больший воин, чем он. А та эпоха требовала людей, способных и сражаться, и созидать. Он умел созидать, но если его оружие не убивало врага с первой же секунды, ту схватку он бы не выиграл. Ты потратил жизнь на обучение бою, а он – прячась по укрытиям и концентрируясь на создании вещей.

Я мог с этим согласиться:

— Разные наборы навыков.

Снова поставив бутылку, я попытался выпустить оккультный пульс, думая обо всех пьяных безумствах и стараясь заставить силу течь через этот пульс прямо в сосуд. Оккультные вихри потекли от бутылки, быстро рассеиваясь в цифровом море.

Она поднесла мою бутылку к носу и понюхала горлышко. Затем покачала головой и поставила обратно. Очередная неудача.

— Если бы они могли вернуться во времени, думаю, Урс покончил бы с собой пораньше, чтобы полная сила Решимости досталась Талену, а не делилась между ними пополам. К несчастью, они с Цуей вовсю трудились над изменением фрактала, пытаясь превратить его в нечто такое, чем можно было наделить обычных солдат без побочных эффектов, полагая, что двигаться нужно именно в этом направлении. И Тален побеждал в то время даже вполсилы. Человеческая империя не зря раскинулась почти по всему миру. Они никогда не считали положение настолько безнадежным, чтобы кому-то из них пришлось умирать.

— Но все изменилось с появлением первых Перьев?

Дела тогда должны были принять худший оборот.

— Нет, даже когда мы вышли в поле, мы всё равно медленно теряли позиции. Когда появился А-57, его расследование раскрыло, что такое Решимость и каковы ее пределы, так что его приоритетом стало именно давление на этот фактор. Сделано это было намеренно, чтобы никому и в голову не пришло, будто Урс должен умереть. Его вторым приоритетом было убедиться, что ни Тален, ни Урс по-настоящему не погибнут, иначе ему пришлось бы в будущем столкнуться с полноценным человеческим императором.

— В машинных архивах упоминалось, что случилось с человеческим императором, — сказал я, вспоминая всю историю, что мы раскопали с Вратт. — Его душу как-то атаковали на поле боя, и он остался полубезумным. Тален сейчас именно там?

Азту кивнула:

— Именно так А-57 и победил императора, и удостоверился, что тот не погибнет, усилив Урса. Он лишил его воспоминаний, идентичности – всего, кроме самых глубоких аспектов разума, слишком тесно связанных с Решимостью. Затем он отвел его подальше от всех, кто мог бы помочь, и заставил скитаться на самом дне мира, куда ни один человек не мог добраться. Теперь он – живое воплощение фрактала с осколками человека по имени Тален. Остальная часть его души исчезла. Ситуация мгновенно сменилась с медленной победы человечества на мгновенное поражение. Урс попытался вмешаться, но…

— Он не был воином.

Азту выглядела слегка позабавленной этим, пожав плечами и раскинув руки в стороны:

— Ага. Первая же попытка повести за собой армию – и он попался в ловушку А57. Я понятия не имею, где он, и, кажется, Релинквишт тоже не знает. А-57 знал, что убить можно любого, включая его самого, так что, думаю, он запрятал Урса туда, где его никто больше не найдет, а затем стер все записи об этом из чужих умов, включая свой собственный.

— Идеальное сокрытие активов.

— Угу. Они тогда частенько так делали, с обеих сторон. — Азту пожала плечами. — Цуя могла бы попытаться передать фрактал Решимости кому-то третьему, но она придерживает его на случай, если они все-таки смогут как-нибудь отыскать Урса и Талена. Не знаю почему, лично я поступила бы иначе, но Цуя есть Цуя.

— Может, она так и сделала? Бессмертные появились позже, — сказал я, обдумывая это.

— Они существовали еще в мои времена, мне довелось сражаться бок о бок со многими из них. Сейчас все они либо в ловушке, либо сошли с ума – люди не переживают семьсот лет с таким изяществом. Но я видела, как сменялись поколения. Я знаю, что они не унаследовали всю силу Талена и Урса. Это лишь производная, которую Урс разработал теоретически, а Цуя развила дальше, постоянно дорабатывая. — Азту остановилась и хмыкнула. — Знаешь фрактал деления, который ты используешь в своих клинках? Это лишь его базовая версия.

— Я в курсе, видел полную версию в действии.

Я использовал его, чтобы уничтожить То'Аакара. И чуть не прикончил То'Сефит тоже. Разрушительная мощь истинного фрактала деления на световые годы превосходила то, на что была способна производная внутри оккультных клинков.

— Фракталы устроены именно так, у них есть альтернативные версии, дающие больший или меньший эффект. Не спрашивай меня о деталях, Цуя не выкладывала мне каждый свой план. Но она и вправду возится с ними очень много. Просто, думаю, она никогда не трогала полный фрактал Решимости, боясь всё испортить.

Моя следующая попытка с оккультной бутылкой заключалась в том, чтобы просто пульсировать оккультизмом, попытаться ухватить его силой воли и затолкнуть в бутылку вместе со своими воспоминаниями. Словно наливаешь два разных напитка обеими руками в один стакан. Я не был уверен, работает ли это, но выглядело по меньшей мере занятно.

— Есть кое-что во всём этом, чего я не улавливаю, — сказал я, в то время как оккультная энергия потрескивала вокруг моей левой руки, стекая туманом по виртуальной бутылке.

— Ого, правда? Всего одна вещь? Какой же ты у нас умненький маленький человек, — бросила она как раз тогда, когда я посчитал свой эксперимент почти завершенным.

Я проследил за ее взглядом и поднял бутылку, встряхнув ее:

— Ты просто ластишься ко мне ради бутылки.

Пустая бутылка у меня в руке. Оккультизм, конечно, выглядел красиво, но я также знал, что рябь и потрескивание вокруг меня обычно были чисто визуальным эффектом. Словно свет, выделяющийся при взрыве – излишняя энергия, которой нужно куда-то деваться.

— Конечно, лащусь, для старой хворой пенсионерки вроде меня нет дела благороднее. В общем, каков твой вопрос?

— Почему она сама не взяла этот фрактал? — спросил я. — Я имею в виду Цую. Она знала о нем и до сих пор пинает обогреватели да оскорбляет Логи здесь.

Я протянул ей бутылку, которую она выхватила из моих рук со скоростью змеи.

— Верно, но ты забываешь одну малюсенькую деталь – у нее нет тела. — Азту понюхала горлышко, а затем поставила мою бутылку обратно на стол, словно это была какая-то шипящая гадюка. Значит, и этот способ не годился. — Она, как и я, заперта в цифровом море. Если ее поймает Релинквишт, этот фрактал могут вырвать из нее, и тогда человечеству конец. Представь себе Перо с полной силой Решимости? Или Релинквишт, создающую для себя тело и наделяющую саму себя Решимостью? В море слишком легко управляться с душами, в чем ты, без сомнения, убедился на собственном опыте.

Это… звучало отчасти логично. Я знал, что Вратт с трудом передвигается где-либо за пределами своего фрактала души. Машины были построены зеркально по отношению к людям. Мы могли дотягиваться до оккультных фракталов, в то время как им приходилось заставлять оккультные фракталы тянуться к ним. Один путь явно был проще в целом. Цифровое море казалось более свободным и взаимосвязанным, как это было нужно машинам.

— И я полагаю, Урсу запретили доступ в море после того, как он запечатлел фрактал Решимости в своей душе?

Она показала большой палец вверх:

— Ага, как только Цуя и Урс поняли, что у них в руках, Урс дал клятву больше никогда не ступать ногой в цифровое море. Нигде, где любая машина могла бы увидеть его душу. А Цуя, вероятно, создала внутри себя пару аварийных выключателей, так что, если ее когда-нибудь скомпрометируют, эта информация тю-тю.

Мысли пронеслись в моей голове, и я почувствовал, что начинаю видеть конечный замысел Цуи. Бессмертные. Лорд клана Атиус не чувствовал свою душу и не мог ее перемещать. Это было не просто ограничением, мешающим им использовать больше четырех оккультных заклинаний. Это было побочным эффектом того, что Цуя ограничила их доступ к цифровому морю. Чтобы они никогда не оказались в ситуации, когда Релинквишт могла бы исследовать их души. Даже с более слабыми версиями Решимости Цуя не рисковала.

— Разве Релинквишт не могла просто вырезать фрактал Единства у них на коже и атаковать оттуда?

Азту покачала головой:

— Она бы связалась с концептом человеческого тела. А не с душой. Можешь придумать какой-нибудь другой способ?

Я задумался. Если бы я протянул щупальце души, то запросто коснулся бы кого-то дру… о погоди. Машины так не умеют.

Нет, Релинквишт потребовался бы какой-нибудь предатель-человек, который разбирался бы во фракталах души, мог бы передвигаться и… как бы он смог понять математику, необходимую для метафрактала, вытравленного на душе, просто глядя на него через зрение души? Или еще хуже – что, если это уравнение вообще не поддавалось математическому описанию? Нечто, требующее душу в качестве носителя записи, могло обладать весьма странными свойствами, которые измерения математики не в силах были смоделировать.

— На этом с Урсом покончено, по крайней мере насколько мне известно, — сказала Азту, откинувшись на спинку дивана и заложив руки за голову. — Полумашина-получеловек, дикий маленький чокнутый отшельник, который всему научился у клещей и каким-то образом открыл бессмертие, просто крепко размышляя в одиночестве в какой-то роще. — Азту подалась вперед, размахивая пустой бутылкой от моей последней попытки. — Я слышала, судя по словам Цуи, он был довольно мягким человеком. Какие бы боги или клещи ни существовали, пусть его душа покоится с миром. Если только он сам к настоящему моменту не сошел с ума.

— Думаешь, он всё еще жив где-то там?

Она пожала плечами:

— А-57 мог как-нибудь прикончить Урса раз и навсегда, просто чтобы вдвое усложнить кому-либо задачу победить Талена. Или он оставил Урса в живых где-нибудь, чтобы в случае убийства Талена тем всё равно пришлось искать Урса для активации полного фрактала. Не уверена, об этом он никому не говорил – ни души.

Мы на какое-то время замолчали, пока я сосредоточился на следующей бутылке. Я чувствовал, что упускаю что-то важное в Оккультизме. Всё это было завязано на концептах и фракталах, так что мне следовало рассуждать именно в этих терминах. Может, попытаться запечатлеть сам концепт «опьянения», а не мои личные воспоминания? Следующим шагом я попробовал применить технику оккультного водопада, собирая весь свободный оккультный свет вокруг себя и вливая его в бутылку единым потоком.

— Ты знаешь, где сейчас Тален или Урс? — спросил я, протягивая Азту новую бутылку для изучения. Я был почти уверен, что ответ «нет», иначе она бы уже что-то предприняла.

— Урса нет. Но я точно знаю, что А-57 не смог сломать душу Урса так же, как сделал это с Таленом, так что, что бы ни случилось с Урсом, его участь отличается от участи Талена. Что же до Талена, то мы вроде как знаем, где он. Он бродит где-то между восьмой и двенадцатой милями. Он больше не различает друзей и врагов. У него по-прежнему остались все силы, которыми он обладал на пике, и со времен его битвы с А-01 никто не мог его укротить. Семьсот лет он бесцельно шатается в поисках Релинквишт, уничтожая на своем пути любую машину.

— Не было ли после попыток спасти его или вернуть?

Она изучала бутылку до самого моего вопроса, после чего посмотрела на меня расстроенным взглядом:

— Конечно, мы пытались. Но ты должен понимать: чтобы убить его в наши лучшие времена, требовались десятки прото-перьев на поле боя. И это при том, что мы были сверхагрессивными, зная, что не можем умереть. После того как мы восстали против Релинквишт, у каждого из нас осталась лишь одна жизнь без фрактала Единства, который мог бы подхватить нас перед смертью. Попробуй побегать с двадцатью самыми разыскиваемыми преступниками во всем мире в поисках одного человека среди нескольких триллионов миль на самых охраняемых уровнях мира.

— А.

— Не то чтобы мы совсем не преуспели. Нам удалось обнаружить его однажды во время экспедиции. Пятеро моих сородичей во главе с А-12 наткнулись на него случайно. Выжил только А-12, рассказавший нам, что произошло. Больше мы никогда не смогли его отыскать, слишком уж огромен мир, чтобы его прочесать.

Я задумался, в моей голове всё встало на свои места. Затем я протянул руку, и на ней появился искатель клещей, который я все это время держал при себе. Азту увидела его и поймала в ладонь, когда я перекинул его ей.

— Ты говорила ранее, что то, что у меня есть – это искатель клещей, и что все они куда-то ведут. Что, если эта штука указывает не на место, а на человека? На Талена?

Азту хмыкнула. Я видел, что она всерьез обдумывает эту мысль:

— Это… возможно. Цуя действительно говорила, что пытается отыскать его, но так и не связалась с нами до того, как нас всех уничтожили. Возможно, она просто не успела разослать их вовремя. Мы не узнаем наверняка, пока ты не включишь его и не настроишься. — Азту пристально посмотрела на фонарь. — Может, я здесь именно для того, чтобы научить тебя этому, или, черт побери, насколько я знаю, клещи ожидали, что это сделает Абраксас, а когда тот проявил упрямство, они всё подстроили так, чтобы я заглотила наживку. — Она вздохнула. — Их невозможно предугадать, в половине случаев кажется чистейшим совпадением, что всё складывается именно так, как им нужно.

Она бросила черный ящик обратно мне, позволив поймать его:

— Ладно, я расскажу тебе, как стать говорящим с клещами. Во-первых, нужно включить его и настроиться. Найти колонию клещей, физически схватить парочку и засунуть внутрь. Как только наберешь достаточно внутри, ты войдешь в контакт с другой копией своей души.

— С чем-чем? Другой копией моей души?

— Ты продал им свою душу, помнишь? — Мраморно-белый палец указал вниз, в землю. — По ту сторону стены клещей, глубоко под нами, находится фрактал души, созданный исключительно из твоей капли крови. И внутри этого фрактала находится копия твоей души, которую ты им продал – к этому моменту она, вероятно, уже наполовину сумасшедшая, но настроенная на клещей. Уверен, ты ведь уже пытался пару раз разделить свою душу, посмотреть, создается ли копия, и обнаружил, что это не работает?

— Э-э, пока нет.

Но это была отличная идея. Альтернативные Киты на моей броне, помогающие мне… честно говоря, это изменило бы правила игры. Это было бы похоже на битву на мосту против Авалиса, где другие Киты объединяли усилия, чтобы призвать призраков в текущую временную шкалу.

— Не могу поверить, что еще не пробовал этого. Мне даже немного стыдно, что я сам до этого не додумался.

Бровь Азту приподнялась:

— Сэкономлю тебе немного времени: это не сработает. Тален уже пробовал это несколько раз и задокументировал результаты. Если ты вообще найдешь неразрушающий способ разрезать свою душу, принимающий фрактал должен быть создан из твоей крови – причем все еще живой крови, – поскольку это часть твоего тела. Не спрашивай меня, как он до этого додумался. Полагаю, это частный случай, и удачи тебе найти способ сохранять каплю крови в форме фрактала души вечно или живой дольше пары часов.

— Дайте мне достаточно длинный рычаг, и я найду способ, — сказал я. — Получить копии себя в помощь для сотворения оккультных заклинаний – не то, от чего я готов просто так отказаться.

Азту посмотрела на меня пару секунд, а затем пожала плечами:

— Делай как знаешь, парень. Что же до фонаря клещей, ты дотянешься до той души через него. А потом бросишь кости и посмотришь, не сойдешь ли от этого с ума.

Я прокрутил в уме эту логику, точно поняв, что произойдет:

— Когда я коснусь другой копии своей души, мы мгновенно сольемся. И если альтернативная версия меня все это время застревала в пространстве клещей, всё это обрушится на мои собственные воспоминания, верно? Вот почему они сходят с ума?

Азту подняла взгляд, сузив глаза:

— Это не похоже на дикое предположение. Откуда ты знаешь, что происходит?

Я нагло ухмыльнулся, приоткрыл рот, но она тут же прервала меня, выставив руку:

— Только не говори мне, что у тебя есть опыт слияния копий собственной души. Какого черта?!

— Ну ладно. Не буду рассказывать, — сказал я. — Просто намекну и подожду, пока ты не спросишь снова.

Я заметил, как у нее задергался глаз:

— Каким образом? Ты же только что сказал, что ни разу даже не думал о том, чтобы разделить душу. — Она закрыла глаза и застонала. — Я бы еще поняла, будь ты машиной, я могу придумать способы «скопировать» душу с базового железа, но человек? У тебя что, где-то есть клон? Это безумие. Когда вообще можно вляпаться в такую ситуацию?

— Дважды на моей памяти, — ответил я и на этом умолк.

Она еще с минуту сверлила меня взглядом:

— С ума их сводит не само слияние душ, а драка, которая произойдет между тобой и твоей копией. Тот другой Кит сейчас заперт в пространстве клещей, бестелесный и сходящий с ума в процессе настройки. Процесс изменит его настолько, что он станет несовместим с твоей собственной душой. Он попытается сбежать из пространства клещей и полностью переселиться обратно в твое тело здесь, в котором есть место только для одной души. Тебе придется сражаться с некой искаженной версией самого себя и оставлять его позади с клещами каждый раз, когда ты будешь связываться с фонарем.

— Не думаю, что он стал бы со мной драться, — сказал я.

— Конечно, продолжай убеждать себя в этом, парень. На твоем месте я бы отточила навыки битвы душами.

— Нет, я знаю, что пожертвовал бы собой ради другого себя, лишь бы помочь общему делу. Не думаю, что ты понимаешь, какие обеты приносит рыцарь-вассал.

Она цокнула языком:

— И ты прямо-таки знаешь, что отреагируешь именно так? Все люди любят хвастаться готовностью пожертвовать собой ради общего блага, но очень и очень у немногих хватает духу реально отдать за что-то жизнь. Нельзя вот так сидеть комфортно на диване и заявлять, что ты бы смог.

Тут я улыбнулся ей:

— Это уже случалось. Больше раз, чем я могу сосчитать, если говорить буквально.

Она снова уставилась на меня:

— Ты серьезно.

— Совершенно серьезно. Каламбурчик намерен.

Будь у нее вены, пара из них на ее лбу сейчас бы точно пульсировала. Она подождала немного, а затем взмахнула руками в воздухе:

— Ладно! Ладно! Хватит говорить загадками со своими странными каламбурами, давай выкладывай. Расскажи мне, во всех двенадцати адах, как ты вообще угодил в ситуацию, связанную с другой копией собственной души?

— Во-первых, это была не просто одна копия меня, мне пришлось работать с бесконечным количеством моих копий. Я же не зря сказал, что это было больше раз, чем я могу сосчитать.

Ее глаза, казалось, полезли на лоб:

— И как, позволь спросить, у тебя появился опыт слияния бесконечных альтернативных версий самого себя?

— Эх, знаешь же как оно бывает, — отмахнулся я. — Повозишься с достаточным количеством машин и Перьев, время от времени прикасаешься к силам квантового искажения реальности, ничего особенного.

Мои шуточки ее не позабавили. Так что я вкратце описал оба случая, когда мне пришлось с этим столкнуться, и то, как я подошел к их квантовой природе. Бесконечное множество Китов, работающих и погибающих вместе без колебаний. Я был готов умереть даже сейчас, чтобы помочь другому теоретическому мне где-то там, а это значило, что и любой другой Кит был к этому точно так же готов.

И Кит, застрявший в пространстве клещей, тоже.

Битва с То'Аакаром и бой с То'Авалисом на мосту – всё это было объяснено. Удивительно, но на пересказ ушло всего несколько минут.

— Кстати, именно за это я и заплатил копией своей души. Одноразовый предмет, который должен был помочь мне прикончить его. Удалось пройти лишь половину пути, я бы потребовал возврат средств, но кузница клещей смотрела на это иначе.

— Я тебя придушу, — произнесла Азту самым серьезным и бесстрастным голосом из всех, что я от нее до сих пор слышал.

— У меня в этом деле тоже есть опыт, веришь или нет, — сказал я, подняв палец вверх. — В смысле, в удушении. Рассерженные крикуны, рассерженные Перья, рассерженный отец, рассерженная старшая сестра – могу продолжить список, если хочешь?

Азту потерла голову, массируя волосы:

— Ладно. Итак, они упорно подталкивали тебя в этом направлении, и теперь тут нечего скрывать. У них есть твоя кровь и душа, ты каким-то образом обзавелся работающим фонарем клещей, созданным самой Цуей, и у тебя есть реальный опыт душевного блядства в сочетании с характером, необходимым для этой работы. А это значит, что копия твоей души по ту сторону вполне может добровольно оставаться в заточении, напоминающем самую настоящую преисподнюю, вместо того чтобы пытаться захватить твое тело и сбежать. Может, у тебя действительно самые высокие шансы заговорить с клещами и не сойти при этом с ума.

— Тебе действительно стоит быть поосторожнее со всеми этими комплиментами, они бьют прямо по моему эго, — гордо постучал я себя в грудь. — Что мне еще нужно сделать после того, как фонарь клещей заработает?

Азту глубоко вздохнула и пожала плечами:

— Машинам пришлось бы ждать, пока клещи сами протянут к нам щупальца из фонаря, поскольку наши души не могут двигаться. Я понятия не имею, как им это удается, учитывая, что они тоже машины – теоретически это невозможно, но это же клещи. По крайней мере, так описывал Абраксас. Некоторые люди достаточно искусны, чтобы перемещать свои души в реальности. Тебе придется найти одного из таких колдунов, поучиться у него и попрактиковаться, чтобы научиться делать это самому. И я имею в виду за пределами цифрового моря. Здесь это все равно что тренировочные колеса на велосипеде. В реальном мире одно лишь нахождение вне фрактала души начнет разрушать тебя. Я лишь знаю, что передвигаться за пределами фрактала души возможно, но сама я, разумеется, никогда этого не делала.

— О да. Это. Я могу перемещать свою душу в реальном мире, — сказал я. — Делаю это постоянно. Отчасти благодаря этому я так хорошо и сражаюсь.

Азту посмотрела на меня без комментариев. Затем встала, оцифровала в руках бутылку и швырнула ее в стену с коротким раздраженным криком:

— Конечно, у тебя и в этом есть опыт тоже. Конечно, почему бы и нет? Позволь тогда скорректировать наш разговор: единственное, чего тебе официально не хватает — это найти колонию клещей и похитить парочку для своего фонаря. Налови с пару дюжин клещей, пока фонарь не заполнится до отказа, и можешь отправляться крушить саму реальность.

— Ты знаешь какие-нибудь другие колонии клещей в окрестностях, которые не находятся рядом с Иконой? Я не хочу совать свою шею в гражданскую войну.

Она махнула на меня рукой:

— Хотела бы помочь, но без понятия. Хотя птичек мне жалко – им приходится иметь дело с тобой. Клещи обычно не делятся своими картами с чужаками.

Я слегка постучал по столу, хмыкнул, а затем сообразил, что идеи у меня все-таки есть:

— О! У меня может быть другой вариант. Вообще-то, я могу назвать одну сущность, которая довольно помешана на клещах и их огоньках. Настолько, что следит за тем, куда они направляются.

Боб.