Несколько дней спустя, во дворце Эмира.

— Эмма, ты должна выжить и выбраться отсюда. Ты вернешься в саванну, как и раньше, — прошептала Тан Ми львице.

Прекрасная белая львица, чья шерсть когда-то сияла ослепительным блеском, теперь выглядела жалкой: шкура потускнела и свалялась от ран и голода. Мех был в грязи и бурых сгустках крови. Тан Ми кожей чувствовала пульсацию сосудов и то, как острые кости ребер проступают сквозь истощенное тело. Рядом стояли миски с сырым мясом, над которыми роились черные и зеленые мухи.

Эмма приоткрыла веки. Ее бледно-янтарные глаза подернула дымка, но стоило зрачкам сфокусироваться на лице Тан Ми, как сквозь туман пробился лучик света — он медленно разгорелся и застыл в уголках глаз, сверкая, точно звезды. Львица подняла голову, выпрямилась, и в то же мгновение к ней вернулась величественная аура предводителя прайда.

— Ешь. Сделай это ради сына. Нам нужны силы, чтобы бежать, — Тан Ми пододвинула тарелку с мясом ближе, пристально глядя животному в глаза и беззвучно передавая свой призыв.

Тяжелый выдох вырвался из ноздрей Эммы. Она повернула голову, окинув взглядом Эмира и стражников. Солнечный свет упал на ее морду, зрачки сузились в тонкие щелочки. Когти вонзились в землю, а пасть оскалилась, обнажая розовые десны. Это был признак ярости, готовности к броску. Тан Mи быстро прижала ее голову книзу, прильнув лбом к широкому лбу львицы.

— Нет, не сейчас. Мы должны набраться терпения и ждать момента.

Эмма перестала рычать, поднялась и принялась рвать сырое мясо. Скрежет зубов, дробящих кости, отчетливо разнесся в тишине. Тан Ми крепко обняла ее за шею, закрывая собой обзор стражникам, и несколько раз нажала на предмет, похожий на ручку, зажатый в пальцах. Выскочила тонкая игла, которую она осторожно ввела под кожу львицы.

Эмир стоял на ступенях, молча наблюдая за женщиной и львом в железной клетке. Полуденное солнце нещадно палило сверху, заливая все вокруг ослепительным жаром. Тонкая, хрупкая талия Тан Ми резко контрастировала с мощным, гибким телом хищника. Ее золотистая кожа на фоне серебристо-белого меха казалась еще нежнее; линии ее тела, подчеркнутые светом, плавно перетекали друг в друга. Эмир видел, как капельки пота скатываются по ее лицу, очерчивают изящную шею и исчезают в расстегнутом вороте шелковой блузки, в глубокой ложбинке груди.

Словно почувствовав его взгляд, Тан Ми и белая львица одновременно повернули головы. Их глаза сузились, а дикий, мятежный огонь в их взоре, казалось, прошил его насквозь. Эмира внезапно опалила жажда. Внутри проснулось что-то первобытное и неспокойное — зверь, который хотел коснуться этой влажной, теплой кожи. Эта мысль отозвалась жаром в груди и внизу живота.

«Я хочу эту женщину», — Эмир прекрасно осознавал свою реакцию, но не спешил. Как и тогда, когда он впервые ступил на эту суровую, но страстную землю, его единственным кредо были завоевание и власть. Он не доверял Тан Ми до конца; более того, он чувствовал в ней скрытую опасность, как и в этой не поддающейся дрессировке львице. Но его никогда не привлекали покорность или безопасность.

— Шейх, пожалуйста, снимите цепи и выпустите Эмму из клетки. Она — вожак, заточение лишь злит ее, — Тан Ми подошла ближе. Несмотря на то, что ее кожа покраснела от солнца, взгляд оставался холодным, безучастно отражая его фигуру.

Эмир понимал, что она сближается с ним неспроста. Он почувствовал это еще при их первой встрече у пруда, но так и не разгадал ее мотив. Она не пыталась соблазнить его красотой, в ее глазах не было жажды денег или власти. Она была как кошка, которая, насытившись, подходит к тебе грациозной походкой, но стоит потянуться к ней — ловко ускользает в угол, чтобы продолжать наблюдение.

Чего же она хочет? Любопытство пересилило осторожность. Нахмурившись, он произнес:

— Выпустить ее? А если она нападет? Она уже искусала нескольких моих людей.

— Приручение любого дикого зверя — это риск. Они не домашние питомцы. Но если вы хотите добиться их доверия и уважения, с ними нужно общаться лицом к лицу, а не стоять за прутьями с кнутами и электрошокерами. Конечно, вы можете приказать солдатам быть наготове с транквилизаторами, — ответила Тан Ми с легкой, почти насмешливой ноткой в голосе.

Это задело Эмира. Никто на этих землях не смел бросать вызов его авторитету. Однако ее слова разбудили в нем азарт — ему захотелось увидеть, как эта хрупкая женщина справится с ситуацией. К тому же, в сильных мужчинах часто скрыта тяга к риску, которую они оправдывают абсолютной уверенностью в себе.

Эмир посмотрел на Тан Ми с вызывающей улыбкой.

— Хорошо!

Он шагнул вперед с решимостью сицилийца, ведомый горячей кровью своих предков. Под руководством Тан Ми Эмир открыл клетку и снял ошейник с Эммы. Затем он встал перед ней, глядя прямо в ее ясные, глубокие янтарные глаза. В этот миг его пробрал холод — не от страха перед когтями, а от того, что взгляд львицы, казалось, пронзал саму душу, обнажая его и лишая защиты.

— Не отступайте. Она испытывает ваше сердце. Вы должны открыться и показать ей свои намерения, — тихо сказала Тан Ми, коснувшись его холодной руки.

— Она действительно понимает, о чем я думаю? — засомневался Эмир.

— Да, если вы сами этого захотите, — Тан Ми подбадривающе улыбнулась. Ее глаза были прозрачны, как кристалл. У него возникло мимолетное ощущение, что эта женщина и белая львица — одной породы.

Несмотря на скепсис, голос Тан Ми обладал странным очарованием и властью. Эмир, словно под гипнозом, беспрекословно следовал ее указаниям. И когда величественный зверь наконец спокойно лег у его ног, помахивая хвостом и жмурясь под струями прохладной воды, которой он ее обливал, Эмир окончательно поверил ей.

— Почему она вдруг приняла меня? — спросил он, глядя на Тан Ми, которая сидела рядом и обрабатывала раны львицы.

— Животные похожи на людей. Если проявить к ним доброту, они ответят тем же. Вы освободили ее от оков, которые она ненавидела больше всего, и посмотрели ей в глаза как равному. Она почувствовала ваше уважение, — Тан Ми обернулась и ослепительно улыбнулась. В глубине ее черных зрачков промелькнул таинственный фиолетовый отблеск. Ее губы нежно мерцали на солнце, и Эмир поймал себя на мысли о том, каковы они на вкус.

— Это и твоя заслуга тоже, — он не удержался и сжал ее ладонь, лежавшую на спине Эммы. Прикосновение к гладкой, нежной коже отозвалось гулким стуком сердца. Сладкий аромат цветов цитруса окутал его, воскрешая в памяти давно забытые чувства — ту первую пылкость юности в апельсиновых рощах Сицилии.

Но стоило ему проявить этот внезапный порыв, как Тан Ми испуганно отдернула руку, словно загнанный кролик. Она резко вскочила, намереваясь отступить, но мокрая от воды трава оказалась слишком скользкой. Потеряв равновесие, она начала падать назад.

Разумеется, она не коснулась земли — Эмир мгновенно подхватил ее за талию. Жар его ладони просочился сквозь тонкий шелк блузки. Их движения были настолько слаженными, будто заранее отрепетированными. Он прижал ее к себе. Мягкие кудри коснулись его руки, вызывая щекотку. Ее беспомощный взгляд и приоткрытые губы окончательно лишили его самообладания.

Чего еще ждать мужчине?

— Боже, как ты прекрасна! — Эмир склонился, жаждя вкусить сладость ее губ. Она пыталась увернуться, сопротивлялась, и это трение тел в борьбе лишь разжигало его желание. В тонкой игре между мужчиной и женщиной отказ часто становится лучшим катализатором страсти.

Он перехватил ее подбородок, прижал ее бьющиеся руки к своей груди и накрыл ее губы поцелуем. Внезапно что-то холодное и твердое уперлось ему в подбородок, словно острие клинка. Эмир опустил взгляд и увидел изумрудное кольцо на ее пальце. Темно-зеленый камень смотрел на него холодно и безжизненно, как призрачное пламя.

В этот миг перед глазами Эмира всплыл образ Артура и его непроницаемых зрачков. Хватка ослабла.

— Нет, Эмир. Я невеста Артура, — прошептала Тан Ми, отвернувшись и зажмурившись от боли.

Эмир отпустил ее. В ту же секунду Эмма, лежавшая рядом, издала низкое, глухое рычание. Эмир и не подозревал, что вся эта сцена уже транслировалась на экран Артура в десяти километрах отсюда — через наночип, который Тан Ми ввела в тело львицы.

---

От автора: Закрываю лицо руками от смущения~~

Похоже, многим читателям нравится Шейх, так что вот вам небольшая сцена с ним.